Воспользовавшись расслабленностью головорезов, я сделал несколько подчеркнуто медленных шагов, поигрывая клинком. А потом молниеносно прыгнул в сторону левого противника, совершая одновременно колющий выпад. Узкое лезвие шпаги с едва слышимым треском проткнуло человеческую кожу и погрузилось в потроха.

Нападающий потешно взвизгнул и отшатнулся назад, а я уже вернулся в исходное положение, защищая свою спутницу от оставшихся двух.

— Ай-яй-яй, он пырнул меня робята-а-а! О-о-ох… — заблажил раненный, выпустив из ладони топорище.

— Ух, шоб тебя Драгор пожрал! — сплюнул тот ублюдок, с которым я препирался, однако сам он предусмотрительно отошел на пару шагов назад.

— Ваш приятель не доживет до следующего заката, если только над ним не поработает целитель, — со знанием дела подсказал я. — Но вряд ли у вас есть деньги на услуги лекаря. Поэтому уходите, пока я даю вам такой шанс. Так вы избежите той же судьбы.

— Енто мы ещё поглядим, нелюдь проклятая! — подал голос второй подельник, перекрикивая стоны товарища. — А ну, Корсан, не рыдай, аки баба! Давай с нами, навались!

И головорез с лишней дыркой в брюхе нашел в себе силы подчиниться. Причитать и кряхтеть, правда, не прекратил. Но упавший в уличную грязь топорик подобрал. И на полусогнутых, держась за живот, медленно поплелся ко мне. Остальные его приятели последовали тому же примеру. Но двигались они так неспешно, что у меня закрались подозрения, будто они медлят нарочно. Время тянут? Зачем? Пока неясно. Но я в любом случае намерен разрушить их планы.

Шпага свистнула, рассекая воздух, и неосторожно подставившийся бандит лишь чудом избежал знакомства с закалённой сталью. Рубящий удар пришелся на массивную голову дубины, и я сразу же атаковал вновь. Замах, замах, выпад! Болезненный вопль. В засохшую уличную грязь с дробным глухим стуком падает два чужих отрубленных пальца, а третий повисает на тонкой ниточке сухожилия. Этого хватает, чтобы подонок выпустил дубину, оставшись совершенно беззащитным передо мной.

Я уже намеревался прикончить его, но тут на помощь подоспели двое его товарищей. Один, всё еще держась за кровоточащую рану на животе, отогнал меня на полметра широким по-деревенски неуклюжим взмахом топора. Вот только это стало последним, что он сделал в своей жизни.

— Да н-н-а… Ахр-р-р-а-а-а… — воинственный клич перешел в предсмертный булькающий хрип.

На отходе я успел со всей дури ткнуть противника шпагой в морду. Острие моего оружия удачно влетело прямо в его раззявленный рот, с хрустом пробило нёбо и вошло в мозг. Труп нападавшего моментально рухнул, а предсмертная агония скрутила спазмом мышцы. Бедолагу аж дугой вывернуло и гнуло не меньше полуминуты.

Вот теперь точно минус один…

Уже собираясь разобраться с беспалым и его подельником, я крутанулся на пятках, хлёстко взмахивая шпагой. И очень вовремя, потому что невредимый головорез уже примерялся, чтобы огреть меня увесистой колотушкой. Однако гадёныш оказался достаточно проворным, и разминулся с моим клинком на пару миллиметров.

Разумеется, жить этим оборванцам оставалось считанные минуты. Я их разделаю под орех и даже не особо вспотею при том. Если б не Вайола, которая замерла позади меня будто парализованная, уже бы давно эта сладкая парочка захлёбывалась кровью. Но я очень боялся отходить от аристократки далеко. А ублюдки этим пользовались, маяча за пределами досягаемости моей шпаги. Только поэтому их сердца еще бились.

Мне показалось, что у нас возникла патовая ситуация, когда ни противник не спешит нападать, да и я не рискую оставлять за спиной беззащитную миларию. И ровно в тот момент, когда я уже решился на стремительный рывок, атаку и столь же стремительный отскок назад, мои уши пронзил женский крик.

Еще не зная, что вижу, я похолодел. Время не просто стало тянуться, как тягучая смола, оно будто остановилось. Ледяной пот выступил на моем лбу и заструился спине. Всего одно короткое движение показалось мне вечностью. В реальности не истекло и десятой части секунды, а я уже успел столь о многом подумать. Если какая-то тварь навредила Вайоле, то я сотру её в порошок. Прямо на этом самом месте…

К моему величайшему облегчению, с миларией гран Иземдор всё было хорошо. По крайней мере, она не выглядела раненной. Напротив, девушка излишне смело для своей комплекции вцепилась в какого-то хмыря и безжалостно полосовала ему рожу своими ноготочками. А тот пытался отбиваться от неё… самострелом! Ну какие же сучары! Так вот чего они ждали! Своего четвертого подельника, снаряженного дальнобойным оружием!

Всё время схватки, назло стрелку, мою спину закрывала Вайола. Потому-то подонку пришлось подойти ближе. Но тут аристократка его заметила и совершила то, чего даже я не мог от неё ожидать. Она, защищая меня, бросилась в драку. Бандита с арбалетом же подобный поворот и вовсе застал врасплох. Пожалуй, только поэтому он еще не пырнул чрезмерно самонадеянную дворянку чем-нибудь острым.

Так, ну всё, игры закончились…

На кончиках моих пальцев засияли магические проекции маленьких «Серпов», а затем целая россыпь бесшумных плетений полетела в парочку уродов, которые меня отвлекали. Воздушное лезвие вполне могло перерубить пополам коровью тушу. Но я нарочно не вливал много энергии в заклинания, чтобы не объяснять спутнице, как мне удалось расчленить человеческие тела своей тоненькой шпагой. Голодранцам этих слабосильных чар хватило с избытком. Маленькие «Серпы» пронзили их играючи, как талое масло. И оба ублюдка рухнули наземь, сочась кровью, будто пробитые бурдюки. Кажется, они так и не поняли, что их убило.

Теперь я мог сосредоточиться на подонке, сцепившимся с Вайолой. Тот как раз сейчас размахнулся, чтобы вдарить аристократке со всей своей пролетарской мощи. Ради этого он даже убрал одну ладонь с арбалета. И только боги знают, чего бы это стоило изнеженной миларии. Выбитых зубов? Сломанной челюсти? Скособоченного носа? Однако мимолётного мгновения, нужного нападающему для замаха, хватило и мне. Пользуясь тем, что в ладони у меня лежит длинный клинок, я сделал резкий широкий шаг и коротко стеганул разбойника по отведённой назад руке. Попал удачно, прямо по сгибу локтя. Весу в моем оружии было всего около восьмисот грамм. Это отнюдь не кавалерийский палаш, которым мне доводилось орудовать в бытность эльдмистром Сарьенского полка. Но злость и всплеск адреналина прибавили сил. Так что я практически перерубил конечность оборванца, оставив её болтаться на широком лоскуте кожи и ткани.

Головорез сперва не понял, что произошло, а только заторможено оглядел обрубок, из которого вовсю хлестал багряный фонтан. Зрачки у душегуба расширились от шока, а пасть раззявилась, готовясь исторгнуть вопль. Но шпага, вошедшая ему под нижнюю челюсть, заткнула урода получше всякого кляпа. Лезвие вошло аккурат между позвонками, рассекая костный мозг. А когда выходило, по-видимому, задело еще и артерию. Потому что меня окатило горячими брызгами чужой крови.

— Вы в порядке, милария? — участливо поинтересовался я у тяжело дышащей Вайолы.

— Я… я…

— Ну же, посмотрите на меня! — пришлось мне тряхнуть за плечи спутницу.

На моё залитое алым лицо уставилась пара ошалевших глаз, и в них медленно завозился ужас.

— О, боги, Ризант, вы ранены⁈ — вскричала девушка.

— Нет же, я хочу узнать, не ранены ли вы! — рыкнул я в ответ.

— Нет… кажется нет. Я невредима, — с сомнением выдавила аристократка.

— Отлично, тогда уходим!

Я протащил Вайолу мимо четверки трупов. Старался сделать это побыстрее, дабы не испытывать стойкость её духа. Но она всё равно мешкала и до последнего пялилась на туши разбойников, распростёртые в тёмных лужах.

— Спасибо вам, милария, сегодня вы спасли мне жизнь, — заговорил я, дабы отвлечь спутницу от мыслей о произошедшей бойне.

— Прошу меня простить, Риз, но в первую очередь я билась за саму себя, — нервно хмыкнула она. — Ведь убей эти подонки вас, то Многоокий знает, что захотели бы сделать со мной.