— Ты судишь слишком приземлённо, Анрис, — полыхнули яркие глаза черного гиганта, похожие на плывущие в ничто космические туманности. — Сей вопрос по-настоящему важен для каждого из нас.

— Я не чую от человечешки опасности, — пронзительно скрежетнул пустой доспех. — Мне он даже чем-то симпатичен.

— Это оттого, Анрис, что твоя стихия война. Тебе доставляет удовольствие всё, что с ней связано, — холодно отозвался Каарнвадер. — Но для всех остальных это огромная проблема. Не сейчас, так в будущем.

— Я скорее склонна согласиться с Анрисом, — прозвучал грудной дамский голос. — Хоть меня трудно обвинить в симпатиях к кровопролитию, но вмешательство в земные дела это слишком серьезно. Создатель нам этого не простит.

— Кларисия, твоя нерешительность поражает меня, — презрительно процедил Каарнвадер. — А простит ли нам Создатель, если мы позволим сгнить миру, который обязаны оберегать?

— Ты сгущаешь краски. Такой исход не просто маловероятен, он ничтожен, — раздалось за спинами у всех.

Божественные воплощения синхронно обернулись и увидели еще одного представителя местного пантеона.

— Ваэрис… — без особой радости прошипел Анрис, уставившись на покровителя всех обманщиков полыхнувшими прорезями шлема.

По остальным присутствующим тоже нельзя было сказать, что они рады появлению собрата. Однако вслух никто недовольства не выказал.

— На твою поддержку я изначально и не надеялся, Эрис Ваар, — мрачным тоном изрек Каарнвадер. — Ты вообще никогда не славился способностью заглядывать даже в ближайшее будущее.

Повисла тишина. Божественные создания наблюдали за мельтешением ярких вспышек вдалеке и неосязаемыми фантомами, оставляемых плетениями истинных слогов. Тот получеловек, который волновал заступника алавийского народа, сражался отчаянно. Невзирая на то, что колдовство изначально было чуждо людям, этот смесок, казалось, ни в чём не уступал первым носителям магических знаний. И оттого бог войны отчетливо ему симпатизировал.

— Он определённо очень хорош, — скрежетнул пустой доспех. — Линии его колдовства практически безупречны. Полукровка укрощает энергию ловчее, чем старейшие маги этого мира. Однако, он всего лишь смертный. Я не собираюсь из-за этой букашки рисковать милостью нашего Создателя…

Сказав это, бог войны сразу же исчез, оставив после себя только раскалённую светящуюся стекловидную каплю.

— Анрис прав. У меня найдутся дела гораздо важнее. Бледные выкормыши старой Тени теснят мою паству, вынуждая оставлять храмы, — полыхнул гневом взор Кларисии. — Эта дряхлая любительница темноты совсем отпустила поводья, перестав следить за своими подопечными. Даже твой зов, Каарнвадер, она проигнорировала. Лучше я разбужу её и напомню об обязанностях.

Вспышка, и силуэт богини тоже исчез.

Каарнвадер обратил взор необычных глаз к Сагарису. Он точно должен понять. Не просто так ведь смертные признали его покровителем всех мудрецов. И защитнику альвэ уже показалось, что божественное воплощение с совиной головой поддержит его. Однако тут вперед выступил Эрис Ваар:

— Нарушать баланс равновесия глупо. Даже одно наше присутствие вблизи тверди оказывает на мир неблагоприятное влияние. А если мы вмешаемся напрямую, то последствия гарантированно обернутся катастрофой. Мой тебе совет, Каарнвадер, оставь эту идею. Как говорят здесь, на земле: «Твоё лекарство хуже самой болезни».

С этими словами бог обмана и всех плутов исчез, схлопнувшись в округлый сияющий сгусток. А вскоре его примеру последовал и Сагарис:

— Возможно, речи наших собратьев более справедливы. Мы и правда не должны нарушать замысел Многоокого Создателя. Он возложил на нас иную миссию — стеречь естественный путь развития этого мира. А ты предлагаешь строго противоположное.

Новая вспышка, и ещё одно божество отозвало своё воплощение. Следом за Сагарисом разошлись и другие представители пантеона. Последним земную юдоль покинул Драгор — бог смерти. На его жутком лике, похожем на скалящийся череп обитателя Изначальной Бездны, играла загадочная усмешка. Он точно понимал, к какому исходу толкает мир полукровка. Но помогать покровителю альвэ не собирался. Гибель миллионов разумных созданий вполне устраивала божество, чьей вотчиной было чистилище. Это могло сделать его могущественнее всех остальных. Вот только проклятый трупоед вряд ли задумывался о том, что произойдёт дальше, когда мир опустеет…

Оставшись в одиночестве, Каарнвадер молча отвернулся. По лицу хранителя народа темноликих сложно было понять, о чем он сейчас думает. Да и вряд ли какой-либо смертный вообще сумел бы постичь тернистые пути логики небесных обитателей.

За время беседы кипящая вдалеке ожесточенная схватка сместилась вглубь людских построек. От этого она выглядела еще более яростно и разрушительно. Хлипкие человеческие домики разлетались ворохом обломков, сгорали дотла, проваливались под землю, а то и вовсе испарялись под воздействием мощных заклинаний. И не было похоже, что это безумие собирается идти на убыль. Напротив, оно только наращивало обороты.

Как-то уж слишком неординарно для заморыша, в котором чистая алавийская кровь смешалась с презренной кровью Пустышек. Это очень странно. Что-то здесь не так…

— Я докопаюсь до истины, — пообещал Каарнвадер, не сводя глаз с далеких магических вспышек. — Я остановлю тебя, даже если мне за то придется держать ответ перед Отцом Всего Сущего…

Мне и Безликим понадобилось не больше десяти минут, чтобы перебить целое крыло Дев войны вместе с их магами. Не скажу, что для меня это было лёгкой прогулкой, но и чем-то невероятно сложным тоже не стало. Фаэлан и Лиретия получили несущественные ранения, а остальные, и я в их числе, обзавелись множеством ожогов и кровоточащих ссадин по всему телу. Но бой продолжать могли все. А благодаря разработанному мной плетению, которое начисто купировало болевые сигналы, мы этих мелких неудобств и вовсе не замечали. «Обезбол» был необычайно прост в освоении и использовании, а потому в моем братстве им владели практически все. Это не громоздкий «Энергетик», который я создавал буквально на коленке, имея ничтожно мало познаний в области чародейства…

Алавийцы, поняв, что потеряли целое крыло сородичей, но так и не устранили диверсионный отряд милитариев, озадачились не на шутку. Насколько я мог видеть отсюда, они ради нас даже прервали штурм Закатной башни и западного участка стены. Кроме того, на замену выбывшему крылу Дев войны спешило ещё два. А из этого следовало, что нам пора уходить в предместья. Промедлим, и рискуем уже не пробиться обратно. Среди построек противостоять значительно превосходящим силам темноликих будет гораздо проще, нежели здесь, на открытом пятаке. Теперь надо бы за собой увлечь и кардиналов, которые, кажется, всё еще не собирались вступать в бой.

— Прикройте меня! — распорядился я, опускаясь на одно колено.

Склонившись над трупом безымянной воительницы, я маленьким «Серпом» отсёк ей голову и подставил серебряную чарку, набирая неохотно вытекающую кровь. Затем я поднялся и встал так, чтобы старейшины альвэ гарантированно видели мою фигуру. А после начал плести сложный конструкт…

Заметив, что мы творим что-то подозрительное, один из кардиналов забросил в нашу сторону четыре заклинания, похожих на шары из голубой плазмы. Они летели по сложной траектории, постоянно закручиваясь и меняя высоту. Но мои Безликие роль ПВО отыграли отменно. Практически все сбили «Паутинками» по одному вражескому плетению, кроме Литерии. Та из-за пробитого болтом предплечья промахнулась на пару метров. Но ей на выручку поспешил Гимран. Пущенное его уверенной рукой заклинание рассекло плазменный шар и превратило в яркую вспышку.

Кардиналы повторили атаку, но уже вдвоём. Однако преимущества моей «Паутинки», призванной разрезать любое плетение на безвредные фрагменты, было опять же в её простоте и скорости воссоздания. Если классический алавийский конструкт, выглядящий как прозрачная сеть, требовал от милитария не только предельной сосредоточенности, но еще и времени на подготовку, то моя вариация этих недостатков была лишена. Фактически, при должном уровне упорства «Паутинку» мог сплести даже зелёный новичок, практикующийся в колдовстве пару седмиц. Собственно, именно поэтому четверо магистров первой ступени без какого-либо труда сейчас отражали совместные атаки двух старейшин Капитулата.