Я слушал, кивал и смотрел на бастарда патриарха, оценивая то, что видел. Руководство «Толстым и партнёрами» явно давалось ему не просто — или так действовала на него отравляющая атмосфера в клане? Но он мне нравился — открытый прямой взгляд, в котором читалось лёгкое удивление происходящим, уверенная осанка… Оставалось кое-что проверить.

— А вы кто будете, молодые люди? — совершенно по-отцовски спросил у нас Дмитрий Каменев, бастард патриарха.

— Фамилии сейчас не важны, — отозвался я. — Достаточно знать, что в нашей власти сделать вас главой рода. Только согласие необходимо дать сейчас.

Толстой побледнел и привстал в кресле, вцепившись узловатыми пальцами в подлокотники так, что побелели костяшки.

Каменев обдумал моё предложение — действительно обдумал! — и покачал головой:

— Благодарю за предложение, но — нет…

— Знает своё место, щенок… — проворчал, успокаиваясь, патриарх.

Я заткнул его одним взглядом и посмотрел на бастарда:

— Почему?

— Потому что род обречён, — просто ответил Дмитрий. — На нашем поколении всё кончится. Вы слишком молоды для проверяющих, рискну предположить, что вам поручили аудит в качестве практической работы, и у вас на руках расклад не только по моему предприятию. Если вы внимательно изучили данные. вы должны были увидеть, в каком состоянии дела рода моего отца… Я держу на плаву доверенное мне дело, но это всё труднее становится выполнять.

— Почему? — спросила Снежка. — У вас отличные показатели.

— Потому что слишком много сыночков и дочек, которым требуется необременительная должность с неплохим доходом, — честно ответил Каменев. — У всех отцовских предприятий чудовищно раздутый управленческий аппарат, он пожирает всю прибыль. Я пока держу оборону, но не знаю, насколько долго смогу это делать. Я как раз шёл сюда, чтобы сложить с себя полномочия — невозможно работать, обиженные родители, которым я отказал, суют мне палки в колёса. А я этому делу двадцать лет отдал, женат на своей работе — даже семьёй не смог обзавестись…

Ну надо же… Нормальный управленец, надо брать.

— Вы меня не поняли, — мягко сказал я. — Я предлагаю вам власть решать и делать всё, что вы сочтёте нужным и полезным для клана и его предприятий. Вы сами видите, что без решительных мер клан не спасти. Можете хоть на рудники отправить всех этих паразитов — убить их будет слишком просто, пусть кровью и потом отрабатывают то, что успели высосать из рода. И пока не возместят весь причинённый ущерб — никакого к ним снисхождения.

— Я не позволю! — старик снова схватился за сердце, привстал, опять рухнул в кресло. — Вы не имеете права!

— Имею, — отчеканил я, в мгновение ока превращаясь из подростка в истинного князя и давя в зародыше этот слабый бунт аурой властителя. — По праву старшей крови. По праву сюзерена, которого вы предали в час нужды. Где вы были, когда Рюрики пали? Или что вы сделали, когда Рюрики пали? Ничего. И в этом ваша вина, которую вы будете искупать за весь свой род — скажите спасибо, что не кровью. Только полным отказом от своего положения и передачей всей полноты власти в клане Дмитрию Николаевичу Каменеву. Согласно договору Рюриков с вассальными родами кланы, не исполнившие своих обязательств, теряют право на самоуправление.

Сокрушённый, сдавшийся патриарх только просипел:

— Но это же кабала…

— Или так или Старый Медведь не оставит от вас камня на камне, — безжалостно ответил я.

— Простите, — подал голос ничего не понимающий Дмитрий. — Так вы не просто проверяющий?

— Юлий Рюрик, — ответил я. — Да, настоящий. С этого момента вы работаете на меня. И начнём мы… сейчас.

Мы начали с того, что пустили Дмитрия на рабочее место Снежки. Вся отчётность за десять лет оказалась в его распоряжении.

— Это катастрофа, — резюмировал Каменев, вникнув в финансовую ситуацию. — Всё гораздо хуже, чем я предполагал. Я думал, лет двадцать у нас ещё есть, но в таком состоянии мы и десяти не протянем.

Пока он вникал, я подключился со своего планшета.

— Вошёл в систему.

— Как ты узнал мой пароль⁈ — всполошился патриарх.

Я поднял голову и молча ткнул в бумажку, висящую на мониторе, где было написано 123123123, и укоризненно покачал головой.

— Продвинутые технологии, идентификация по генетическому профилю — так ведь нет же, некоторые вещи вообще не меняются…

Я отправил на сервера несколько вирусов Департамента, которые тут же начали поиск компромата в личной и внутренней переписке. Поиск по ключевым словам в умелых руках творит чудеса, а если к этим рукам прилагается симбионт…

Каменев был прав. Это была самая настоящая катастрофа. Достояние Толстых жрали сотни и тысячи прихлебателей, совершенно не стесняясь разворовывать то немногое, что у них осталось.

Используя учётную запись Толстого, я занялся разгребанием этих Авгиевых конюшен. Для начала выдал Дмитрию полномочия кризис-менеджера с правом принятия решений, не советуясь ни с кем и ни у кого не запрашивая разрешения на свои действия. А потом занялся пиявками, присосавшимися к предприятиям Толстых. Через посредство симбионта это было гораздо проще сделать, чем разбираясь с каждым по очереди.

Каждый получил от патриарха сообщение с точной цифрой украденного, присвоенного, неправомерно полученного, в том числе на ненужной предприятию должности. К цифре прилагался выбор. Или фигурант добровольно возвращает всё награбленное, плюс отрабатывает ровно такую же сумму, или всё его имущество конфискуется как компенсация нанесённого ущерба, а он сам отправляется на рудники, в пехоту или куда сочтёт нужным глава рода.

Следующим шагом была блокировка всех карт и счетов, на которые выводились деньги с предприятий.

И почти сразу же на смарт старика поступил первый звонок.

— Николай Викторович! — женщина кричала так громко, что её было слышно всем присутствующим. — Что это значит⁈ Почему моя карта заблокирована⁈ Мне говорят, это ваше решение!

Я сверился с номером звонившей, и перед патриархом развернулась голограмма со списком покупок троюродной тётки со стороны его жены за последний месяц. Увидев итоговую сумму, старик опять схватился за сердце и дрожащими руками потянулся к столу:

— Там в ящике… Успокоительное…

Лекарство мы ему, конечно же, выдали. Пшикнув под язык из баллончика, Толстой окрепшим голосом поинтересовался, откуда у его почтенной родственницы такие деньги. На той стороне произошла некоторая заминка.

Я вывел на голограмму официальный доход дамы, который оказался в несколько раз меньше потраченного.

Произошёл короткий, но очень неприятный разговор, завершившийся рыданиями в трубку, обвинениями в потраченных впустую на благо рода лучших годах и тому подобными уловками, призванными устыдить жестокосердого старика.

Толстой просто положил трубку.

— И так — у каждого? — спросил он меня.

Я кивнул. Смарт старика разорвался сразу несколькими входящими звонками — и это было только начало готового обрушиться на него шквала.

— Не благодарите, — хмыкнул я, мысленной командой занося весь паноптикум в чёрный список.

Прошло всего несколько часов с начала операции по зачистке непомерно разросшегося административного аппарата, а графики отчётности по прибыльности предприятий едва заметно, но поползли вверх. И это ещё только нанятые управленцы не вошли в курс дела, прибавка шла только за счёт ликвидации паразитической прослойки. Но процесс оздоровления пошёл, и Дмитрий сделает всё, чтобы удержать на плаву семейный бизнес.

— Могу прислать несколько практикантов из Академии, которые заскучали и готовы стрясти жирок с тех казнокрадов, которых я просмотрел… А теперь идём мириться, — я со вздохом облегчения откинулся на спинку кресла.

Поспешил.

— С Романовыми⁈ Только через мой труп! — взвился патриарх. — Никакого мира с этими подонками!

Эта идея начала казаться мне вполне приемлемой, но я решил не торопить события. В конце концов, прибить старика никогда не поздно, а пока можно обойтись более щадящими методами.