– Я буду молиться вашему Кавраю, – отозвался Анка. – Мы тоже чтим его. Его подмога сейчас важна как никогда!

– Духи пещеры, будьте добры ко мне, – прошептала Кайя, бросая в пропасть несколько крошек сушеного мяса.

По краю трещины прошмыгнула и спряталась маленькая ящерка.

– Добрый знак! – заметил Анка. – Залезай в сетку, и да пребудут с тобой боги…

И плетенка мягко соскользнула в темноту.

Влажные каменные стены вскоре разбежались в разные стороны. Кайя висела меж землей и небом, в густом сумраке. Единственное пятно света постепенно удалялось. Холодный сырой воздух обволакивал так, что у Кайи перехватило горло.

«Я гейда, я справлюсь, – думала она. – Нет, не так: я справлюсь и стану гейдой!»

Сеть с мягким шлепком плюхнулась во что-то вязкое. Кайя поспешно выпуталась из плетенки и, оскальзываясь, встала. Кажется, она угодила в мокрую ледяную глину. Вокруг царила зеленоватая тьма. Сверху в дно пещеры упирался рассеянный столп бледного света.

– Анка! – закричала Кайя, подняв голову. – Я внизу!

– Анка! Анка! Анка! – понеслось эхо, многократно отражаясь от невидимых стен. А в ответ вернулся искаженный, будто чужой голос: – Внизу! Внизу!

В тот же миг свет померк, воздух наполнился мелькающими пятнами. Черное, мелкое суетливо заметалось, захлопало, запищало. Кайя никогда не видала ничего подобного. Она невольно вскрикнула и чуть не кинулась во тьму, подальше от мечущихся черных пятен. Однако усилием воли заставила себя остановиться. Одолевая страх, она стояла на месте, пока неведомые существа не успокоились и не вернулись в свои гнезда.

«Я буду гейдой, – напомнила она себе. – Мне нельзя бояться. Смелых любят духи и боги!»

Глаза медленно привыкали в темноте. Стены пещеры, своды и закоулки будто проступали из черноты. Что это – мертвый лес? Каменные деревья? Кайя обнаружила, что стоит среди зарослей острых каменных столбов.

«Спасибо тебе, о Каврай, что я не угодила прямо на один из них!»

Подняв взгляд, девушка увидела полчища каменных сосулек, которыми ощетинился свод пещеры.

«Будто в пасть угодила! А ну как сейчас захлопнется…»

Нет, решила Кайя, она не станет потакать страхам. Она сюда не просто так пришла, а за малым сейдом. Поклонившись на все четыре стороны, девушка громко произнесла:

– Привет вам, о подземные духи, и поклон от дедушки! Я, Кайя, дочь Охтэ Странника, внучка Куммы, пришла за каменным сыном!

И вновь ее голос вернулся долгим причудливым эхом, на все лады повторяя ее слова. Кайя могла бы поклясться, что из глубин прозвучал не только ее голос…

«Надо бы выпустить вперед оляпку», – явилась привычная мысль. Но Кайя отогнала ее. Это ее испытание, и она пройдет его сама.

– Духи пещеры, я иду!

Чем глубже в пещеру пробиралась Кайя, тем лучше становилось видно, что творится впереди и вокруг. Поначалу она дивилась этому – ведь столп света остался далеко позади. Но потом она поняла, что это призрачный свет зеленого мха, которым поросли все камни, к каким мох сумел прилепиться. «Как здесь холодно! – думала Кайя, ступая по чему-то сырому и чавкающему. – Холодно и темно, но мох все равно тут везде растет и светится. Холод, сырость… и жизнь…»

Видно, дело было в воде. Вода тут была повсюду. Она текла, струилась извилистыми ручейками по дну, капала с каменных сосулек, блестела на предательски гладких камнях… И каждое движение воды будило эхо. Плеск и капель превращались в неразборчивый шепот множества голосков.

Кайя сперва пыталась прислушиваться к нему, но потом перестала – это было бесполезно. А может, и опасно…

Рядом скатился камень, с бульканьем канул в невидимую воду прямо по пути.

– Ясно, – вздохнула Кайя, вглядываясь в неестественно гладкий, переливчатый пол…

Она сняла каньги, закатала штаны и дальше пошла по подземному ручью, в который обратился пол пещеры. Голени сводило от холода. А по спине бегали мурашки от сильного ощущения, что на нее со всех сторон смотрят. Что-то коснулось ноги. Кайя бросила взгляд вниз, дернулась:

– А-а, рыба!

Большая белая рыба, случайно задевшая ее, была совершенно слепа.

«Это дух пещеры во плоти!» – с трепетом подумала Кайя.

Она чувствовала, что находится уже в ином мире – там, откуда приходят рождения.

Кайя наклонилась и опустила ладонь в воду, приветствуя рыбу. Та ткнулась ей в ладонь и величаво уплыла. Девушка пошла дальше.

Вскоре она снова ощутила прикосновение к ноге. Вкрадчивое, будто кто-то украдкой погладил ее. Теперь Кайя могла поклясться, что это прикосновение уже не случайно.

Затем новое прикосновение – к плечу… И третье – будто кто-то провел ладонью по волосам.

Эти прикосновения вызывали у Кайи странные чувства. Ничего подобного она прежде не испытывала. Она забыла о холоде – внутри нее будто разгорался огонь. Этот огонь живо вызвал в ее памяти тот сон с двумя змеями, что свивались на камне, превращаясь в нечто единое…

Дыхание Кайи участилось, она невольно пошла быстрее, почти не замечая холода ручья.

И вот стены подземного лаза снова расступились перед ней. Кайя оказалась в пещере с круглым сводом.

«Материнское лоно горы!» – с благоговением подумала она, оглядываясь.

В мутном сумраке она видела множество человеческих фигур – казалось, кто-то начал вырезать их в стенах, да так и не закончил. И не только человеческих. Кого тут только не было! В изгибах линий и темных пятнах впадин взор выхватывал очертания зверей, гадов, чудищ…

«Да они шевелятся!»

У дальней стенки пещеры возвышался каменный столб. Здесь каменные сосульки, свисавшие со свода, и каменные зубы, выраставшие снизу, встретились и сплелись в могучую колонну, подобную стволу старого дерева. Столп блестел от сочившейся по нему воды и, кажется, светился изнутри собственным зеленоватым светом.

Кайя поклонилась каменному дереву и, стараясь говорить твердо, произнесла:

– О могучие духи пещеры! Я пришла за ребенком…

Тьма сгустилась, наполнилась движением. Неподвижный пещерный воздух, тысячелетиями не знавший дуновения ветра, задрожал от нечеловеческого смеха.

«Ты хочешь ребенка от сейдов, маленькая шаманка? Ха-ха! Мы тебе охотно поможем…»

Кайя вдруг поняла, что не может двигаться. Ей показалось, что множество рук – или лап, или клешней? – одновременно схватили ее, не давая не только шевельнуться, но даже дышать.

«За каменным ребенком дело не станет… Только сумей потом разродиться, ха-ха…»

Жгучие образы, что последнее время посещали сны и мысли девушки, разом обрушились на нее, заставляя мутиться разум и слабеть тело. Танец змей в синем сумраке… Грозный аклут, предлагавший себя в морские мужья… Чернокрылый Анка, его железные перья и пух на груди…

Животворные силы земли были здесь так сильны, что сам воздух сгустился – не вздохнуть. Кайе чудилось: схвати ее подземные сейды, утащи прямо в стены пещеры – она и рада будет…

– Нет, нет! – собрав все силы, воскликнула она. – Меня послал дед Кумма… Это ему нужен сын, рожденный в материнской пещере!

Каменные руки и лапы неохотно разжались. Пещера наполнилась ворчанием и смешками.

«Старый Кумма решил завести наследника? Хе-хе! И послал за ним своего человечьего потомка? Ишь, затейник! Тогда мы тоже пошутим… Шаманка, погляди себе под ноги!»

Кайя, глотая воздух, послушно опустила взгляд к земле и увидела у себя под ногами гладкий, отливавший синевой камешек. Самый обычный маленький окатыш, измазанный в глине. Таких полно валяется по берегам лесных речушек…

Кайя огляделась – не пропустила ли чего?

«Это и есть малый сейд?» – чуть не спросила она.

И тут увидела, что камешек двигается. Он медленно ползет к ней…

Кайя наклонилась и положила руку на мокрую землю. Окатыш заполз на ладонь и там замер неподвижно.

«Отнеси мальца Кумме. Ему ведь спешить некуда?.. Так ты точно не хочешь каменного мужа, маленькая шаманка? – прошептали над самым ухом так, что Кайю бросило в жар. – Точно не хочешь стать матерью сейда?»