— Вдруг тут есть выжившие? — пропели сёстры Тайсон.

— Симбионтам надписи точно без надобности, — добавил Локман.

— Тогда контакт «Ковчега» и ксеносов должен был состояться сравнительно недавно, — заметил я. — Иначе как объяснить, что кто-то может быть жив спустя сотни лет?

— Может, живых на самом деле уже и нет, — возразила Синтия. — Но проверить надо.

Я вызвал схему уровня в том секторе, где мы высадились, нашёл вентиляционную шахту и поискал обходные пути к ней. Нашёл узловое пересечение, до которого мы могли добраться обычными коридорами, не забираясь в технологические тоннели.

— Нам сюда, — я отметил точку и маршрут до неё, разослал на парсеры скафандров группы.

— Всем лезть в вентиляцию нет смысла, — настаивал по дороге доктор Килл. — Могу пойти я. Мне нужно добраться до основных систем корабля, чтобы подключиться к ним.

— Идти должен я, — возразил Тень. — Симбионты меня не видят.

— Зато тебя видят возможные ловушки, — заметила Синтия. — Если ты влипнешь в капкан без сопровождения, как ты будешь выбираться? Кто тебя вытащит?

— Зачем выжившим оставлять ловушки? На кого? — удивился доктор.

— На тех же симбионтов, — ответил Локман.

— Разделяться плохая идея, — пропели ведьмы. — Всем стоять, впереди кто-то есть.

— Это работа для меня, — с этими словами Тень скользнул вперёд, скрывшись за пересечением двух коридоров.

— Одинокий одержимый, — прокомментировали сёстры Тайсон.

Тогда пошли, если одинокий, — распорядился я.

Осторожно выглянув из коридора, я увидел, как Тень незаметно подкрадывается к бредущему куда-то носителю симбионта. Так и не замеченный им, он подошёл вплотную сзади и одним выстрелом уничтожил свою цель.

— Отличная работа, — похвалил я его, подходя к безжизненному телу.

Симбионт был цел, начал выбираться из тела, и я поглотил его, но тут же растерянно покачал головой.

— Что? — хором спросила меня группа.

— Это что-то дикое, на уровне сознания зверя, — ответил я. — Или сторожевой собаки. Никакой ценной информации…

Покинув место этой короткой стычки, мы пошли дальше. По сторонам коридора виднелись двери в комнаты, где могли быть какие-нибудь зацепки, но мы игнорировали их, пока не наткнулись на ответвление коридора, ведущее в другой отсек. Над ним красовалась надпись крупными буквами: «АРЕНА».

Этот коридор мы не могли оставить без внимания. Осторожно пробираясь по нему, мы вскоре начали слышать отдалённые голоса, гул и рёв, и наконец нашим взглядам открылось удивительное и невероятное зрелище, какого совсем не ожидаешь увидеть на космическом корабле.

Это действительно была арена для гладиаторских боёв. Восьмиугольник, окружённый сетчатым ограждением, был залит лучами прожекторов. Вокруг амфитеатром поднимались трибуны, заполненные зрителями. В вип-ложе размещался грузный человек с жестоким одутловатым лицом.

К дверям арены подвезли крио-капсулу, уже подготовленную к извлечению находящегося внутри колониста. Ошарашенно хлопающего глазами человека вытряхнули на арену, следом подвезли вторую капсулу, и процедура повторилась.

На огороженной площадке оказались два растерянных, испуганных человека, не делающих никаких попыток напасть друг на друга. Но спустя минуту они начали изменяться, становясь похожими на того одержимого, который атаковал нас в хранилище. Один оказался немного выше, другой — коренастее, и это была единственная разница между ними, какую можно было определить на глаз.

— На арене две экспериментальных модели, А23–514 и В16–287, — взревел невидимый комментатор. — Дальше мы будем называть их Альфа и Бета. Альфа в красном углу ринга, Бета — в синем.

Одержимые разошлись по углам арены. Альфой оказался тот, что выше, Бетой — тот, что коренастее.

— Интересные у них номера, — зашептала Синтия.

— Интересно, что они означают, — присоединился Локман.

— Рискну предположить, что буква — обозначение хранилища, затем следует номер стеллажа, а за ним — номер капсулы, — предположил доктор Килл.

Тем временем голос комментатора рассказывал о преимуществах испытуемых версий, из которых Альфа был новой моделью, а Бета — уже проверенной моделью. Испытуемые топтались в своих углах октагона, пока не прозвучала команда:

— Бой!

Одержимые бросились друг к другу, сцепились, раскатились в стороны, вскочили и снова ринулись в битву. Они били, душили и рвали друг друга под одобрительный рёв трибун, но это выражение эмоций толпы выглядело странным. Зрители хлопали в ладоши все одновременно, одновременно начинали реветь, словно повинуясь чьей-то команде, и выглядели скорее куклами, чем живыми существами.

Исключение составляли только первые ряды — на них сидели разнообразные одержимые, выглядевшие так, словно прошли через арену, и их реакции казались более живыми и естественными.

Комментатор не замолкал ни на минуту, живо обсуждая каждый приём, проведённый бойцами, но его голос производил странное впечатление: казалось, он не очень-то разбирается в том, что взялся комментировать, и имеет весьма приближённое представление о собственной работе. Он брал энтузиазмом, а не профессионализмом.

— Какая-то пародия на бои без правил, — прошептал Локман.

Мы были с ним согласны. Но за боем продолжали наблюдать.

Альфа брал скоростью и точностью ударов. Бета — силой и медвежьей обманчивой неуклюжестью. И сила постепенно брала верх над быстротой. Альфа использовал ограждение, раз за разом отлетая в сетку, отталкиваясь от неё, чтобы изменить направление своего движения, атаковал с разных ракурсов, но Бета, имеющий чуть более длинные руки, легко парировал его выпады.

Наконец после особенно сильного удара Альфа отлетел в сетку, но не оттолкнулся от неё, а сполз на пол. Бета тут же подмял оглушённого противника под себя, сел сверху и принялся бить, пока его жертва не прекратила подавать признаки сопротивления. Только после этого он поднялся, потрясая кулаками, покрытыми слизью и кровью.

— Великолепно! Захватывающе! — завопил комментатор, приветствуя победителя. — Слово судьям — каким будет их решение о судьбе проигравшего⁈

Я увидел, как человек в вип-ложе показывает опущенный вниз большой палец.

— Дизлайк! — заорал комментатор.

— В Древнем Риме этот жест показывал император, — пробормотала Синтия. — Но эти всё извратили. Подумать только — дизлайк…

— Какая безвкусица! — хором поддержали её сёстры Тайсон.

Я только кивнул. Тем временем с арены утащили тело Альфы, а Бета занял место в первых рядах. Вот, значит, кто сидел впереди — победители арены…

Новая пара капсул поставила ещё двоих бойцов в октагон. Эти после преображения выглядели иначе: подобие гориллы с несоразмерно длинными руками и более мелкий, но более подвижный её собрат.

Казалось, перевес на стороне гориллы: её длинные руки давали ей серьёзное преимущество, как предыдущему бойцу из синего угла. Но ей не хватало медвежьей грации Беты, способной на ловкие движения, неожиданные для противника.

Горилла оказалась попросту неуклюжей, и вскоре более мелкий боец зашёл сзади, пока она неловко разворачивалась, захватил её за шею и начал душить. Горилла топталась на месте, бестолково размахивая руками, но даже их форма и пропорции были таковы, что она просто не могла дотянуться до своего врага.

Сёстры, пользуясь тем, что всё внимание сосредоточено на поединке, рискнули осторожно просканировать окружающее пространство, и поделились своими выводами:

— Похоже, здесь личная вольница местного босса, — прошептала Селена.

— Мы не чувствуем внимания, направленного извне, — добавила Джулия.

— Значит, ни Прима, ни корабельный ИИ не в курсе происходящего здесь, — сделал вывод доктор Килл. — А то место, где сейчас развлекается АЛ, скорее всего, является одной из лабораторий, где симбионты и колонисты «настаиваются», если можно так выразиться.

— И так получаются разные модели, — поддержали ведьмы.

— Но тогда велик риск, что разгромленную лабораторию обнаружат, — лицо Локмана стало озабоченным. — Пойдут за очередной парой, а там АЛ…