— Я не могу… Это всё, что я строил! — выдохнул Алан.

— Альтернатива? — женщина наклонилась вперёд. — Завтра вы — банкрот. Послезавтра — мишень для судебных исков. А послепослезавтра… — она бросила взгляд на окно, за которым лежал весь город, — вы можете стать тем, кого находят в своём кабинете с пулевым отверстием в голове. Версия — самоубийство из-за финансовых неудач. Хотя мы-то с вами знаем, что это будет не самоубийство.

Калхоун медленно опустился в кресло. Он смотрел на этих людей. Они были не бандитами с пистолетами, а хирургами от бизнеса. Они пришли не за его жизнью, а за его душой. За его делом. И они знали все его слабые места.

Он посмотрел на экран планшета. Красные цифры долга кричали ему о неминуемом крахе. Он посмотрел на невозмутимое лицо женщины и на молчаливую громаду мужчины. У него не было выхода. Все двери, которыми он когда-то хвастался, теперь оказались запертыми. Эти люди просто открыли последнюю — в его личный ад.

— У вас есть контракт? — тихо спросил он, и в этих словах прозвучала капитуляция всей его жизни.

Женщина достала из портфеля один-единственный лист бумаги.

— Конечно. Подписывайте здесь. И ваш кошмар закончится к утру.

Алан Калхоун взял дорогую перьевую ручку, которую ему подарили к двадцатилетию компании. Та самая компания, контроль над которой он сейчас отдавал. Он поставил подпись. Она жгла бумагу, как клеймо.

— Работать с вами — удовольствие, господин Калхоун, — сказала женщина, забирая контракт.

Когда они вышли, Алан остался один в своём роскошном кабинете. Он был спасён. Но впервые за 30 лет он больше не был хозяином за этим столом. Он был всего лишь высокооплачиваемым управляющим. Алчному главе деваться было некуда, и он согласился, заплатив самую высокую цену, какую только может потребовать деловой мир — цену собственной империи.

Аркадий Викторович Громов сунул руку в ящик стола и погладил кончиками пальцев воронёный ствол пистолета. Подарок отца на совершеннолетие… И способ закончить всё одним махом. Достать, приставить к виску, выжать спусковой крючок — и всё закончится. Вообще всё.

Соблазн был очень велик. Слишком разительно отличалась его жизнь теперь от той, которую он вёл всего неделю назад.

Неделю назад он был баловнем судьбы, владельцем перспективного старт-апа, которого осаждали конкуренты с предложением денег. Он всем отказывал, веря в прибыльность проекта.

А потом его обвинила в изнасиловании девушка, с которой он познакомился в баре. Он же ничего не помнил — слишком много выпил в тот вечер, и не мог доказать свою невиновность. Изнасилование оказалось в компромате инфобомбы, и безвозвратно разрушило его репутацию.

Громов с мучительной ясностью припомнил только что состоявшийся разговор с Владимиром, его лучшим другом и партнёром по бизнесу.

— Аркадий? Заходи, нам нужно поговорить.

— О чём? — буркнул Аркадий, проходя в кабинет друга.

— Об этой истории со Светланой, — отозвался Владимир.

— И ты туда же… — скрипнул зубами Громов, садясь в кресло для посетителей. — Ну не трогал я её! Не мог…

— Но ты сам говорил, что ничего не помнишь, — наставительно проговорил Владимир. — Что слишком много выпил. А когда человек слишком много выпил, он себя не контролирует. Значит, могло быть.

— И что теперь? Ты тоже от меня отвернёшься, как все остальные? — спросил Аркадий.

— О чём ты говоришь⁈ — возмутился Владимир. — Я твой лучший друг, если ты не забыл. Я от тебя не отвернусь. Но как лучший друг, должен кое-что тебе сказать…

— Говори, — вздохнул Аркадий.

— Вся эта история пятном ложится на нашу компанию. На твоём месте я бы отошёл в сторону, чтобы не очернять репутацию фирмы…

Дальше Громов не слушал. Он поднялся и пошёл к себе. Владимир что-то продолжал говорить, но все его слова слились в монотонное жужжание, не несущее никакого смысла. Отойти в сторону, чтобы не очернять репутацию компании, значит…

Аркадий снова погладил пистолет.

Его девушка порвала с ним, как только узнала об обвинении. Даже слушать не стала никаких объяснений и оправданий. Насильнику не было места в её жизни. Точно так же отсеялись все друзья, которых, как он думал, у него было много. Кто-то прямо в лоб заявил, что не желает иметь ничего общего с таким отморозком, кто-то, пряча взгляд, с виноватой улыбкой извинялся, что очень занят, но обязательно перезвонит — и не перезванивал… А теперь ему не осталось места и в компании, которую он с такой верой в будущее создавал…

Пальцы сомкнулись на рукояти пистолета, и тут в дверь постучали. Владимир не стал бы стучать, он вошёл бы, распахнув дверь настежь, как делал это не раз на правах лучшего друга. Значит, это не он. На миг шевельнулось желание послать всё к чёрту — и нежданного визитёра тоже, но тут Аркадию на ум пришло, что впервые за эту безумную неделю кто-то сам пришёл к нему. Не побоявшись пятна на репутации.

Громов со стуком задвинул ящик стола, выпрямился в кресле и сказал:

— Войдите.

Вошедший выглядел… никак. По отдельности взгляд выхватывал аккуратную, волосок к волоску, строгую причёску, водянисто-серые глаза, скульптурно вылепленный нос, тонкие жёсткие губы, безукоризненный белый воротничок рубашки под строгим деловым костюмом, идеальный узел галстука — но вместе всё это смазывалось, сливалось в какое-то сплошное серое пятно, ускользающее из памяти сразу, стоило отвести взгляд.

Он обозначил вежливый полупоклон, прошёл к столу, сел в указанное кресло для посетителей, и положил перед Аркадием электронную визитку.

На плоском голоэкранчике значилось: «Мамонов Юрий Николаевич. Специалист широкого профиля» — и номер смарта. Аркадий смахнул визитку в лоток для бумаг и уставился на нежданного гостя.

— Добрый день, Аркадий Викторович, — поздоровался визитёр. — Я узнал о вашей проблеме. В моих силах помочь вам решить её.

Громов недоверчиво взглянул на него.

— Вы говорите о… — начал он.

— Да-да, об этой истории с якобы изнасилованной девушкой, — подхватил Мамонов.

Аркадий ухватился за это «якобы», как утопающий за соломинку.

— У вас есть доказательства, что изнасилования не было? — жадно спросил он, испытывая настоящий шок. Подумать только, он чуть не пустил себе в голову пулю, а этот невыразительный человек принёс ему освобождение от чудовищного груза вины! Что, если бы он задержался хотя бы на пять минут?..

— У меня есть больше, — жёсткие узкие губы дрогнули в неприятной улыбке. — Но вам не понравится то, что вы узнаете.

— Мне понравится всё, что снимет с меня клеймо насильника, — отмахнулся Аркадий. — Говорите.

Мамонов ловко вынул из портфеля планшет и выложил его перед Аркадием. На экране была открыта чья-то переписка.

Аркадий всмотрелся в строчки, и почувствовал, как по спине крадётся предательский холодок. Это не могло быть правдой…

«Светик, у меня есть для тебя работа», — писал его лучший друг Владимир.

«Надеюсь, лёгкая и приятная», — отвечала девушка по имени Светлана.

«Легче и приятнее не бывает».

«Выкладывай».

«Нужно будет познакомиться в баре с моим компаньоном Аркашей, напоить его до беспамятства, а потом обвинить в изнасиловании».

«Воу. Зачем так сурово?»

«За компанию предлагают хорошие деньги, Бакстер Матьюз готов хоть сегодня подписать контракт, а этот осёл упёрся и отказывается её продавать. Надо устранить его, чтобы я мог продать фирму беспрепятственно».

«Тогда я хочу процент от продажи».

«А тебе палец в рот не клади…»

Дальше Аркадий не читал. Не мог. Он откинулся на спинку кресла, несколько раз сжал и разжал кулаки, тряхнул головой.

— Это… это правда? — ошеломлённо выдохнул он.

— Как видите, — безжалостно сказал Мамонов. — Ваш лучший друг пошёл на такие меры ради возможности получить все деньги за вашу компанию.

— Я его сейчас… — Аркадий начал подниматься.

— А вот это лишнее, — начал было Мамонов, но Громова было уже не остановить.