Если упростить и сократить пространные речи Одиона, то выходило, что у магов-материалистов, которым была дарована возможность колдовать, существовала градация в семь ступеней. Самая низшая, нулевая, соответствовала ученическому статусу. Такие начинающие звались послушниками и, по сути, вообще за озарённых не считались. Они только учились управлять энергией, и перстень магистра получали лишь после длительной подготовки и прохождения контрольного испытания.

Отец Ризанта, к примеру, достиг второй ступени. Он умел концентрировать на каменьях своих колец сразу два заклинания. Либо же разбивать одно сложное на несколько фрагментов и поочередно воспроизводить. Из этого уже следовало, что перстни озарённых — это не просто драгоценности и статусные безделушки, которые надевают ради бахвальства. Совсем нет. Они являлись призмой для внутренней энергии мага. Инструментом для её концентрации, направления и воплощения в виде чар.

Разумеется, изготовление такого украшения тоже обходилось в немалую сумму. Поскольку нюансов сей процесс имел великое множество. И все как один значимые. Вид природного минерала, его размер, чистота и даже форма огранки. К примеру, посредством янтарных топазов, как у Одиона, легче творить стихийные заклинания. А кровавый алмаз, считающийся редчайшим камнем, являлся эталоном, подходящим под любую направленность. Но такая роскошь доступна лишь избранным. Королям, да и то не всем. Послушники, как правило, довольствовались дешевейшими минералами, вроде цитрина, зеленого хризолита или низкопробного граната. И перстни с такой инкрустацией годились лишь для плетения простейших чар.

Магистры высоких ступеней, вроде четвертой и пятой, вполне могли носить разнонаправленные кольца. Одно для избранной стихии, другое для манипуляций с твердыми материалами, третье для воздействий на личную энергетику или жизненную силу, четвертое для иллюзорных искажений. Ну и так далее. Комбинаций существовало великое множество.

Ну а на самой вершине иерархии озарённых находились магистры полной руки. Прославленные колдуны, вокруг которых роилось невероятное количество слухов, суеверий и домыслов. Нередко им приписывались совсем уж фантастические способности. Но никто не брался судить, где проходят границы их могущества. Единственное, что о них знали наверняка, так это то, что им для сотворения заклинаний никакие перстни не требовались вовсе. Собственно, именно на этом народном страхе я и сыграл, когда обрабатывал Рория. Но да не суть.

Такая градация существовала в среде магов-материалистов, которых еще иначе называли операриями. Ну или милитариями, ежели озарённый избирал путь войны и шел на службу. Но была еще одна маленькая каста, особо никого не интересующая. Это те самые ингениумы, которые сами не умели творить волшбу, зато более тонко улавливали энергетические всплески. Я не скажу, что они считались полностью бесполезными. Совсем нет. Когда дело доходило до создания новых заклинаний, эти недомаги становились поистине незаменимы. Кроме того, действуя на поле боя в связке с милитариями, они могли поделиться с выдохшимися материалистами своей невеликой силой. Или заранее определить по энергетической проекции, какие чары плетет вражеский маг еще до того, как они сорвутся с его перстней.

Иными словами, ниша, доступная для ингениума, оставалась слишком тесной, чтобы туда влезли все и сразу. Ты либо должен быть гениальным творцом, в совершенстве владеющим теоретической стороной магии, либо стать батарейкой для полноценного озарённого. Третьего, вроде как, и не дано. И это было той самой причиной, по которой Одион не мог выбросить огромную кучу золота на мое обучение. Ибо вложения грозили никогда не окупиться. Это только операриев ценили так высоко, что один лишь факт покорения своего дара гарантировал носителю получение младшего дворянского титула. Правда, без земель и наделов. Но и их вполне можно заслужить своими подвигами, совершенными во благо любой державы. Ходила молва, что даже альвэ охотно привечали у себя человеческих магистров. Однако создатели-ингениумы таких привилегий были лишены. Обучать их долго, дорого и бесперспективно. Вот и бродили по людским государствам тысячи и тысячи озарённых, которые никому не нужны.

Н-да, не обрадовал меня глава новой информацией. Как же мне поручение Ваэриса выполнять, ежели я в тело такого слабака попал? Или существует вероятность, что мастера, которые определяли уровень Ризанта, ошиблись? А может, мой собственный дух обладает какими-то иными параметрами, отличными от тех, что были у старшего сына Адамастро? Как бы сей вопрос провентилировать, не вызвав лишних подозрений?

Пока я молча разгребал десятки навалившихся на меня мыслей, напряженно постукивая пальцем по подлокотнику кресла, в кабинет Адамастро кто-то тихо постучал.

— Сердце моё, ты снова засиделся допоздна. Пойдем в постель, я уже зажда… ой! — внутрь заглянула супруга Одиона и крайне удивилась, застав тут еще и меня.

— Здравствуйте, милария Илисия, — сдержанно кивнул я. — Вам невероятно идет эта ночная сорочка.

Миловидная мордашка женщины окаменела, а сама она тут же напряженно скрестила руки под грудью, словно желая отгородиться от моего взгляда. Ох, недаром она так вырядилась. Похоже, дамочка имела на муженька планы интимного характера, которые я бессовестно обломал. Вряд ли у неё после этого прибавится любви к пасынку.

— Ступай, Илисия, мы с Ризантом обсуждаем дела рода, — властно махнул рукой нор Адамастро. — Не мешай нам, ложись спать.

Аристократка онемела, заслышав такую отповедь. На её лице застыло выражение, в котором читалось: «Что вообще можно обсуждать с этим полукровкой⁈» И Одион, как мне показалось, тоже его сумел распознать.

— Ты хочешь, чтобы я повторил еще раз⁈ — насупил брови хозяин дома.

— Нет, мой экселенс, прости, что потревожила. Я пойду…

Обиженно поджав губы, дама ретировалась, плотно затворив дверь. Я при этом неодобрительно покачал головой. Зря, конечно, отец с ней так. Ох, и хватит он еще горя со своей избранницей. Видится мне, что эта мстительная милария ни единой нанесенной обиды не забыла. И только ждет случая поквитаться. Ну да не мне папку учить, сам как-нибудь разберется…

— И что ты теперь скажешь, сын? — вернулся к диалогу Одион, как будто нас и не прерывали.

— Я все равно настроен учиться, — решительно заключил я. — Пусть и не у признанного мастера. Быть может, ты мог бы объяснить мне хотя бы азы?

— Сожалею, Ризант, но ты просишь невыполнимого. Пути ингениума и оперария слишком различаются. Тебе недоступно большинство упражнений, по которым мы учились колдовать. Кроме того, для меня теория так и осталась темным лесом. Ведь я зазубривал уже готовые заклинания, не углубляясь в принципы, по которым их строили. Всё что у меня сохранилось с той поры, это пара дневников с записями. Но вряд ли они тебе сильно помогут.

— Мой экселенс, если ты не возражаешь, я бы хотел с ними ознакомиться. — мне пришлось склонить голову, чтобы скрыть довольную улыбку. — С чего-то нужно начинать.

— Хорошо, я передам их сразу же, как только найд…

— Господин, господин! Мы поймали его! — в кабинет, обрывая Одиона, с диким грохотом вломилась пара воинов. — Рорий пытался покинуть поместье, как и говорил молодой экселенс!

Раздраженный беспардонным вторжением глава рода перевел вопросительный взгляд на меня, а затем неожиданно улыбнулся:

— Так вот какой у тебя был план, Ризант? — ухмыльнулся аристократ. — Ты решил, что если мой приказчик попытается улизнуть, то это станет свидетельством его виновности?

— Да, отец, именно так, — кивнул я. — Вдобавок я рассчитывал, что он ударится в бега не с пустой мошной, а прихватит всё то, что успел наворовать у тебя за годы службы.

В глазах старшего Адамастро полыхнул огонь неподдельной гордости. Не то что бы я продемонстрировал какую-то выдающуюся смекалку. Но по сравнению с тем, что представлял из себя сын Одиона до моего появления, подобная хитрость действительно казалась чем-то невероятным.