В Эльдорадо, маленькое поселение из пары десятков хижин с тускло освещенными окнами, мы попали только вечером. Думаю, любой конкистадор из тех полчищ, что искали легендарный золотой город, при виде этого утопился бы в Паране. Если здесь и есть ценности, то разве что контрабанда, которой наверняка промышляют все поголовно.

Стоило нам размять ноги после кошмарной поездки, Фунес с Альфонсо, не теряя ни минуты, отправились искать нужного человека, который переправит нас через Парану. Я остался с Гарсией и Карлосом, ожидая возвращения начальства.

— Перевозчик сможет отвезти нас только завтра, — сообщил Фунес. Его лицо, как обычно, не выражало никаких эмоций, но в голосе прозвучало лёгкое раздражение. — Придётся ждать.

Нашего проводника звали Пабло. У него в предках явно отметился не один индеец, и по сравнению с ним Фунеса можно считать кривлякой. Он провел нас в крохотную хижину, которая, скорее всего, использовалась им в качестве сарая для сетей. Она насквозь пропахла рыбой, сыростью и чем-то едким.

— Вон там, в углу, гамаки, развесите сами. До завтрашнего вечера всё равно делать нечего. Постарайтесь отдохнуть.

Дважды повторять не пришлось. Вытянуть ноги и разогнуть поясницу хотелось всем. Но поворочавшись, я понял, что уснуть прямо сейчас не получится. К тому же проклятая мошкара, проникающая сквозь дырявую москитку, так и норовила влезть то в ухо, то в нос.

Я вышел на улицу. Пабло сидел у стены и потягивал трубку с мапачо, таким ядреным, что у меня глаза защипало, хотя я стоял метрах в трех.

— Что, не спится? — спросил он спустя десяток секунд.

— Да, как-то тут у вас…

— У нас еще ничего. А к югу от Посадас начинается болото — ему конца нет. Вот там, парень, совсем беда. После любой царапины тело гниёт месяцами. Дышать нечем от болотной вони. Одежда разваливается в считанные часы. Побываешь там — и поймешь, что здесь еще довольно неплохо.

Весь следующий день мы бездельничали. Кстати, когда встало солнце, Эльдорадо мне показалось вполне симпатичным местом. Да, богатством здесь и не пахло, но какая-то красота имелась. А река и вовсе восхищала. Наверное, километр шириной. Если и меньше, то ненамного.

В обед Пабло накормил нас рыбным супом, предупредил, что после наступления темноты отправляемся. Не знаю кому как, а мне уже не терпелось двинуться дальше. Может, там будет хуже, чем здесь, но мы ведь не отдыхать приехали.

Перед поездкой перевозчик отдал Фунесу тяжелый деревянный ящик. Аргентинец открыл его и начал раздавать оружие: пара дробовиков «винчестер» досталась Альфонсо и Гарсии, себе и Карлосу он взял по маузеру, а мне достался браунинг. Я, собственно, на большее и не претендовал. Опыта стрельбы что из одного, что из другого у меня нет, так что пистолет для меня — самое оно. Зато патронов нам досталось — от души. Нагрузили мы заплечные мешки по самое никуда.

Мы погрузились в старую лодку, которая после этого чуть не черпала бортами воду из Параны. Но Пабло оставался совершенно спокоен.

— Здесь нет пограничников? — спросил я у него.

Он промолчал. Лишь слегка кивнул головой. Наверное, вчерашний рассказ о болотах исчерпал его запас говорливости. Впрочем, я мысленно уже высаживался на противоположный берег.

Фунес не объяснял, как мы доберемся до Оэнау. Может, объявит после пересечения реки. Он командир, ему виднее. А наше дело маленькое — выполнять приказы.

Пабло оттолкнул лодку и неожиданно легко забрался в нее. Качнувшись, посудина зачерпнула-таки забортной воды, но хозяин не обратил на это внимания. Вставил весла в уключины и сделал первый гребок.

Вся поездка прошла в тишине, которая прерывалась только всплесками от рыбы, редкими вздохами лодочника, да криками ночных птиц. Ущербная луна много света не давала, да еще то и дело скрывалась за тучами, так что рассчитать остающееся расстояние я не мог. Чтобы занять себя, я принялся мысленно считать в надежде оценить затраченное на поездку время, но сбился, не дойдя и до первой тысячи.

Как я ни ждал конца переправы, но лодка ткнулась носом в парагвайский берег совершенно неожиданно.

— Давайте, выходим, приехали, — сказал Пабло.

Я спрыгнул третьим, следом за Фунесом и Гарсией, и мои ноги тут же утонули в мягкой, вязкой грязи. Хорошо, что еще перед посадкой в лодку я взял пример с более опытных товарищей и снял ботинки. Сейчас бы промочил всё на свете. Запах, стоявший здесь в воздухе, ничем не отличался от того, что я чувствовал на том берегу: влажной земли, каких-то трав и чего-то сладковатого, похожего на гниющие фрукты.

— Ждем, — коротко скомандовал Фунес, когда Пабло, не прощаясь, отчалил в сторону Аргентины.

Мы отошли подальше от воды, где посуше, и сели на траву. Альфонсо остался стоять. Впрочем, это помогло не сильно, потому что появление возле нас двух индейцев оказалось совершенно им незамеченным. Да и никто из нас ничего не заметил. А ведь вроде и тучи разошлись, и видно что-то. Тем не менее, низкорослые и коренастые мужички встали перед нами как чертик из табакерки.

— Фунес? — спросил один из них.

— Да, — ответил аргентинец.

— Идти за мной, — выдал он короткую инструкцию, и пошел к лесу.

Ну вот, ни здрасьте, ни как дела у вашей тёти. Наши проводники даже не представились.

Я подхватил свой мешок, вдел руки в лямки, и пошел следом за Карлосом. Получается, я сильно преувеличивал, когда думал, что руководство пребывает в постоянной маньяне. Ведь им понадобилось найти Пабло, уговорить его помочь нам, доставить ящик с оружием, и одновременно с этим в другой стране подготовить проводников, да еще и свести всё это в одно время и в том же месте, и без накладок.

Индейцы шли молча, не оборачиваясь. Возможно, им было всё равно, успеваем ли мы и не появились ли у нас какие-то потребности. Но это ведь не их забота. Готовиться к маршу по пересеченной местности должны мы сами.

Мы прошли километра три по лесу, причем никакой дороги, даже звериной тропы, я не наблюдал. Пару раз в почти полной темноте я спотыкался. И не я один. Шедший передо мной Карлос тоже несколько раз чертыхнулся вполголоса.

Наконец, проводники остановились на какой-то небольшой поляне.

— Здесь до солнце, — показали они на траву и куда-то скрылись.

Ну и ладно. Земля теплая, не сыро, можно и подремать немного.

Наверное, Фунес индейцам доверял, потому что даже дежурство по охране не назначил. Или я не заметил, как он это сделал.

Разбудили нас в предрассветных сумерках. Правда, не все из наших оказались такими засонями как я. Альфонсо уже успел вскипятить воду в котелке, и мы на скорую руку позавтракали не всухомятку, а запивали походную еду свежезаваренным кофе. Может, кому-то это варево и показалось бы не очень соответствующим каким-то там канонам, но не мне. Горячая пища в походе — первое дело. Даже если пьем по очереди из одной кружки.

Индейцы сидели в стороне и молча ждали, когда мы закончим трапезу. Но стоило нам собрать вещи и потушить остатки костра, как они встали, и тот же, что командовал вчера, сказал:

— Идти мало.

Что он имел в виду? Отрезок пути небольшой? Его испанский звучал кошмарно. Слова звучали отрывисто, неразборчиво, словно они говорили на каком-то другом языке, который я не мог понять. Ладно, старшие товарищи пускай озаботятся пониманием и общением. А я постарался надеть свой мешок поудобнее, и постарался случайно не влететь в спину Карлосу.

Километра через три мы подошли к пикапу, такому древнему на вид, что способность к самостоятельному движению этой развалины вызывала большие сомнения. Кто произвел на свет это чудо, вряд ли известно — шильдик отсутствовал, что и не удивительно: половина капота в этой машине какими-то умельцами сделана из кое-как гнутого кровельного железа. Ну и покрасили потом своё творение малярной кистью. Кузов выглядел соответствующе.

Мы погрузились, говорливый индеец сел за руль, и… Я сразу вспомнил путь в Эльдорадо. Правда, здесь выбоин меньше, потому что дорога большей частью состояла из намеков на колею, идущую сквозь заросли. Кроме того, что нас трясло и подбрасывало на каждой кочке, а пыль, поднимающаяся от колёс, проникала в нос и рот, так еще и ветки иногда хлестали довольно болезненно. Да и сама машина тряслась неимоверно. Передачи переключались с таким скрежетом, что каждый раз я думал, что именно вот здесь наступил конец поездки.