«Да что с тобой? Что-то чуешь? Опасность?»

Нойда еще раз огляделся. Вокруг все было тихо, спокойно…

Он встал с санок, снял сову с шеи, подержал на ладони, подкинул и воскликнул:

– Лети!

Науз кувырнулся в воздухе, дух яркой вспышкой вырвался из металла… И тут же нойда, вскрикнув, пошатнулся, словно получил мощную оплеуху. Да так, по сути, и было. Железная сова, не дожидаясь хозяина, вступила с кем-то в бой!

На том же побережье Змеева моря, только в двух днях пути к северу, в очень похожей сосновой рощице крепко спали Кайя и Мара. Кайя – в шалаше, закутавшись в теплое меховое одеяло, положив под бок Птенца. Тунья – на дереве, нахохлившись подобно косматому черному шару. Солнце только что поднялось над окоемом и еле-еле брезжило сквозь туман, когда Кайя вдруг с воплем вылетела из шалаша. Вслед понесся возмущенный плач сынишки, но юная гейда даже не услышала его.

Страшное видение стояло у нее перед глазами: огненная сова пала с неба, вцепилась когтями в очелье великой короны и ладилась вырвать синие камни!

Кайя выхватила венец из короба, неловко спросонья нахлобучила на голову. И снова взвыла – от боли. Ей не показалось и не приснилось. Огненная вспышка слепила, прямо в мозг впивались раскаленные когти!

– Синеокая, помогай! – закричала она. – Сейчас останешься без глаз!

«Зови своих сайво!» – отчаянным воплем отозвалась Седда.

Кайя вновь бросилась к коробу, вытащила шаманский пояс. В ладонь скользнула фигурка крылатого летуна. Кайя стиснула ее, вызывая пещерного сайво-хранителя. Тот темным облачком выметнулся из пояса, и вдруг…

Маленький крылан вырос в десятки раз. Небесный свет закрыли черные перепончатые крылья, глаза налились красным. Распахнулась пасть, полная острых щучьих зубов… Кайя и сама испугалась, не узнавая своего сайво. Промедлила мгновение, прежде чем отдать приказ, – и в тот же миг они с нойдой увидели друг друга.

Страшный удар! Кайя с криком покатилась по мерзлому песку. Великий венец отлетел в сторону. Юная гейда осталась лежать неподвижно, потеряв сознание.

Очнулась она оттого, что Мара поливала ее из горстей холодной морской водой.

– Эй! Ты живая?!

– Где он? – Кайя со стоном приподняла голову, огляделась.

– Тут никого нет.

«Птица улетела… – раздался ответ Синеокой. – Он отозвал ее…»

Кайя рывком села, забыв о боли.

– Ага-а! Сбежал, вражина! Это потому, что правда на моей стороне! Синеокая, спасибо за помощь!

«Гм, да не за что…»

– Враг? – повторила Мара, помогая Кайе подняться. – На тебя напал Безымянный нойда?

– Да! – подтвердила Кайя, свирепо сверкая глазами. – Он, похоже, уже где-то совсем рядом! Видели?! Испугался моего летуна! Скоро мы найдем его и прикончим, да, Синеокая?!

«Да, да…»

Мара озабоченно хлопнула крыльями:

– Так… Полечу-ка я, поохочусь… Добуду вкусную жирную рыбину на обед.

– Давай, – кивнула Кайя. – Нам скоро понадобятся силы!

Безымянный нойда долго не мог успокоиться. Давно угомонилась и остыла железная сова, а саами все еще стоял наготове, сжимая бубен и колотушку, вслушиваясь и всматриваясь. Сердце неслось вскачь, дыхание срывалось.

– Что за чудище? – бормотал он.

Нойде в странствиях случалось встречать летучих мышей и нетопырей, но это существо и на животное-то было не похоже…

От внезапности нападения он даже не успел толком разглядеть противника, просто отшвырнул его – а потом все исчезло. Видно, противник спрятался от него. Вернее, противница. Молодая гейда, повелевающая могучим духом из Нижнего мира.

Так вот кто столковался с Седдой! Ну ладно же…

Нойда никогда не делил своих врагов на мужчин и женщин. Как всякий саами, он относился к женщинам с величайшим уважением и знал, что гейды бывают очень сильны и на пути добра, и на тропе зла. Поэтому он без всяких зазрений совести убьет пособницу Седды. А то, что гейда оказалась совсем молодой, – что ж, тем меньше вреда она принесет в будущем!

Наконец нойда опустил бубен. Положил в суму, задумчиво повертел в руках колотушку:

– А вы где были, тупые ножи, когда на меня напали? Хранители блохастые…

«А что сразу мы?! Спрашивай лося! Почему его никогда не ругаешь?»

– Тьфу на вас… Ладно, разбудили, и на том спасибо…

Нойда убрал шаманскую снасть и отправился в лес собирать лапник на шалаш. Он был уверен, что врагиня непременно снова объявится. Притом скоро, но на сей раз он будет готов… Тогда и поглядим, кто кого…

Когда он вернулся, солнце близилось к полудню. Выходя на опушку с охапкой веток, нойда резко остановился, глядя на черную точку в ясном небе.

– Быстро… – протянул он.

Подумал, не достать ли бубен, но пригляделся и передумал.

Точка приближалась. Скоро стало ясно: это вовсе не чудище, напавшее на него утром. Нойда помнил рваный полет летучих мышей, а там, в вышине, судя по всему, летела огромная птица. Летела вдоль побережья, будто охотилась или что-то искала…

– Это же тун, – с удивлением проговорил саами через некоторое время. – Поди ж ты, обычно они держатся много северней…

Он скинул охапку веток около саней и вышел на открытое место. Несомненно, ищут его; должно быть, это посланец Лоухи…

Тунья заметила одинокого путника, верно, давным-давно. Описав круг над рощицей, она стремительно прянула вниз и легко, словно дух, опустилась на ближайшую удобную ветку.

Нойда, улыбаясь, рассматривал гостью. Люди едва ли отличили бы одного туна от другого, разве что по оперению.

«Я ее уже видел», – подумал он.

Тунья сразу заговорила с ним, как с давним знакомцем.

– Будь здрав, Безымянный! Знал бы ты, какие жуткие басни о тебе я выслушиваю уже несколько лун! Сестрица Чайка что ни день проклинает злобного нойду, хуже которого на всем свете не сыщешь. Она мечтает отомстить за все несчастья, которые этот нойда ей причинил. Я все слушаю, киваю… И вдруг она говорит: «Убийца Бабушки!» И тут меня озаряет: да это же ты!

– Привет тебе, Мара из Великого Леса, – широко улыбнулся саами.

– Не знаю, кто оговорил тебя, хотя догадываюсь… – Тунья переступила когтистыми лапами. – Словом, Чайка считает тебя чудовищем из проруби Хорна. Я бы рассказала ей, но разве она послушает! Она последнее время только со своей железной шапкой советуется…

– Мара, не спеши так. Что за сестрица Чайка, что за железная шапка?

Тунья зашипела, топорща перья на плечах:

– Рогатый шаманский венец с синими очами в очелье! Там свил гнездо дух, который подбивает Чайку на месть. Я сперва думала: мне-то до этого что? Месть – дело родовое, кровное. Но потом оказалось, что мы с Чайкой в родстве, и я начала слушать… Так вот, злой шаман – ну, то есть ты – вроде как сгубил ее мужа и хотел убить их птенца нерожденным, прямо в яйце…

– Я?!

– Ха, я так и думала! Это все злая железная шапка. Очень хитрый, недобрый дух сидит в ней. И сбивает с толку нашу Чайку. Говорит: тебя на Соляных островах ждет муж-из-моря…

– О Луот… Погоди!

Нойда чувствовал себя совершенно сбитым с толку. Речи Мары только напустили туману. Тунья по имени Чайка… погибший муж… птенец из яйца… Что за путаница? Нынче утром он определенно сражался с человеческой женщиной, а не с туньей!

– Послушай, Мара. Я никогда не вредил вашему племени!

– Ты не понял. Чайку на самом деле зовут Кайя, она бескрылая, вроде тебя.

– Но ты говорила о родстве…

– Она вдова моего племянника. Самая близкая родня! Сама дивлюсь, как это Анка вздумал взять в жены бескрылую.

– И стало быть, рогатый венец с синими камнями принадлежит этой Кайе?

Мара усмехнулась:

– Скорее уж она – ему.

– Так-так, – процедил нойда.

Он кое-что вспомнил – и наконец начал понимать. Значит, беспомощная девчонка в шаманском венце не по чину, которую он спас в Нижнем мире, – та самая юная гейда, давшая ему сегодня такой яростный отпор? Быстро же взматерела ее сила!