…Безымянный шел на север, к Соляным островам. Это был долгий, одинокий, непростой путь. Сперва нойда двигался по берегу моря Нево, но вскоре, утомленный постоянными просьбами карел о том и о сем, свернул с матерого берега и пошел напрямик, пересекая Нево по льду. Море к тому времени едва-едва встало, и ночами нойда слышал сквозь сон, как вздыхает, скрипит и шевелится под ним лед…

Дальше был Черный островняк, его красные и серые скалы, бесчисленные заводи, тупики и протоки. Нойда миновал его самым краем – и то чувствовал, что с него не сводят настороженных взглядов. «Еще и тут понудят гадать. Или душу потребуют вернуть… в давно истлевшее тело. А откажись – нападут. Недосуг возиться!»

То, что обитали в Черном островняке вовсе не люди, ничуть его не смущало.

Вскоре поросшие соснами скалы остались позади. Нойда повернул к востоку – черная точка в белой беспредельности замерзшего Нево.

Вот тогда у него и начались видения.

Поначалу он не мог отличить их от яви. Он шел на лыжах через снежную пустыню, небо сливалось с землей, и уже непонятно было, где гладь моря, а где его полуночный берег. Небо над головой зловеще темнело, клубясь и бурля, словно холодное варево. Затем в клубах туч возникал сгусток света – разгорался словно костер, расползался во все небо, слепил… Нойда щурился, прикрывал глаза ладонью, когда же вновь открывал – долго смаргивал, отгоняя черные пятна.

Потом впереди показались горы: величественные, заснеженные, выше облаков. «Это куда же я зашел?» – встревожился саами, увидев их в первый раз. Он знал, что подобные горы стояли очень, очень далеко, на севере за Великим лесом, совсем ему не по пути… «Это просто облака», – сказал он себе. Вот только глаза упорно видели горные вершины, облитые розовым светом. Однажды нойда аж запнулся на ходу – ему почудилось, что с далеких вершин на него смотрят боги. Отец шаманов Каврай, словенский Велес, Великий Старец-Морж… еще иные, чьих имен он никогда не слыхал…

Резко остановившись, нойда впился взглядом в заоблачные лики. Те неторопливо и величаво растаяли. А затем рассыпались и сами горы, превратившись в гряду плывущих над окоемом туч, подсвеченных заходящим солнцем.

Нойда посмеялся над собой: «Ты настолько самонадеян, что вообразил, будто богам есть дело до твоих трудов?» Но до самой ночи бодро бежал на лыжах все вперед и вперед, чувствуя духовный и телесный подъем.

«Я дойду. Отыщу убежище Седды. Уничтожу его и изгоню ее из этого мира – теперь уже окончательно! А потом…»

Что потом, он не знал. Он понимал, что окажется ничтожен против Арнгрима… то есть Древнего, исконного владыки Змеева моря. Что ж! Он сделает все, что в его силах, – а с богами пускай сражаются боги…

У нордлингов рассказывают о великом Змее, на котором стоят земля и море. Он вечно спит на дне океана, ухватив себя зубами за хвост, кольцом охватывая все миры, чтобы они не разлетелись в разные стороны и не пропали в черной бездне творения. Но если он проснется и распахнет пасть…

Ту ночь нойда спал без сновидений. Лишь перед самым пробуждением кто-то невидимый четко сказал ему прямо в ухо: «Весна не придет… Весны больше не будет…»

В конце концов Нево с его слепящими снегами и видениями осталось позади. Теперь путь нойды лежал среди боров и ельников, мимо спящих под снегами болот. Сопки, озера, опять лесистые сопки… и так без числа. Нойда начинал беспокоиться. Пора бы ему уже дойти, но вокруг простирались все те же леса и болота. Уже и день понемногу становился дольше, и вьюги налетали все чаще, а берег Змеева моря все не показывался.

И вот теперь это круглое озеро будто преследует его…

«Мне кто-то мешает идти на Соляные острова! – подумал Безымянный. – Значит, боится!»

До заката еще оставалось немало времени. Нойда решил устроить камлание и наконец обновить бубен из сувели. По сути, бубен был еще не совсем готов – нойда уже натянул на него кожу, но пока не раскрасил. И как лететь, не видя путей трех миров? Наобум?

«Позор мне, если не сумею сам найти Соляные острова», – подумал нойда, прогревая бубен над костром. Затем достал колотушку.

– Больше незачем вам жить в тесноте, мои сайво! – торжественно произнес он. – Дом для вас построен, небесная лодка стоит у пристани!

Колотушка слабо засветилась. Зеленый огонек пробежал по рукояти, перескочил на бубен и спрятался.

– Так, лось переселился, а остальные?

«Можно мы со Смиеракаттой останемся здесь?» – ответил из колотушки голос Вархо.

– Вот еще, – возмутился нойда. – Мои сайво теперь будут сами решать, где им жить?

«Мы-то не против, – раздался писк бывшего божка. – Это береза нам не рада!»

Нойда закатил глаза:

– Дожили! Не только у моих духов, но и у бубна свой норов… Тогда сидите тихо и не мешайте!

Он встал, поднял тяжелый бубен. Колотушка звонко ударила в туго натянутую шкуру…

И в тот же миг Безымянный нойда будто сам оказался внутри сувели. Над ним поднимался высокий купол березового леса… Потом лес опрокинулся, и нойда упал в небо.

«На Соляные острова! – прошептал он, поднимаясь духом выше облаков. – Я должен увидеть Арнгрима – или того, кем он стал…»

И почти сразу начались препоны.

Едва нойда устремил свой полет к северу, как навстречу ударил свирепый полуночник. Принялся кидать в стороны, сбивать с пути. Все вокруг заволокло косматыми, серыми, быстро мчащимися тучами. Казалось, дух шамана угодил в облачный водоворот. Нойда упорно дрался вперед. Тучи становились все чернее, ветер уже не просто бил, а почти сдирал кожу…

…Лицо нойды, неподвижно сидящего на берегу озера, само собой начало покрываться мелкими порезами. Одна за другой по его лбу и щекам поползли капли крови…

Открой он глаза – наверняка ощутил бы пристальный взгляд со стороны озера…

…«Ну и тучи! Это даже не дым… как будто острый черный песок! И запах… Где-то лесной пожар?»

Скоро он понял, что к чему. Внизу замелькали вспышки пламени, такого яркого, что даже черные тяжелые тучи не могли скрыть его.

«Огненные горы!»

Нойда знал о них только понаслышке, поскольку в известных ему землях подобного не водилось. А вот нордлинги рассказывали, будто есть в Дышащем море беспокойный остров, где горы швыряют в небо огонь и пепел. Выходит, не привирали.

«Я что, опять заплутал?!»

Но нет. Внизу лежало Змеево море. В разрывах косматых туч мелькали знакомые очертания. Вот родной берег, вот земли, исхоженные в странствиях… А вот и Соляные острова. Вернее, то, что от них осталось… Они были раной, пылавшей среди кипящего моря. Где леса, пристани, священные лабиринты? Длинные трещины раскололи главный остров на несколько частей, из них рвалось в небо пламя Нижнего мира. Все стало черным и красным…

«Это в самом деле происходит или только готовится?! – пытался понять нойда, качаясь в отравленных тучах. – Возможно ли, что подобное устроил Арнгрим?»

Нойда попытался подняться повыше, случайно вскинул взгляд и едва не рухнул наземь от ужаса. Небо стало каменным! Ни звезд, ни луны – лишь мертвенный камень!

И оно двигалось… Оно медленно опускалось…

Такой беспросветной, окончательной беспомощности нойда не испытывал еще никогда. Схватка за душу младенца, которой он так гордился, была детской игрой. Ныне в ушах отдавалась погребальная песнь для целого мира. Когда падает небо, все прочее лишь жалкие тени. Он сам, Седда, Арнгрим, Каврай, Велес, иные боги…

Надежды не остается ни для кого.

«Это не просто древний Змей, здесь что-то много хуже и страшнее! Кажется, Седда даже не представляет, какие пласты тьмы она взбаламутила…»

Он развернулся и полетел назад сквозь ядовитую дымную бурю. Он даже не заметил, когда остались позади столбы колючего пепла. Сердце обливалось кровью. Мир гибнет. Все усилия бесполезны…

Буря понемногу утихла. Шаман скользил среди огромных закатных облаков, возвращаясь в тело. Далеко внизу рябило Змеево море. Вот полуденный берег, вот сопки, лес, озера… А вот и он сам, сидит у костра с закрытыми глазами и почему-то в крови…