Новый порыв ветра сбил траекторию почти всех пущенных снарядов. Некоторые воткнулись в землю, перед мордами скачущих лошадей, а часть и вовсе свалилась вниз, беспорядочно кувыркаясь. А потом произошла сшибка…

Невообразимый грохот и крики долетели до нас пугающим эхом. Сарьенский полк вошел в пехоту как нож в масло. Кавалерия стоптала первые ряды молдегаров и насадила их на пики, словно жуков на иглы. Но напор быстро иссяк, и авангард увяз где-то в шестой-седьмой шеренге. Завязалась ожесточенная рубка, в которой сквозь звон стали, грохот магических разрывов и выкрики офицеров прорывались нечеловеческий вой раненных и умирающих в огне бойцов. Пробиться предстояло еще через десяток шеренг молдегаров. Но сигнал для моей колонны почему-то всё никак не звучал. В чем же дело? Ильгельд решил, что пока обойдется без нас? Или вовсе забыл о существовании тактического резерва? О, Ваэрис, а может это я прозевал его⁈ Да нет, не верю! Солдаты бы мне сказали…

Не успел я толком накрутить себя, как из глубины построения нашего полка опять застонал горн. Один раз. Второй… Третий! Вот оно!

Не придумав ничего лучше, я привстал в стременах и завопил во всю глотку: «Ур-р-ра-а-а!» и пришпорил Мурашку. И мой небольшой отряд последовал за мной навстречу огню и крови.

В руках у меня были пика и щит. На боку висел палаш. И вот при всем этом обмундировании мне предстояло еще исхитриться бросать прицельно чары. Непросто, но да где наша не пропадала? Будто бы я впервые в жизни впутываюсь в опасную авантюру, надеясь на одну только удачу.

Пока мы неслись по перерытому сотнями копыт полю, я сформировал на кончике каждого пальца по проекции Объятий ифрита, но энергией пока не напитывал. К великому счастью, наша малочисленная колонна не привлекла ничьего внимания. По крайней мере, никакие колдовские чары в нас не полетели. И вот уже через половину минуты я вышел на дистанцию магического выстрела.

Когда до строя молдегаров осталось метров шестьдесят, я внутренним усилием призвал все пять заготовок под заклинания. В моей руке со щитом сразу же вспыхнули шарообразные сгустки пламени, лаская обманчиво мягким теплом мою кожу. А потом я одно за другим пустил их в алавийскую пехоту.

Удивительное дело, но мои модифицированные Объятия вели себя не так, как классические. Они не просто расплескивались, а взрывались и разлетались синими брызгами метра на полтора, прожигая плоть и раскаляя металл. Бросать напитанные энергией конструкты из седла оказалось гораздо сложнее, но я всё-таки справился! Три угодили ровно туда, куда я метил, а два ушли чуть дальше и разорвались в самой гуще строя противника. От близкого грома Мурашка сбилась с ритма и чуть не унесла меня куда-то в сторону. Но жеребец Полуна, скакавший справа, не пустил её. У лошади не осталось выбора, кроме как мчать строго прямо.

Адреналин хлестал по нервам тысячей плетей, порождая дрожь и тряску во всем теле. За остальных не скажу, но во мне именно страха не было. Все посторонние мысли вытеснил злой азарт, который не так уж и часто меня посещал. Но я ему, пожалуй, был благодарен. Лучше уж так, чем ошалело вертеть головой и зажимать уши, как это делали некоторые молодые солдаты из нашего полка.

До момента сближения с молдегарами, я успел выпустить еще четыре партии заклятий. Итого двадцать небольших взрывов бахнули в их порядках. Хо-хо! Да я по меркам этого мира всё равно что пулемет! Другие озарённые берегут себя. Они выдают не более одного-двух плетений в минуту, дабы не надорваться и не словить диссонати́ю. Ведь она грозит полной потерей боеспособности. А меня по какой-то причине это ограничение не касалось.

И вот мы врываемся в прореженные магией ряды противника. Моя пика находит первую цель. Наконечник пронзает металлический нагрудник навылет как консервную банку. Древко дергается в ладони и изгибается, но я выпускаю его раньше, чем оно успевает переломиться. Пока Моя правая рука свободна, бросаю перед собой модифицированные Объятия ифрита, накачанные энергией до такой степени, что они слепят меня самого. Пока бледно-синий клубок пламени летит, выхватываю палаш и бью по шее ближайшего молдегара. Тяжелое лезвие проходит сквозь кольчужный воротник и перерубает позвоночник. А потом… «Бу-ум!»

Несчастная Мурашка, обезумев от близкого взрыва, чуть не уносит меня прямо на ощерившуюся копьями шеренгу. На сей раз Полун со своим скакуном мне не помощники. Потому что сами перепуганы до чертиков. Ценой огромных усилий усмиряю кобылу и все-таки сохраняю прежней курс… Дерьмо! Дротик!

В последний момент успеваю вскинуть щит, и летящий в меня метательный снаряд с глухим стуком втыкается чуть повыше умбона. Да так мощно, что зазубренное острие проклюнулось с другой стороны!

— НЕ ЖАЛЕЙ! РУБИ-И-И! — реву я во всю глотку, подбадривая своих бойцов.

Не замедляя темпа и не переставая подгонять кобылу, я срезаю угол прямо через пехотинцев, пока они не успели сомкнуть строй. По пути я размахиваю палашом, куда дотянусь. Дважды мне посчастливилось отбить нацеленные в меня копья и уклониться от нового дротика. Трижды меня прикрывали мои люди с боков. Алавийские солдаты, опознав во мне старшего, пытаются зажать нас с Мурашкой. Но лошадь встает на дыбы и мощно бьет копытами по щитам. Умница! Умница, моя девочка! Так их!

Швыряю еще одни Объятия. Сильно рискую, потому что они полыхнут совсем рядом. Но выбора нет. В порядках молдегаров мы вязнем почище чем в патоке. По левую руку уже дважды сменились бойцы. Предыдущие пали, защищая меня. Их проткнули копьями на моих глазах. Если ничего не предприму, нас здесь всех и положат…

Гремит разрыв, и близкие вопли сгорающих заживо людей шилом вонзаются в барабанные перепонки. Финальный рывок! Рублю палашом справа! Отражаю атаку слева! Еще одну! И… да! Мы прорвались до своих!

Солдаты седьмой колонны удерживают пробитую мной брешь. А в нее, яростно размахивая мечами, тотчас же врываются остальные бойцы нашего полка. Под свист клинков и звон стали они оттесняют противника дальше, и вот мы добились своего. Расширив вклинивание внутри вражеского построения, отвоевали себе пусть и небольшое, но пространство для маневра. Теперь нам предстояла самая важная часть…

Оставив своих подчиненных сражаться с пехотой в общем строю, кое-как проталкиваюсь между всадниками. Сейчас я нужен в авангарде. Однако перед этим мне срочно надо найти кого-нибудь из старших офицеров. Но на глаза попадаются либо простые солдаты, либо младшие эльдмистры.

Вот мелькнуло окровавленное лицо моего приятеля Салсина. Неслабый удар раскроил ему лунообразный нащечник, но спас от гибели. Скорее всего, аристократ лишился зубов с той стороны. А может и заработал перелом скулы. Но в данной ситуации это казалось наименьшей из всех его проблем. Увидев меня, парень через силу улыбнулся и шутливо отсалютовал палашом.

Продолжаю углубляться в ряды конницы и чуть дальше замечаю Лэдора нор Фэрвейна. Его рука, тяжело травмированная мной в дуэли, всё еще покоится на перевязи. И молодой офицер оказался вынужден идти в бой с одним только щитом. В нем, кстати, уже засело аж четыре дротика молдегаров, показывая, что он не избегал битвы. Но дворянин будто бы и не ощущал их веса.

С небольшими интервалами он пускал Объятия ифрита поверх голов наших бойцов, помогая прорыву. И я даже забеспокоился, как бы он не спёкся раньше времени от диссонатии.

— Побереги силы, Лэдор! Не бей так часто! — проорал я, проезжая мимо.

Аристократ мельком глянул на меня и отрывисто кивнул, принимая совет. Какие б между нами ни были отношения, но сейчас мы все обязаны действовать сообща.

Еще через десяток метров нахожу рубящихся в первых рядах наравне с простыми солдатами дружков Фэрвейна. А рядом с ними активно поднимает и опускает палаш второй мой приятель — весельчак Айен. Никто не отлынивает. Все понимают, что мы бьемся за собственные жизни.

Вот наконец я разглядел впереди белоснежные плюмажи лирантов! Устремляюсь туда. Ведь командир полка, если где и находится, так это там. Мурашка не успевает пройти и двух метров, как над нашими головами сверкает ослепительная вспышка. А секундой позже раскатистый грохот прибивает к земле. Кто-то из магистров успел в последний момент перехватить заклинание алавийских колдунов, летевшее прямо к нам. Еще чуть-чуть и Сарьенский полк лишился бы своих опытных милитариев. Но пугаться и поминать богов некогда. Нужно спешить!