— Он говорил про ваш «банковский экс». Отличная работа. — лохматый широко улыбнулся. — Мы ценим таких людей.

Тут бы что-то ответить, но язык будто прилип к нёбу.

— Уважаю ребят, которые не боятся мыслить нестандартно, — он сделал шаг в мою сторону и похлопал меня по плечу. — Я тебя позову. Надо будет пообщаться.

Сказав это, лохматый неспешно удалился, растворившись в утренней суете лагеря. Мой мозг, ещё не до конца проснувшийся, обрабатывал сведения. Он… это был он. Фидель. Я видел его на фотографиях в американских журналах. То-то поначалу тот образ не вязался с молодым человеком, который стоял с полотенцем на шее у полевого сортира.

Не успел я толком прийти в себя, как рядом появился Сантьяго. Связной зевал во все горло.

— Идем, Луис. Посмотрим, что на завтрак.

Я послушно последовал за ним. Яго, ловко лавируя между палатками, шел на запах горячей пищи. Я увидел, что еду готовят в большой полевой кухне, любопытство взяло верх, и я подошел поближе, чтобы рассмотреть ее. Заметив мой интерес, повариха, полная и улыбчивая негритянка, поманила меня пальцем.

— Новенький?

— Ага

— Красавчик!

Я замялся, не знаю, какой комплимент употребить в ответ. Дамочка была толстая, с крупными мясистыми губами. Разве что волосы блестящие и красивые.

— Нравится? — спросила она, не дожидаясь моего ответного комплимента, и кивая в сторону кухни. — Американская. Хоть что-то хорошее от гринго нам досталось. Отличная штука. Готовим на весь лагерь. Хочешь, покажу?

Она открыла заслонки, показав мне котлы, в которых булькала какая-то каша. Я увидел выбитую на боку надпись «US Army». Действительно, американская.

Получив миску каши с горкой, ложку и кружку с кофе, я сел рядом с Яго, принялся, слушая его болтовню, завтракать. За Мигелем помощь выслали еще вчера, все ценности из банка Педро сдал по описи. Но связного в процессе выгнали из палатки — он так и не узнал сумму. Может я знаю?

— Увы, Педро меня предупредил насчет денег, чтобы я даже не спрашивал.

Не успел я толком доесть свою порцию, как к нам подошел молодой парень, лет двадцати — белый, высокий и худощавый, с серьезным, почти суровым лицом.

— Луис? — и добавил, не дожидаясь ответа: — Тебя ждут. Срочно.

И что, вот прямо бегом? Если доем, кто-нибудь из-за этого умрёт? Я наскоро, доскреб с тарелки остатки каши и глотнул, не прожевывая, уже на ходу. Парень торопливо пошел к одной из солдатских палаток, стоящих чуть в стороне от основной массы. Мы вошли внутрь. Там за небольшим деревянным столом сидел мужчина. Белый, лет сорока, с гладко выбритым лицом. Почему-то в глаза бросилась простая синяя рубашка без каких-либо знаков отличия. Мне стало ясно, что передо мной не кубинец, едва он заговорил. Слова произносил медленно, чуть растягивая гласные, с характерным «шоканьем» вместо «йо». Я не спец в местных акцентах, но уж аргентинца от кубинца отличу.

— Присаживайся, — произнес он, уставившись мне прямо в глаза. — Я — Иренео Фунес, представляю военную контрразведку Повстанческой армии.

Я сел на ящик напротив, и вдруг он небрежно достал из-за пояса пистолет и положил его на стол. Кольт? А кто ж его знает, американское оружие мне редко встречалось до сих пор. Черный вороненый металл блеснул в полумраке палатки.

— Рассказывай. Что за задание ты получил от BRACO?

— Серьезно⁈

— Рассказывай все. Мы все знаем.

— Если знаете, то зачем мне язык утруждать⁇

— Не умничай! Таких мы за ребро вешаем!

Мои попытки отвергнуть обвинения показались ему просто смехотворными.

— Нет, ты не так меня понял. Я тебе не предлагаю оправдаться. Тебе надо всё рассказать.

Я понимал, что спорить с ним бессмысленно. Вот эти ребята, которые занимаются безопасностью, как только садятся по ту сторону стола, начисто утрачивают слух. Они не хотят слушать. Они хотят только слышать свои слова, подтвержденные твоими. И выражение лица у них очень быстро становится вот таким бесстрастным, чуточку усталым. Я замолчал. Внезапно Фунес схватил пистолет и приставил к моей голове. А потом щелкнул предохранителем, чтобы я не подумал, что он шутит.

Если слова и были, то пропали. От смерти меня отделяло одно небольшое движение пальца этого психа. Во рту пересохло. Спина вспотела мгновенно.

— Признавайся, Луис. Я выстрелю и тебя закопают. Таких провокаторов BRACO у нас за лагерем целое кладбище!

В этот момент в палатку быстро вошел молодой кубинец, лет двадцати пяти, не больше, среднего роста, с копной рыжих волос и окладистой, такой же рыжей бородой. Он был одет в поношенную военную форму без знаков различия. Рыжий остановился в дверях, его взгляд метнулся от меня к Фунесу.

— Что ты творишь? — его голос звучал строго, почти без эмоций. — Немедленно убери пистолет.

Фунес хмыкнул, засунул Кольт в кобуру. Он выглядел недовольным, но не стал спорить.

— У нас достаточно настоящих врагов, Иренео, чтобы еще выдуманных плодить. Этот парень не может быть агентом. Его привлекли почти вслепую, в последний момент.

Начальник контрразведки пожал плечами, сел за стол, начал перекладывать какие-то бумажки.

— Идем со мной, — рыжий махнул мне рукой, мы вышли из палатки.

— Жестко у вас тут все…

— Без контрразведки никак. BRACO и правда, засылают к нам регулярно шпионов. Ты Луис, я знаю. А меня зовут Мануэль Пиньейро, возглавляю разведку Второго фронта.

— Так это вы Барба Роха? — вспомнил я слова Фиделя.

— Да. Но для тебя пока сеньор Пиньейро. Буду привлекать тебя для помощи — людей очень не хватает! А голова у тебя на плечах есть, находишь выход из ситуации.

Я подумал, что сцену «хорошего» и «плохого» следователей они с Фунесом разыграли топорно.

— Но что с Мигелем? Я могу зайти его проведать?

— Это ваш парень с больной ногой? Он в лазарете, скоро будет как новенький, — ответил Барба Роха. — Конечно, можешь сходить. Но чуть позже. Идем, тебя хочет видеть Команданте.

Я последовал за рыжим. Он быстро повел меня через лагерь, к той самой штабной палатке, возле которой клубился народ. Полог был откинут, и я увидел утреннего бородача, сидящего за столом и рассматривающего карту. Во рту он держал здоровенную сигару. Фидель поднял голову и широко улыбнулся.

— Ну, что, Луис? Поговорим?

Но только я сделал шаг, как меня кто-то оттолкнул в сторону, и к столу прошел маленький, лет сорока, мулат. В белом халате, хоть и грязноватом. Из нагрудного кармана торчал стетоскоп, чтобы уж ни у кого сомнений не было.

— Ищите другого медика. Я так не могу! Утром вынесли Рамонеса и Креспо. Это уже девятый и десятый! И если мы ничего не сделаем, то от дизентерии вымрет половина отряда! И я не преувеличиваю! Нет растворов для вливаний! Сегодня я использую последние! И если заболеет еще кто-то, то пора приглашать священника, потому что я бессилен! Одними словами я лечить не умею! В конце концов я — ветеринар. Если надо вылечить мула или свинью, позовите, я помогу.

Ветеринар сделал паузу. Наверное, хотел набрать воздуха, чтобы было чем озвучивать нужды и требования. Но Фидель жестом остановил его. Пыхнул сигарой, положил ее прямо на стол, и ответил. Голоса не повышал, говорил спокойно. Да ему, как оказалось, и кричать не надо — он сразу приковывал к себе внимание.

— Товарищ Ортега, — сказал он, глядя прямо на медика. — Мы все делаем то, чему учились. Ты ветеринар — и сегодня ты наш доктор. Люди умирают, и ты единственный, кто может бороться за них. Но ты не один. Я дам тебе всё, что у нас есть. Скоро приедет Вайехо, поможет тебе.

Он повернулся к ближайшему командиру:

— Проследите, чтобы все пили только кипяченую воду. Нарушителей строго наказывать. Найдите ещё посуду, чтобы всем хватило. Контакт с заболевшими запретить. Это важно.

Он говорил, будто вколачивал слова. Поднял сигару и снова пыхнул облачком густого дыма. И тут я на секунду возомнил себя знающим больше других. Шагнул вперед и сообщил: