«Земля богов, где все в изобилии и зима никогда не наступает? Дивное место, куда простым людям путь заказан? Да, за такое место стоит сражаться…»

Нойда повернулся к вожанам и спросил прямо:

– Что скажете, дети Березы? Почему у вас среди осени лягушки икру мечут и цветы цветут? Куда привели нас?

Он ожидал оправданий, объяснений, а может, лжи – и на всякий случай изготовился ко всему.

Однако лица троих вожан озарились одинаковыми счастливыми, умиротворенными улыбками. Странное семейство единым движением почтительно склонило головы.

– Это все благословение Суур-Ку, Большой Луны, – торжественно произнесла старуха. – Наш драгоценный оберег наделяет всю землю вокруг себя неслыханным плодородием, свойственным лишь миру богов. Чем ближе мы подходим к деревне, тем сильнее действует оберег, меняя землю вокруг себя. Не бойся, ведун. Это дар, а не проклятие.

– Что ж… Тогда в вашем обереге живет поистине великий дух, – озадаченно проговорил нойда. – Я с такой, пожалуй, и не сталкивался.

– Так и есть! – подтвердила Акка-Койву. – И дарование плодородия людям, растениям и зверям – далеко не все, на что способно Суур-Ку. Знаешь, сколько мне лет? Девяносто семь. А по виду – на шестом десятке, верно?

Нойда медленно склонил голову и перевел взгляд на старика Тамми:

– А тебе и того больше, верно?

– Скоро двести стукнет, – гордо подтвердил тот. – И я в роду еще не самый старый!

За спиной нойды тихо ахнул Лишний.

– Теперь я понимаю, почему за вашей Большой Луной идет охота, – пробормотал нойда. – Странно другое: как вы ее у себя удержали…

– Суур-Ку скрыто чарами, – ответила Сильма. – Люди не могут его увидеть, если мы не покажем.

– Стало быть, его обнаружили не люди, – сделал вывод нойда.

И по глазам вожан понял: угадал.

«Значит, тот, кто вломился на словенский двор, не был человеком. Да и сами вы…»

Небо горело малиновым закатом. Пятеро шагали через большой луг. Вокруг буйно цвела огневица, у которой пора цветения должна была окончиться месяца три назад. Гудя, пролетел шмель. Яркая бабочка присела Лишнему на рукав, и парень смотрел на нее, не смея согнать. Черная полоса леса понемногу приближалась. Нойда заметил, что вожане стали ускорять шаг.

– Скоро придем, – переводя дух, пропыхтел дед Тамми. – Вон уже и граница наша, видите столб с приношениями? Еще немного – и дома…

Нойда вытащил колотушку и сунул за пояс.

«Вот сейчас – чую, – услышал он голос Вархо. – Тревожатся они. Боятся».

«Не надо быть сайво, чтобы это понять, – мысленно отозвался нойда. – Чем ближе к деревне, тем больше опасность. Думаю, тати сторожат у опушки. Приготовься, Вархо…»

Но шло время, лес был все ближе, и никто не появлялся. Уже виднелся столб-жертвенник, какой обычно ставят возле входа в священную рощу. У столба, на приступочке, виднелись крынки и туески.

«Ну надо же, – подумал нойда, разглядывая приношения, – да тут в самом деле люди бывают…»

– Ветер переменился, – тихо сказал Лишний.

Вместе с ветром появился новый запах. Сильный, сладкий, гнилостный… и хмельной. Очень знакомый…

– Яблоки? – удивленно пробормотал Лишний.

Нойда потянул носом. Запах шел справа, из низины в нескольких сотнях шагов, где темнел густой лес.

– Там что? – спросил саами.

Акка-Койву сморщила нос и, не останавливаясь, нетерпеливо отозвалась:

– Дикие яблони разрослись. Пошли, пошли скорее!

В ее голос прорвался страх.

И словно в ответ раздалось низкое, зловещее гудение.

Оно было куда более громким и тяжелым, чем жужжание шмелей. Со стороны низины в сторону путешественников летели большие черные точки.

Очень большие…

– Шершни! – вскрикнул Лишний.

Вожане сразу засуетились. Встали в ряд, сдвинув плечи. Акка-Койву, оказавшаяся в середине, выставила руки перед собой, закрыла глаза и зашептала.

Шершни подлетали все ближе. Нойда насчитал трех, когда воздух шагах в двадцати от него вдруг задрожал. Все три шершня упали за землю, словно с размаху налетев на невидимую преграду. Лишний успел перевести дух… и тут на месте трех насекомых поднялись три человеческие фигуры.

Трое в костяных доспехах, родные братья – убийцы с черным ножом.

Все произошло очень быстро. Увидев три черных клинка, направленные в лицо, нойда вскинул руки, взывая к помощи огненной совы… и ничего не произошло. Воины-оборотни даже не заметили незримого удара. Для могучего крылатого духа здесь не было дичи. Видно, шершней следовало убивать иначе…

Все это нойда понял, когда его сшибли с ног. Он успел перехватить руку одного из убийц, мельком подивившись каменной твердости его кожи, – а затем черный костяной клинок глубоко вонзился ему в плечо. В первый миг нойда не ощутил боли, только удар. Затем страшная боль пронзила его тело. Сердце застучало, как бешеное… и вдруг запнулось. Дыхание перехватило так, будто кто-то рывком затянул веревку на горле. Нойда захрипел, забился. Тело больше не подчинялось ему, выгибаясь дугой; скрюченные пальцы бессильно скребли по траве; в глазах темнело…

Из темноты, полной жгучей боли и удушья, донеслись звуки варгана.

«Предки зовут», – подумал нойда, теряя сознание.

…Когда он открыл глаза, вокруг все было белым-бело от снега. Он не испытывал больше никакой боли. Снег сыпал из низких туч, летящие снежинки падали на лицо. И где-то в пурге продолжал петь варган.

«Ну, вот я и умер, – подумал нойда, силясь подняться. – Глупо вышло. Но, в сущности, наконец-то…»

– Бежим! – раздался рядом с ним крик Акки-Койву. – Что разлегся, ведун?!

– Дай подсобим! – из метели появились Сильма и дед Тамми, подхватили его, пытаясь поднять на ноги.

– Скорее, твой ученик слабеет…

– Мой ученик?

Нойда сел, оглянулся и вздрогнул. Перед ним среди засыпанной снегом цветущей огневицы вяло дергались три тела чужаков…

А за пеленой снега продолжал петь варган.

Вскочив на ноги, он поспешил вместе с вожанами – те тащили его за руки сквозь метель, будто знали, куда бежать. Вскоре снег стал реже, а потом и вовсе закончился. Четверо стояли у столба на границе леса, мокрые и дрожащие. Снег быстро таял на одежде и волосах.

Саами оглянулся и увидел облачко тумана. Вот из него появился Лишний, весь засыпанный снегом. Он медленно шел в сторону леса, держа руки у рта.

«Так вот кто на варгане играл!» – понял нойда.

Подойдя к столбу, Лишний как-то беспомощно улыбнулся и уронил руки. Словенский железный варган выскользнул из пальцев и упал в траву. Колени паренька подогнулись, и он сел, где стоял. Акка-Койву тут же выпустила нойду и подбежала к Лишнему. Припала рядом на колени, обняла его за плечи и забормотала себе под нос.

Нойда, нагнувшийся за варганом, с любопытством и некоторым изумлением наблюдал, как по мертвенно-бледному лицу Лишнего стремительно разливается румянец. Саами хорошо представлял себе, сколько сил требует камлание духу пурги. Даже ему пришлось бы нелегко. Что уж говорить про неопытного паренька, который и варган-то в руки взял чуть не вчера…

Помощь пришлась весьма кстати – ладони Акки-Койву, казалось, одаривали побратима саами жизненной силой самой земли.

«Не земли, – подумал нойда. – Это дыхание их Суур-Ку. Ясно теперь, как я пережил черный клинок…»

– Здесь земля Большой Луны, а на своей земле Суур-Ку способно исцелить любую рану, – встретив его взгляд, сказала старая женщина. – А на словенском берегу – уже нет. Там другие боги, другие силы… Куда смотришь, ведун?

– Где разбойники?

– Заснули, – пробормотал Лишний, открывая глаза. – Шершням уже не время летать, да осень теплая выдалась.

– Поэтому и спешат добраться до нас, – стуча зубами, добавил дед Тамми.

Нойда вновь повернулся туда, где оставила снежное пятно колдовская пурга. Туман уже развеялся. На блестящей от воды траве никого не было…

– Сбежали. А мы дальше пойдем, – произнесла Акка-Койву. – Вот только подкрепимся сперва…