Я не знал, сколько длилось это исследование, но наконец Прима принял решение. Волевой посыл через установившуюся между ними связь мгновенно подавил и разрушил всякую возможность сопротивления со стороны юного симбионта. Его волю заменила воля Примы — теперь она одна имела значение. Из напуганной, дрожащей твари симбионт превратился в уверенное в себе существо, точно знающее, что ему делать, как себя вести и куда идти.

Единственным смыслом его существования стала сопричастность делам Примы, и это преображение настолько разнилось с сетью Ковена, что вызывало лёгкую оторопь. Я мог дотянуться до Феликса, не касаясь его физически, стать им, или любым другим подчинённым по иерархии, мог выстроить собственную сеть, которая включила бы в себя сеть Ковена, но была больше неё. Это наводило на мысли о почти божественной власти над всеми, кто входил в иерархию Примы. И хотя я сам не понимал, как это всё работает, я был полон решимости разобраться в принципах взаимодействия симбионтов и Примы. Симбионт ведьмы Ковена вырастал из частицы материнской особи, несколько переданных при посвящении частиц формировали полноценный симбионт, и это было единое существо во множестве экземпляров. Я же чувствовал себя так, словно у меня появилась ещё одна рука, которой я мог полноценно действовать, не задумываясь над каждым движением. И не собирался от неё отказываться.

Сёстры Салем будут очень недовольны.

Закончив с Магнусом, я покинул корабль Модели и вернулся к Медведевым. Церемония шла полным ходом, уже вручались награды, мероприятие вовсе не выглядело сорванным. Журналистская братия снимала награждение, хотя несколько особо настойчивых пытались проникнуть в вип-ложу, но им мешали «спартанцы». При моём появлении журналисты бросились было ко мне:

— Господин Марс, у вас есть комментарии по поводу несчастного случая с Миленой Саймон?

— Никаких комментариев, — с этими словами я протиснулся между охранниками и скрылся в ложе.

Значит, Медведев преподнёс случившееся как несчастный случай? Умно. По крайней мере, не вызывает такого ажиотажа, как убийство, и не нарушает хода «Золотой Кометы» — все заняты делом, получают свои подарки, а вся шумиха начнётся позднее, когда мероприятие будет уже закончено.

— Как ты? — первым делом я присел рядом со Снежкой и обнял её. Выглядела она бледно, но держалась. Её можно было понять — не каждый день на её глазах отец убивает топ-моделей. Даже таких, которые оказываются убийцами её матери.

— Всё в порядке, — шёпотом ответила Снежка.

Я коснулся губами белой макушки, девушка прижалась ко мне, и я крепче сомкнул объятия.

— Значит, несчастный случай? — спросил я у Медведева.

Тот уже совсем оправился от потрясения, выглядел уверенным, хотя и хмурым.

— Да, я решил, что так будет лучше всего. Кроме того, сделанная вами обоими запись полностью меня оправдывает, хотя шума, конечно, не удастся избежать. Но наш отдел по связям с общественностью получил запись в своё распоряжение, уже идёт работа над подачей случившегося именно как несчастного случая — непреднамеренное убийство в состоянии аффекта тоже подойдёт. Запись будет обнародована после церемонии вместе с пресс-релизом, это позволит сгладить реакцию общественности. Всё же топ-модель такого уровня… Ты был прав, я поторопился. Но сдержаться не мог, когда услышал, что она несёт… Править Солнечной системой она собралась вместе со мной! Дура…

Что ж, это был вполне подходящий выход из сложившейся ситуации. Пресс-служба подготовит сообщение о случившемся в нужном ключе, запись разговора выставит участников в соответствующем свете, и Медведев выйдет сухим из воды.

— У неё было много поклонников, — заметил я. — Вам стоит усилить охрану, наверняка будут попытки отомстить за её смерть.

— Это распоряжение я уже отдал, — заверил меня Медведев. — Что с остальными? Сколько их ещё осталось?

— С остальными будет сложнее, — был вынужден признать я. — К этим были прямые ниточки, они падали как костяшки домино, сбивая друг друга. Но остальных придётся искать… Всего их было тринадцать, четверо выбыли, осталось девять. Есть над чем работать.

— Но по словам этой Милены выходит, что она главный организатор убийства, а тот, которого ты назвал Охотником, был исполнителем? — уточнил Медведев.

— Да, — подтвердил я. — Остальные, получается, не замешаны. Что не делает их безопасными…

— Тогда, получается, ты выполнил своё обещание, — вздохнул Старый Медведь. — Слово Рюрика ты сдержал. Тогда мир вам и любовь, вот вам моё отеческое благословение… А после церемонии шагом марш делать мне внуков.

— Папа! — до корней волос покрасневшая Снежка спрятала лицо у меня на груди.

Я только улыбнулся.

У меня было ещё слишком много дел и планов.

Это собрание Унии разительно отличалось от множества предыдущих. В этот раз его инициировал Судья. Политик, чьё обезглавленное и полностью сгоревшее тело стало поводом для расследования, зашедшего в тупик, по вполне понятным причинам сделать этого уже не мог. Кроме того, собрание было внеочередным, до ежемесячного оставалось ещё много времени. Старейший по-прежнему отсутствовал, но все остальные собрались впервые за многие годы.

Все уцелевшие.

Фракцию радикалов представляли сам Судья, Журналист, Футболист и Борец. Крыло сибаритов — Певец, Актёр, Художник, Танцор и Гетера. Впервые за долгое время сибариты оказались в большинстве, и впервые их это совершенно не радовало. Радикалы вечно продвигали идеи тотального контроля над человечеством, что шло вразрез с устремлениями сибаритов, но с ними сибариты чувствовали себя в безопасности. А теперь их осталось всего четверо.

— Политик сообщил мне, что Охотник погиб окончательно, — начал Борец. — Перед этим он выдал меня и самого Политика. Мне пришлось менять тело…

— Да, мы читали новости, — голос Гетеры звучал неуверенно. — Ужасное было зрелище — размозжённое тело, и рядом розовый пушистый тапочек валяется… Такой разительный контраст…

— Хорошо, что ты успел скрыться, — поддержал Певец дрогнувшим голосом. — Но как вышло, что не уберёгся Политик?

— Он был слишком поглощён своими делами, — предположил Художник. — Наверняка эти последние переговоры, в которых он участвовал, были очень важны для него, и он решил всё-таки провести их, а потом уже скрыться.

— И не успел… — с надрывом вздохнул Актёр.

— И не успел, — эхом отозвались остальные.

— Но судьба Модели особенно потрясает, — заметил Журналист. — Такая нелепая гибель…

— Да, — поддержал Судья. — Охотник, Политик — они погибли, занимаясь тем, что больше всего любили. Есть в этом некая сумрачная красота: Охотник не рассчитал силы и стал добычей, Политик проиграл последние переговоры в своей жизни… Но Модель? Она была так красива и так любила жизнь!

— А Старый Медведь свернул ей шею, — прорычал Футболист. — Он должен поплатиться!

— Нет ли шансов, что она могла уцелеть? — спросил Борец. — Может быть, его дочь… Она находилась рядом.

— Если бы она уцелела, она бы сейчас была здесь, с нами, — возразил Судья.

— Но что на неё нашло? — нервно спросила Гетера. — Зачем она начала рассказывать о своём участии в убийстве жены Медведева?

— Может ли запись быть фальсифицированной? — спросил Актёр.

— Исключено, к сожалению, — отозвался Судья. — Запись подверглась нескольким независимым экспертным проверкам, она подлинная. Модель действительно созналась в организации убийства Полины Медведевой.

— Кто её за язык потянул? — проворчал Футболист.

— Прима, — хмуро ответил Судья. — Журналисты писали, что он был там. Её пытались предупредить, но она не отвечала на звонки и не читала сообщения, а потом оказалось слишком поздно.

— Если Прима был там, то шансов уцелеть у неё не было, — согласился Журналист. — Он убил или поглотил её…

— И это ждёт каждого из нас! — в голосе Гетеры появились истеричные нотки.

— Это вряд ли, — попытался успокоить её Судья. — В конце концов, ни у кого из нас не было прямых контактов с погибшими, следовательно, след потерян.