– Ну, говорите, чего надо? – зевнув, спросил Арнгрим, опираясь спиной о коновязь.

Братья остановились. Они пытались улыбаться, однако были странно бледны. И глядели на Утопленника не отрываясь, то ли ожидая чего-то, то ли боясь. Наконец Одд заговорил.

– Радуйся, брат! Мы пришли с добрыми вестями.

– Неужто принесли мне весть о наследстве? – съязвил Арнгрим.

– Да, ты получишь свое наследство.

Одд вытащил из поясного кошеля тряпицу, принялся разворачивать. В свете звезд тускло блеснуло узорчатое золото. Арнгрим сразу узнал с детства знакомый перстень отца. Поверив наконец в добрую волю родичей, он почтительно принял сверток…

Гейр, пользуясь тем, что руки старшего брата были заняты, изо всех сил ударил его в лицо. Голова Арнгрима резко дернулась, затылок ударился о столб коновязи. Глаза Утопленника закатились, ноги подогнулись. Он сполз по столбу наземь и больше не шевелился.

– Хороший удар, – кивнул Одд. – Аж столб покачнулся!

– Не очень. – Гейр с досадой поглядел на скорчившееся на земле тело. – Поторопился!

– Еще немного, оборотень бы протрезвел, и мы бы так просто с ним не справились, – утешил его брат.

– Эх, теперь тащить его…

– Поторопимся, он скоро очнется!

Младшие братья подхватили старшего под мышки и поволокли к причалу, будто захмелевшего пьяницу. Арнгрим тащился кулем, свесив русоволосую голову. Кровь капала с затылка в дорожную пыль.

– Может, для надежности ножом по горлу? – тяжело дыша, спросил Гейр.

Одд решительно мотнул головой.

– Пойдут сплетни, когда море выбросит тело… Кроме того, мне показалось, старший Хальфинн, что сопел там на скамье, не так уж пьян… Когда оборотня выбросят волны, пусть все думают – во хмелю упал с пристани, расшиб голову, утонул. Кто докажет?

Впереди раздавался глухой рокот прибоя. По небу бежали облака. В разрывах сияли звезды, отражаясь в волнах фьорда. Вдалеке, еле видные во тьме, чернели горы на дальнем берегу.

– Страшное дело сделали мы, брат… – выдохнул Гейр, роняя тяжелое тело на пристань.

– Да, страшное, но и великое.

– Неужели проклятие нашего рода наконец исчезнет?

– На все воля богов! – торжественно ответил Одд. – Помнишь, что сказал о нем жрец в Эйкетре?

– Да… – Гейр нахмурился. – Хотя слова жреца были темны, пришлось спрашивать еще раз…

– Отец хотел полной ясности. Разве можно было оставлять старика в мучительном неведении?

– Но жрецы сказали про Арнгрима…

– Они сказали: «Его место в море», – отрезал Одд. – Вернем же беспокойного Утопленника на его место!

Братья с усилием спихнули лежащего без памяти Арнгрима с пристани. Проводили взглядом тело, медленно погружающееся в темные воды.

– Лишь бы не вылез, – пробормотал Одд.

– Гляди! – Гейр указал на черные громады гор вдалеке. – Какая туча поднимается!

– Вот и отлично, – кивнул его брат. – Дождь смоет следы.

– Вышние боги нам поистине благоволят!

И братья ушли.

Арнгрим тонул. Впрочем, он ничего не сознавал и не понимал, что с ним. Его тело медленно погружалось все глубже, а кровь, вытекая из раны на разбитом затылке, клубилась темным облачком в зеленоватом тумане.

«… лишь бы кровь твоя не попала в море…» – слышался издалека чей-то очень знакомый голос.

«Крум? Ты здесь?»

«Будь осмотрителен, принося жертвы!» – раздался в зеленом тумане другой, старческий голос. Кажется, голос ховгоди.

«Кровь, пролитая у воды, пойдет морским богам…»

Руки и ноги Арнгрима медленно зашевелились. Сознание возвращалось к нему, но было пока слишком туманным, наполовину спящим.

«Что со мной?»

Он был жив – и мертв. Бодрствовал и в то же время спал.

И спал он очень, очень долго…

С того самого мига, когда драккар Везунчика погиб в водах моря Нево, разбившись о подводные скалы… С того мига, как Везунчик, погружаясь, увидел перед собой прекрасный лик той, кого принял за богиню Ран…

Он все время спал. Водил хирд во сне. Убивал во сне.

Нет, изредка он все-таки пробуждался. Богиня посылала его в очередной поход, но что-то выдергивало Арнгрима из вечной дремы. Заклинание, рушившее липкие чары… Яркий луч солнца среди темной зимы… Полный сострадания взгляд словенской девушки…

В такие мгновения Арнгрим просыпался и обретал свою волю. Но воля Синеокой тут же подминала его. И цепи снова становились незримыми и неощутимыми.

«Добро пожаловать в мое войско, красавчики!»

На морском дне много мертвых. И поросшие ракушками скелеты, и обглоданные рыбами полуразложившиеся трупы, и с виду совсем как живые, замороженные во льду. Все смотрят с бесконечным обожанием на синеглазую госпожу, готовые выполнять любые приказы. От госпожи зависят их сила, их существование, смысл их войны.

Сегодня богиня чем-то встревожена. На прекрасном лице заметны следы едва ли не страха… Она делает жест, призывая воина к себе.

Арнгрим радостно выходит из строя, преклоняет колено.

«Иди сюда, Арнгрим Везунчик! Обними меня крепче!»

«Мне?.. Обнять… тебя?!»

«Быстрее, времени совсем мало!»

Онемев от такой чести, Арнгрим встает и делает шаг навстречу. Руки богини нетерпеливо обхватывают его плечи – и они проваливаются куда-то вниз, в холодную зеленую тьму, в ледяную черноту…

Арнгрим спускается все глубже, словно тот брат из его сна, который сражался с чудищами. А может, и тот, кто понемногу становился морем, – и это несравнимо страшнее. Он предпочел бы встретиться в битве с десятком чудищ, лишь бы самому чудищем не стать!

«Ты уверен?»

На дне бездны вдруг открываются огромные желтые глаза и смотрят прямо на него.

Этот взгляд прожигает насквозь. В невыносимом холодном свете Арнгрим корчится от боли, почти чувствуя, как невидимый огонь уничтожает его ветхое человеческое тело…

«Такое зрелище не для людей!» – успевает подумать он.

И в тот же миг – короткий, но Арнгрим знал, что никогда не забудет его, если выживет, – он сам взглянул глазами того, кто смотрел на него из тьмы.

Он увидел над собой луну с ее безжизненными пиками и долинами. Она занимала все небо, медленно катясь над землей. Она была не мертвая и не живая, не спала и не бодрствовала. Она тоже была богиней…

И он любил ее – от начала веков. Он тосковал в разлуке так, как человек не сумел бы и не вынес. Он стремился к ней, он ждал ее тысячелетиями и готов был ждать до конца мира. А когда настанет миг, действовать мгновенно.

И вдруг весь океан, со всеми его рыбами, чудищами и богами, устремился вверх…

А над Яренфьордом бушевала буря.

Тяжелая черная туча, зашедшая с полуночи, принесла ледяной ветер невиданной мощи. Он выл и ревел, ломал деревья, срывал дерн с крыш, колотил корабли о причалы. Валы с грохотом рушились на берег. Люди молили о милости морских богов: щедрого Эгира, грозного Ньорда, его жену Ран – владычицу бурь:

– Усмирите своих дочерей, оседлавших волны!

В кормильне Рольфа встрепанный Крум тормошил младшего брата:

– Просыпайся, Дарри! С Арнгримом беда!

В усадьбе ярла Арна Богача той ночью тоже никто не спал, и не из-за бури. Не так уж Одд и Гейр опасались буйства ветра и волн, хотя те явно были насланы какими-то темными богами. Куда больше сыновья ярла боялись, как бы Утопленник не вернулся.

Арнгрим очнулся на скале среди моря от яркого солнца.

Пронзительно орали чайки. Со всех сторон слышался плеск волн. Арнгрим приподнял голову и застонал от резкой боли в затылке. Лицо жгло как огнем, страшно хотелось пить. Везунчик с трудом сел и, щурясь, огляделся.

Куда ни устремлялся воспаленный взор, он повсюду натыкался на воду. Но вдалеке, справа и слева, тянулись гористые берега. Арнгрим понял наконец, где оказался, и это его ошарашило.

«Устье фьорда! Что за дурацкие шутки? Кто меня притащил на скалу?! Дарри, что ли? С него станется…»