Александра сбросила вызов и хищно улыбнулась. Что делать с новичком, она решит, когда будет готов анализ его ДНК. Если он окажется пустышкой — что ж, его проблемы, что с ним будет дальше, но в Академии духу его не останется. Герега не прощают пренебрежения. А вот если это ценный экземпляр… Тогда ледяной принцессе придётся подвинуться. Она ведь обещала не мешать охоте? Ну так пусть выполняет обещание!

Винсент посмотрел на замолкший смарт, хотел было отложить его в сторону, и тут вдруг осознал, чем хвастается Пьер, не обративший никакого внимания на то, что босс разговаривает с кем-то — ему хватало внимания приятелей.

— … и тут этот безродный заваливает в душевую, а там эта рыжая в чём мать родила. Как она орала… А я всего-то поменял иконки на дверях…

Гогот свиты перекрыло рёвом Гарсии.

— ТЫ СДЕЛАЛ ЧТО⁈

Свита уставилась на него большими круглыми глазами.

— Чего ты орёшь? — недоуменно поморщился Пьер. — Я поставил на место этого марсианского выскочку. Теперь его «москиты» сожрут с причёской и костями, они терпеть не могут, когда их девиц кто-то обижает.

— Ты идиот… — Винсент лихорадочно открыл чаты переписки, отыскивая нужный.

Если слухи уже ходят, значит, кто-то видел…

Принц: набирает сообщение

Профессор Мориарти: поздно (=

Профессор Мориарти: Уже продано (((=

— Пиздец… — выдохнул Винсент, откидываясь на спинку кресла и прикрывая глаза ладонью.

— Чего? — не понял Пьер. — Ты это из-за какой-то мелюзги так распереживался?

— Тебе пиздец, — не убирая руку от лица, отозвался Гарсия. — Дело не в этой рыжей соплячке. Вместе с ней в душевой была Александра Герега. И возможно, не только она одна.

В комнате повисла гробовая тишина.

Когда её прорезал звук сигнала от входной двери, все невольно вздрогнули. Винсент тронул кнопку, снимая блокировку замка, и в гостиную вошла светловолосая девушка с ледяными серыми глазами, которые сразу уставились на Пьера.

— Я так и знала, что найду тебя здесь… Привет, Винсент. Извини, у меня дело к твоему… подопечному, — Лита «Ведьма» Рейвен выплюнула это слово, как будто на нём вдруг проросла плесень. — Пьер Сатин Жан де Грейли, вчера ты прилюдно опозорил мою младшую сестру. Я вызываю тебя на поединок.

— На истребителе против меха, что ли? — заржал Пьер, но его смех прозвучал в полной тишине. Никто его не поддержал. Впрочем, такие мелочи его никогда не смущали.

— Винсент, «Монарха» дашь погонять? — развязно обратился Пьер к своему патрону.

Винсент не успел ответить.

— Эй, ты берега-то знай, — вмешался Гоззо. — На «Монархе» против истреба — да над тобой вся Академия ржать будет.

— Ну да, и над нами тоже, — поддержал Бриан. — Скажут, мы такие трусы, что против «москитов» без меха боимся выходить.

— Меня, между прочим, вызвали, — Пьер повысил голос. — Имею право выбирать!

— Выбирать — да. А вот нас и Винсента позорить — нет! — Сантьяго тоже заговорил громче.

— На холодном оружии, — голосом Литы можно было проводить глубокую заморозку продуктов.

— Эй, я всё ещё выбираю оружие! — рявкнул Пьер.

— Речь не об оружии, а о типе поединка, — тихо зарычал почти доведённый до бешенства Винсент. — Это с равными ты можешь решать, на каком мехе будешь драться. А между факультетами нужно устанавливать тип сражения, если действительно не хочешь из нас всех посмешище сделать!

— Можешь брать любое, какое захочешь, — холодно сказала Ведьма. — Если, конечно, не струсишь встать со мной лицом к лицу.

— А ты с чем придёшь, со сковородкой? — продолжал издеваться Пьер.

— Ты ещё Михалычу предложи с гаечным ключом выйти! — завёлся Яго.

Узкие розовые губы Литы тронула нехорошая усмешка.

— Увидишь — узнаешь. Тебе понравится, обещаю.

— Характер поединка? — вмешался Винсент. — До первой крови, до смерти?

В окончании фразы промелькнула плохо скрытая надежда. Он уже практически мечтал о том, чтобы кто-то прибил этого идиота и избавил его от постоянной головной боли. Было ошибкой дать ему возможность поговорить с отцом.

Пьер окончательно стал неуправляемым, как только уверовал, что ему всё можно и всё сойдёт с рук. Ну ещё бы, сам король Родриго дал ему совет, как действовать.

Вот только Пьер — не король, и возможности у него не королевские. Да и характер, если начистоту, тоже.

— На тупых клинках. Пока кто-то из нас не запросит пощады, — усмешка девушки превратилась в оскал.

— Принято, — Винсент хлопнул ладонью о стол. Это пора было прекращать, пока придурок не наговорил такого, что на поединок вызовут уже самого принца. — А теперь, если ты не против, у нас дела.

Ведьма с безукоризненной вежливостью попрощалась с ним, развернулась и пошла к выходу, сама похожая на клинок, узкий и смертоносный.

Дверь за ней закрылась.

— Ну, можно считать, что я выиграл, — Пьер делано зевнул. — У меня второе место в топе фехтовальщиков на рапирах. А у этой плоскодонки что? Она ни разу ни в одном турнире не участвовала.

Винсент не ответил. Он слишком хорошо знал такие улыбки.

Правда, видел он их до сих пор не на хорошеньком девичьем личике, а на лице своего наставника по фехтованию. И улыбался смуглый до черноты, сухой и жилистый маэстро рапиры так только в одном случае — когда его ученик, ещё слишком самоуверенный, чтобы прислушиваться к собственным инстинктам, на полном ходу влетал в расставленную ловушку.

И наставник тоже никогда не участвовал ни в каких турнирах…

У Пьера не будет лёгкой победы. Если вообще будет. Но предупреждать его Винсент больше не собирался. Если делает такие глупости — пусть сам их разгребает, как хочет.

С Винсента было достаточно. Однако от булавочного укола он всё-таки не удержался:

— Только не забывай, что тебе пиздец от Гереги…

И с удовольствием отметил сквозь слегка разведённые пальцы, как перекосилось лицо у Пьера.

Ну ещё бы… Александра — не тот человек, которого иметь во врагах было полезно для здоровья…

Утро началось не с кофе.

Случилось невозможное — я проспал. Подорвался от звонка АЛа, торопливо оделся и помчался в учебный сектор.

Уже на бегу проверил переписку — моя невеста хранила гордое молчание. Я вспомнил, как вчера она шарахалась от меня, и всерьёз задумался, кого же она так боится — меня? Или себя?

Тренировки с парнями отпали, и я решил после занятий отловить Снежку и узнать ответ на этот животрепещущий вопрос. А пока нужно было успеть на занятия раньше, чем войдёт преподаватель.

У меня даже получилось. Но это оказалось всё, что у меня получилось. Сосредоточиться на лекции уже не выходило: спину непрерывно сверлил чей-нибудь тяжёлый взгляд. У всей «стаи» Комарова внезапно нашлись занятия в одной аудитории со мной, и они по двое, по трое оказывались сидящими позади меня.

Это раздражало. В конце концов, я позволил Касу съездить мне в челюсть не для того, чтобы теперь в моей спине сверлили дырки глазами. И отнюдь не для орденов.

Я решил прояснить этот момент, когда мы с Комаровым окажемся в одной аудитории, но даже этим планам не суждено было осуществиться: на перемене Маршал вызвал меня полетать, и закрутил такую карусель, что мне пришлось серьёзно выкладываться, чтобы сохранить паритет. Какое там поговорить — я дышать успевал через раз от напряжения.

У нас всё ещё была ничья, когда преподаватель принудительно прервал наши догонялки.

— Голубчики, — услышали мы, когда вылезли из капсул, роняя капли пота с волос, — меня безмерно радуют ваши таланты и энтузиазм, но хотелось бы, чтобы вы уделили немного внимания не столь, может быть, интересным, но от того не менее важным вещам, как моя лекция…

Пришлось уделить.

Гонял он нас в конце занятия в хвост и в гриву, к нашей чести — мы отбились.

Но меня это не спасло.

Едва я поднялся и направился к Комарову, мне преградила дорогу одна из его девиц. Мне её никто не представлял, но я помнил, что она вроде бы мелькала пару раз поблизости, когда я гулял со Снежкой по парковому лабиринту.