«Я тут задумался, братец, – подал голос равк. – А зачем ей были мы? Я, ты, Арнгрим Везунчик с его викингами… Воины, чародеи… Зачем Синеокой все эти смертные?»

– Думаю, Синеокая намеревалась возродиться сильной богиней и собирала себе войско, – неторопливо произнес нойда. – Подобно Ран, Госпоже Бури, что забирает утопленников гребцами на свой корабль. Или Всеотцу нордлингов, который созывает в небесное войско лучших воинов… Скольких она потопила и забрала себе? Малую часть я видел в море Ильмере, когда мертвецы полезли из воды; а сколько на свете морей… Еще тогда я узнал, что Синеокая подобрала себе новое тело и как раз готовилась в него переселиться…

«Да, помню. Славуша. Храбрая, но дура непроходимая. Повезло ей, что ее отец к тебе за помощью обратился! Так я о чем… Зачем все это Синеокой? Воины, новое тело? Чего она задумала? Она ведь так и не собрала войско. Когда я стал равком, она просто бросила меня…»

– К чему ты клонишь? – не выдержал нойда.

«Мы все не так поняли. Она не рать собирала. Она искала правильного мужа!»

– Думаешь? – прищурился нойда. – А пожалуй, ты прав.

«Я всегда прав! Она искала мужа! Кстати, тебя звала в женихи?»

– Конечно.

«И ты…»

– Еще не хватало!

Во тьме послышался тихий смешок. Огонек на конце лучины ярко вспыхнул, на мгновение отбросив на бревенчатую стену избы две тени вместо одной.

«А ты подошел бы!»

– Я знаю. Поэтому и отказался.

Тень во тьме расхохоталась, сверкнув железными клыками.

«Страшный ты человек, братец-нойда. За то и люблю».

Нойда хмыкнул:

– Ты закончил?

«Потерпи мою пустую болтовню еще немного. Что значит – подходящий муж для Седды? Зачем он ей? Нашла ли она его?»

– Последним, кому она это предлагала, был я, – нетерпеливо проговорил нойда. – После чего я ее прикончил. Ты прекрасно об этом знаешь. К чему пустые рассуждения?

«Ты уверен, что прикончил?» – вкрадчиво спросил Вархо.

Нойда долго не отвечал.

– Уже нет, – признался он. – Мне кажется, с тех пор я вновь сталкивался с Синеокой в незримом мире, на границе с миром живых… Я совсем не был уверен, что это она, но сейчас понимаю, что просто гнал эту мысль, не желая верить себе… Хоть и не понимаю, как такое могло случиться. Я воочию видел то, что от нее осталось, – древний скелет, такой же мертвый, как пустые ракушки и выбеленный морем плавник. В тех костях не чувствовалось ни единой частицы жизни. Дух Синеокой должен был покинуть этот мир…

«А похоже, что не покинул, – возразил Вархо. – Она за что-то зацепилась и через это пытается вернуться».

– Зацепилась? Гм… За что?

«Да за что угодно. Оберег… Перстень… Некая вещь, попавшая не в те руки… Я слыхал, как дух ведуна ухитрился вселиться в тряпичную куклу собственной внучки. Потом девчонка вышила на лице глазки и ротик, и эта кукла такое устроила…»

Нойда кивнул. Смертельно опасно рисовать куклам лица. Особенно глаза… Глаза – лучшие врата из одного мира в другой…

Он чувствовал, что близок к какой-то очень важной догадке. Чувствовал, но не мог ухватить. Он блуждал ощупью, не зная, в какую сторону идти дальше, и лишь копил раздражение и усталость.

«Погоди, а если та богиня…»

Нойда решительно засунул колотушку в сумку и приказал себе не слышать голоса духов.

Он устал от них.

– Каврай, отец мой! Почему я не обычный рыбак?

Лишний близнец, разбуженный его голосом, приподнял лохматую русую голову над лавкой. Щурясь на огонек, зевнул и проговорил:

– Твой сайво-друг из колотушки очень волнуется, старший брат. Даже я это чувствую.

– Он тут поблизости расстался с жизнью, – буркнул нойда.

– Тогда понятно! Вот бедняга…

– Это я его убил.

Лишний смущенно хрюкнул и быстро притворился спящим.

– О Луот, как вы мне все надоели, – пробормотал нойда, устраиваясь спать.

Удивительное дело! Равк не предсказал их появления. Обычно он заранее чуял подобные вещи, но, видно, воспоминания о прежней жизни отбили ему все чутье.

Одним словом, Вархо не предупредил, что к нойде идут первые просители.

Явились они еще затемно. Не будя хозяев, не побеспокоив даже собак, они вошли на подворье. Безошибочно приблизились к малой избе. Тихо, но назойливо скреблись в дверь, пока нойда и Лишний не проснулись. Один за другим гости, пригнув головы, влезли через высокий порог в избу. Поклонились нойде в пояс, касаясь пола руками. И только тогда старший заговорил. Вернее, старшая, так как это были вожане.

Четыре человека, прибывших с водской стороны Струги. Нойда вспомнил, что их-то и видел в большой лодке на закате. Двое мужчин и две женщины. Крепкая пожилая хозяйка, по виду большуха, в высокой шапке, обшитой речным жемчугом. Юная девушка поразительной красоты, тонкая, стройная, с бездонными голубыми глазами и светлой льняной косой. Суровый старик, то ли муж старой вожанки, то ли просто родич, диковинным образом сочетавший приметы глубокой старости и подспудной силы. И рослый мóлодец совсем иной породы, с золотистым загаром и темными кудрявыми волосами. Одеты все были на водский лад. Бабка, дед, внучка и ее жених.

– Благо тебе, чародей, повелитель духов, зрящий незримое, – степенно заговорила старуха по-водски, снова кланяясь нойде. – Слава твоя летит во все концы земли и гремит под небесами… Дети Матушки-Березы никогда не забудут, как извел ты злокозненного равка, мерзкое чудище-кровопийцу…

Нойда слушал невозмутимо. Вархо в колотушке скромно молчал.

Закончив со славословиями, старая вожанка перешла к делу:

– Деревня наша зовется Суур-Ку, ее еще порой Домом Луны называют. Есть у нас заповедная роща, по ней и прозвались. Мы род свой от Матушки-Березы напрямую ведем…

– Ведомо мне, – столь же степенно ответствовал нойда, – среди народа водь сложнее найти тех, кто не ведет род от березы. Я не видел избы, где в красном углу не стояла бы ветвь сего священного древа.

Вожане дружно склонили головы.

– Мянту Золотая Голова из иного рода, – старуха кивнула на жениха внучки, – а мы все да, одного корня побеги. Вот Тамми Замшелый Пень – умелый охотник и следопыт, чужой след и на воде отыщет, а свой так заговорит, что его и на широкой тропе не найдут… Меня люди кличут Акка-Койву, Старой Березой, а ты зови бабушкой, если пожелаешь. Ее же, – старуха указала на красавицу-внучку, – люди зовут Сильма Тонкий Прутик…

– Зачем же вы пришли сюда, березовые люди? – спросил нойда. – Почему не повременили на том берегу, если уж сведали, что я здесь?

– Мы давно ждем тебя, Безымянный, – сказала старуха. – Ольха шепнула сосне, болотный ернишник отдал весть ельнику… Мы видели, как ты стоял на яру и думал спуститься на перевоз, а потом повернул к словенам. А ну как совсем бы ушел? Что нам тогда – погибать?

– Что у вас опять стряслось, вожане? – со вздохом спросил нойда.

– Помоги нам, могучий северный колдун, – хриплым голосом заговорил старик Тамми. – Не дай роду изгибнуть. Одолели нас злые тати, и ни откупиться от них, ни силой прогнать…

– Разбойники? – удивился нойда. – А почему же вы пришли ко мне? Почему родню не зовете? Или среди вожан перевелись крепкие смелые парни?

– Эти разбойники – чужаки, – развел руками смуглый молодец Мянту. – Сражаются вовсе не по-нашему. Как есть колдуны! Ух и лютые!

– Да только куда им против тебя, – льстиво подхватила старуха. – Шепнул бы пару нужных слов, призвал каких надо духов – и чужаки сразу убрались бы восвояси…

– Что им от вас надо? – мрачнея, спросил нойда. – С чего привязались именно к вашей деревне?

Четверо вожан ответили не сразу. Нойда заметил, как они быстро переглянулись. Дурной знак…

– Не гневайся, но хранится в нашем селении одна ценная вещица, – уклончиво ответила старуха. – Древний оберег, богами благословленный. Испокон веков он был хранителем и дарителем блага для нашего рода и всего окрестного края…

«Не слыхал я ни о каком древнем водском обереге, – послышалось из колотушки. – А должен бы…»