Мне стало смешно. Конечно, я кавалер. А Чарити — моя дама. И когда мы вырастем, мы обязательно поженимся. Я знал это с самого нашего знакомства. И неважно, сколько мне лет — я всегда буду её любить. По-настоящему.

Я так и сказал ей. Она снова поцеловала меня в щёку, сказала, что тоже очень меня любит, и на стол передо мной поставили большой торт с пятью свечками.

— Загадай желание, — сказала мама. — Только не говори вслух, какое, а то не сбудется. А потом задуй свечи.

Конечно же, я загадал жениться на Чарити, и чтобы у нас было много детей. Они тоже будут Рюриками, и с ними все будут в хороших отношениях. И мы будем устраивать им такие же замечательные дни рождения.

Я задул свечки, все захлопали в ладоши, папа с мамой разрезали торт на много маленьких кусочков, и их раздали всем, кто сидел за столом, подали чай и сладкое… Все ели, пили, болтали и смеялись, взрослые вели свои важные разговоры, а я смотрел на них, и мне было немного странно от того, что у меня появилась моя маленькая тайна — желание, которое я загадал, и которое нельзя было никому говорить.

Вечером, когда стемнело, мы с Чарити удрали от всех в сад, на самую верхушку возвышенности, на которой расположился наш дом. Сверху была видна ярко освещённая веранда, с которой постепенно разъезжались гости, садовые дорожки с фонариками, и самое главное — звёзды.

— Вот это облако, — я показал пальцем на туманное облачко, — деда говорит, что это люди строят огромный корабль — «Ковчег». Когда я вырасту, я полечу на нём покорять звёзды.

— Тогда мне придётся лететь с тобой, — сказала Чарити.

— Конечно, мы же обязательно поженимся, — ответил я, — а муж и жена должны быть вместе, как мои папа и мама.

И тут же испуганно прикусил язык. Я назвал своё желание. Что, если теперь оно не сбудется?

— Обязательно поженимся, — уверенно сказала Чарити. — И все звёзды будут нашими.

У меня отлегло от сердца. Я же не сказал, что загадывал именно это желание, просто сказал, что мы поженимся — я это знал всегда. Наверное, не будет считаться, что я проговорился?

— Вот вы где, голубки, — к нам пришли дед и дядя Лоуренс.

— Чарити, нам пора, машина уже ждёт.

— Папа, Юлий говорит, что вон то огромное облако — это «Ковчег», — затараторила девочка. — Когда мы вырастем, мы поженимся и полетим на нём к звёздам!

— Какие далеко идущие планы, — добродушно рассмеялся дядя Лоуренс, взяв за руку дочь. — Надеюсь, там, среди звёзд, вы не забудете нас, стариков?

— Конечно же нет, — великодушно ответил я. — Обещаю, что будем звонить каждую неделю.

Взрослые переглянулись.

— Боюсь, это будет невозможно, Юлий, — мягко сказал дед. — Колонисты будут погружены в крио-сон, весь полёт вы проспите…

— Это сейчас невозможно, — ответил я. — Но пока мы вырастем, человечество что-нибудь обязательно придумает.

Мне десять. Как все мои ровесники из знатных семей, я учусь в школе. Всю неделю мы проводим в её стенах, и только на выходных машина отца забирает меня и отвозит домой. Не в тот лесной дом, где я вырос, в другой. У нас много разных домов, и свои школьные годы я должен буду провести в этом, городском. А в лесной дом, где мы с Чарити мечтали стать космонавтами и полететь на «Ковчеге», я отправляюсь на каникулы. Иногда Чарити составляет мне компанию, и это самые счастливые дни в моей жизни.

Не всем по нраву моя дружба с дочерью дяди Лоуренса Кроу. И особенно то, что я не скрываю своего отношения к ней как к будущей спутнице жизни. У неё образовалась целая свита поклонников, которые считают, что у них тоже должен быть шанс побороться за её сердце. На самом деле ими движет то, что её отец — такой важный человек. Премьер-министр при Рюрике — это очень серьёзно, и их семьи поддерживают в своих сыновьях стремление потеснить меня.

Я Рюрик, и это с одной стороны окружает меня подхалимами, а с другой — завистниками. Дед и отец много разговаривали со мной перед тем, как я отправился в школу. Они постарались, чтобы я понял — не все будут относиться ко мне хорошо только потому, что я — Рюрик. Будет много тех, кто захочет со мной дружить, чтобы их семьи получили какие-то преимущества. И будут те, кто станет меня ненавидеть только потому, что я — Рюрик. Тех и других следует держать на расстоянии, а близко к себе подпускать только тех, кто делом докажет, что он действительно на моей стороне.

А ещё я должен во всём и всегда быть первым. Потому что я — Рюрик. В учёбе, в спорте, в любых испытаниях — я должен быть первым, потому что это мой долг. Я не буду править, как мой старший брат Антон, но я всё равно должен быть примером для всех, тем, на кого будут равняться.

В первую очередь мне пришлось стать первым в фехтовании. Потому что в первую же неделю учёбы один из новых поклонников Чарити бросил мне вызов. Он решил, что если он меня побьёт, то Чарити забудет про меня и станет дружить только с ним. А я, как вызванная сторона, потребовал поединка на учебных шпагах по всем правилам.

Нас всех учили фехтованию. Считалось, что это развивает ум, стратегическое и тактическое мышление, реакцию — и в общем-то так это и было. Но я был Рюриком, и со мной занимались лучшие учителя ещё до того, как я пошёл в школу. Как и со всеми. Вот только не все могли позволить себе таких преподавателей, какие были у меня.

Мой соперник был старше меня на год и считал, что это даёт ему преимущество. Он был выше меня и наверняка считал, что сильнее и опытнее. Его ожидало горькое разочарование. Я оказался подвижнее, выносливее и точнее в исполнении приёмов фехтования, мой противник безуспешно пытался атаковать, нарывался на контратаки с разных сторон, устал, выбился из сил, и тогда я провёл блестящую атаку, которая закончилась картинным уколом в грудь.

Чарити повязала мне на руку ленточку из косы, и я носил её на рукаве всю школу. А её свита с завидной регулярностью пыталась отнять у меня этот приз, но ни разу не преуспела. Я был и остался лучшим фехтовальщиком в средних классах, а потом и в старших.

К тому времени у меня образовалась своя свита, ничем не уступавшая свите моей невесты. Из девочек. Не было числа ухищрениям, на которые шли знатные красавицы, чтобы вытеснить Чарити из моего сердца. Но мы хранили верность друг другу.

Мне четырнадцать. Я лучший по фехтованию, пилотированию, астрономии и астрофизике в школе. По остальным предметам — лучший в классе. Сегодня знаменательный день — нас впервые будут испытывать на центрифуге для космонавтов.

Все мы прошли тщательный медосмотр. К испытаниям допустили не всех, но мы с Чарити прошли отбор. Тех, кто был допущен к тренировкам, собрали в зале для конференций.

— Прежде чем мы приступим, — начал вступительную речь доктор, — я расскажу вам, для чего нужны испытания на центрифуге. В первую очередь для того, чтобы проверить, как ваш организм справляется с перегрузками. Позднее, после цикла тренировок, вы будете учиться управлять кораблём в условиях перегрузки. Наверняка вас интересует, как будет проходить первое испытание? На вас будут закреплены медицинские датчики, вы будете помещены в специальное кресло, над которым расположены видеокамера и микрофон, так что у нас будет возможность отслеживать ваше состояние и поддерживать двусторонний контакт. В руку вам будет дана тангета с кнопкой, на которую вы будете нажимать, выполняя мои задания. Например, нажать кнопку, как только увидели вспышку света. Так мы проверяем вашу скорость реакции на раздражитель. У тангеты есть ещё одна функция. Если вы потеряете сознание, ваша рука расслабится, тангета выпадет и мы поймём, что с вами не всё в порядке. Тогда центрифуга будет остановлена, вам окажут помощь, но к дальнейшим испытаниям вы уже не будете допущены.

— А какая перегрузка максимально допустима? — спросил я.

— Зависит от условий, — ответил доктор. — Юрий Гагарин выдержал 12 g. Современному космонавту достаточно 8 g, чтобы пройти отбор. Но вы подростки, поэтому с вами мы будем начинать постепенно, наращивая по мере прохождения испытаний, от 3 g и выше, но не более 6 g.