В общем, истосковавшись по простой человеческой ласке (не считать же таковой полузвериные ухаживания Насшафы?) я стал частенько сбегать в царство Гесперии. Там меня никто не трогал. Ни Лиас со своими нескончаемыми допросами по магической теории, ни абиссалийка, выпрашивающая моего внимания, ни слуги, ни гости, ни помощники. Здесь меня встречали абсолютная безмятежность и покой. Даже тревога по потерянной способности творить чары не дёргала душу. Хотя нет, вру. Конечно же, меня это снедало. Просто не так сильно, что уже само по себе хорошо.

Вот и сейчас мы валялись с первородным духом на мягком мшистом ковре под сенью раскидистого дерева. А над нашими лицами светлячки исполняли свои замысловатые танцы. На моих коленях покоилась колимба, и я неспешно дергал её серебряные язычки, наигрывая минорную и тоскливую мелодию.

— Александр, что у тебя случилось? Вот уже который день ты приходишь с кровоточащей раной в сердце, — обеспокоено подалась ко мне дриада.

— Да так… ничего особенного, — попробовал отмазаться я.

— Ты лжешь, — нахмурились зеленоватые бровки хозяйки лесов. — Я же чувствую.

— Эх, вот ничего от тебя не утаишь, — грустно хмыкнул я, откладывая инструмент и наблюдая за тем, как постепенно затухают в воздухе разноцветные звездочки-светлячки.

— Может, поделишься со мной? — предложила она.

— Боюсь, что я даже не знаю, как описать произошедшее со мной…

— Ты выглядишь как человек, который себя за что-то винит и укоряет, — со знанием дела определила Гесперия. — Но ты можешь без страха рассказать всё мне и не опасаться неодобрения. Я дух, и мыслю совершенно иначе.

— Поэтому ты и не поймешь, что меня гложет, — отказался я сугубо из врожденного упрямства.

— Или помогу взглянуть на твою беду со стороны, — не отступилась нимфа. — Не волнуйся, я никому не открою твоих тайн. Говори смело.

Покосившись на гладкое лицо собеседницы я беспомощно вздохнул и сдался.

— Мне кажется, что я представляю угрозу для всех, кто меня окружает. Многое, к чему я прикасаюсь, обращается в прах. Взять хотя бы моих сослуживцев из Сарьенского полка. А однажды мне захотелось отблагодарить девицу, пришедшую на помощь в трудный час. Но вскоре её зарезали из-за того золота, что я ей вручил. Потом я отправился с тайной миссией в Абиссалию, где моему отряду мало кто мог серьезно угрожать. Но вместо спокойного путешествия мы поссорились с Азарханом, духом пустошей, и он чуть нас всех не прикончил. Мое знакомство с одной кьерркой окончилось для неё вечным изгнанием. Собираясь вышибить алавийские войска с территории соседнего королевства, я попутно вырезал целый город. Грубо говоря, истребил тысячи соплеменников, имея благие намерения. Если посмотреть на семью Ризанта, то у них тоже всё пошло кувырком с моим появлением. Отец умер. Мачеха в заточении. Брат отправился на войну. Только сестра, надеюсь, успела вовремя сбежать в супружний дом от всех напастей…

— Но это ведь не всё, что тревожит тебя? — проницательно подметила дриада.

— Да… есть еще кое-что.

Я недолго помялся, размышляя, стоит ли вообще такое озвучивать. Но в конце концов решился:

— Я потерял способность колдовать.

Глаза Гесперии удивленно распахнулись, и она отстранилась немного дальше, внимательно разглядывая моё лицо. Вероятно, решила, что я вру. Но вскоре она по-матерински нежно обняла меня и прижала к себе. А я и не сопротивлялся. Просто лежал и вдыхал травянисто-цветочный аромат её тела.

— Я чувствую противоречия, которые терзают тебя, Александр, — прошептала нимфа, перебирая мои волосы. — Ты удивительный человек, открытый одновременно и для света, и для тьмы. В этом вы очень похожи с Ризантом. Только сейчас ты совершаешь много вещей, которые противоречат твоим убеждениям и толкают тебя в тень. Ты понимаешь, о чем я говорю?

— Мне кажется, что да… — так же тихо отозвался я.

— Какая-то маленькая, но очень значимая частичка твоей души не хочет растворяться во мраке. Она рвется к солнцу, а ты её душишь. Твоя внутренняя гармония разрушена, и это приносит тебе страдания. Может, именно в этом корень твоих бед?

Признаться, логика в словах духа была. Её умозаключения заставили меня задуматься. Со дня возвращения из Абиссалии я не только проштудировал все доступные материалы по магической теории, но и разослал письма всем известным наставникам Патриархии. От вымышленного имени, разумеется, а не от семьи Адамастро. Во избежание разного рода слухов. Однако нигде не сыскал даже маленькой зацепочки. Как ни крути, но людские знания о чародействе крайне ограничены. Возможно, трактаты темноликих операриев могли бы направить меня. Но проще достать звезду с неба, чем хотя бы увидеть вдалеке корешок таких философских трудов. Да и алавийского я не знаю, раз уж на то пошло…

— Ты полагаешь, виной всему ментальный конфликт, разгоревшийся во мне? — несколько упростил я версию Гесперии.

— Почему бы и нет? Вы, люди, странные существа и часто склонны к саморазрушению. Просто перестань делать то, что тебе претит. Поставь во главу угла себя, и тогда твои терзания облегчатся.

— Не могу. Я сдуру заключил сделку с тем, кого невозможно обмануть.

— И что будет за её нарушение? — участливо поинтересовалась нимфа.

— В том и дело, что не знаю, — печально усмехнулся я. — Может смерть, а может чего и похуже. Как-то не хочется проверять.

— Ты никогда мне не говорил, по чьей воле тебя занесло в наш мир, Александр. Но может за всеми бедами, что окружают тебя, стоит именно это существо? Если оно достаточно могущественно, чтобы вселить душу в чужое тело, то ему вполне по силам наказывать тебя за неверные решения.

— Вот же тварь ты, Эрис Ваар… — выдохнул я сквозь стиснутые зубы.

Свою реплику я произнес на русском. На языке прошлой жизни. Поэтому дриада её понять не смогла. Но интонации уловила точно. Уж не знаю, права ли в своих предположениях Гесперия, но звучит весьма реалистично. Вполне в духе бога обмана, я бы сказал.

Хозяйка леса привлекла меня к себе, убаюкивая в своих нежных объятьях. Она не любила, когда я злился. А потому всякий раз старалась успокоить. Иногда, правда, обращалась дух со мной словно с новорожденным дитя. Но, Многоокий бы меня раздавил, это действительно работало. Складки на лбу разглаживались, а дыхание выравнивалось. Спустя пару минут таких укачиваний даже легкая сонливость появлялась…

— Спасибо тебе, Гесперия… — пробормотал я, закрывая глаза. — С тобой так хорошо, что мне и уходить не хочется.

— Ты можешь быть здесь столько, сколько нужно, Александр, — ласково улыбнулась мне нимфа.

— Не возражаешь, если я немного вздремну? — состроил я щенячьи глазки.

— Нисколько. Мне нравится смотреть, как ты спишь, — зеленоватая ладошка погладила мой лоб. — Отдыхай, Александр. Тем скорее зарастут твои душевные раны.

И я, лежа на коленях у первородного духа, отрубился будто младенец. Не так часто мне в этом мире выдаются минутки безмятежности. И я хочу взять от них всё.

— Что это ты делаешь? — строго воззрился я на одного из Безликих.

— Взываю к промежуточной ступени «Адай», экселенс! — браво отчитался один из новичков, хотя на лбу его тотчас же выступила испарина. Стало быть, моё недовольство он уловил.

— Если ты вольёшь энергию, то этот уродливый конструкт расплавится прямо перед твоим лицом! — продолжил я разнос. — Ты что, не чувствуешь свои линии?

— Я… кхм, прошу прощения, господин, — смущенно потупил взор милитарий.

— Лиас, почему ты не наставляешь новопосвященных братьев на путь истинный⁈ — рассерженно рявкнул я в другой конец просторного подвала, переоборудованного под класс для магических практик.

— Я уже полсотни раз им всё объяснил! — ворчливо отозвался экс-Вердар. — Но они словно дворняги, выросшие в клетках! Я открываю им дверь, а им боязно выйти из-за своих решеток!

— Понятно, зови сюда второго своего товарища, — вернулся я к новичку. — Я так понимаю, у вас одинаковая проблема?