На ней под слабыми порывами весеннего ветра шелестели десятки листовок. Практически с каждой на Лиидну смотрели лица её соотечественников — тех, кто исчез за последние два года. Одни портреты уже выцвели под солнечными лучами, пожелтели и истрепались. Чернила на них превратились в блеклые тени. А рядом, заметно контрастируя, висели новые листы, привлекая внимание своей белизной и резкими штрихами.

— Как думаешь, Риз, кто-нибудь из них вернётся к своим семьям? — тихо спросила Лиидна.

— Если бы они могли вернуться, их портреты не висели бы здесь, веил’ди, — ровным тоном отозвался полукровка.

— Пожалуй, ты прав, — вздохнула девица. — Поговаривают, что в Блейвенде завелась древняя нечисть. Если это правда, то пропавшим бедолагам не позавидуешь.

Раб ничего не ответил, бесстрастно рассматривая листовки с десятками лиц. Его эта тема, кажется, совсем не увлекала.

Лиидна в задумчивости разглядывала чужие портреты до тех пор, покуда её не позвали. Повернувшись на голос, дочь Сиенны увидела троицу своих подруг, на встречу с которыми она и сбежала.

— Наконец-то! Я так по вам соскучилась! — обрадовалась девушка и по очереди обнялась с каждой.

— Кто это с тобой? — подозрительно глянула одна из юных алавиек на раба в чёрном одеянии.

— Не волнуйся, Киерсса, это всего лишь Риз, — пояснила Лиидна. — На него можно положиться.

— Мать всё никак не отпускает тебя одну? — понимающе хмыкнула вторая подруга.

— Как видишь…

— Сочувствую тебе. Я бы давно уже свихнулась от такого контроля, — поддержала она.

И только третья приятельница ничего не сказала, а лишь судорожно вздохнула и спрятала взгляд.

— В чём дело, Наолла? У тебя что-то стряслось? — встревожилась Лиидна, заметив странную реакцию.

— Её мама исчезла, — мрачно буркнула Киерсса.

— О, боги! Давно? — в ужасе прижала ладони к щекам юная представительница клана Дем.

— Три дня назад, — тихо произнесла Наолла. — Вместе с паланкином и носильщиками.

— Бедная, тебе, наверное, нелегко сейчас, — погрустнела Лиидна. — Ты точно уверена, что хочешь идти с нами?

— Да, мне нужно развеяться, — слабо кивнула подруга. — Дома сидеть просто невыносимо. Но ещё сложнее смотреть на муки отца и деда. Они… они только и делают, что ругаются между собой. А бабушка… а, впрочем, неважно. Забыли. Не хочу этого обсуждать.

— Я понимаю тебя. Мне тоже больно вспоминать о брате, — вздохнула Лиидна.

— Про Хаасила хотя бы ясно, что его убил и ограбил беглый раб, — заявила одна из алавиек.

— Киерсса! Неприлично так говорить! — возмутилась другая подружка.

— А что я такого сказала? — недоумённо захлопала янтарными глазками девица. — Это ведь гораздо лучше, чем терзаться в безвестности, как Наолла.

— Тело брата до сих пор не нашли, поэтому нам тоже остаётся лишь строить догадки, — поджала губы Лиидна.

— Я считаю, что эту тему следует закрыть, девочки, поскольку для многих из нас она является болезненной, — вынесла строгий вердикт третья приятельница.

— Да, Зеейя, ты права. В конце концов, мы собрались, чтобы веселиться, а не грустить, — согласилась Киерсса. — Ну же, идём!

— Риз, постой, пожалуйста, здесь, я скоро вернусь, — обратилась к полукровке Лиидна.

Тот ничем не показал, что услышал просьбу. Но когда девицы устремились через всю площадь, он остался стоять возле вестовой доски.

— Какой-то странный у тебя раб, — покосилась через плечо Киерсса. — В моём доме его бы уже высекли за такое высокомерие.

— Ты не права, подруга, — заступилась за прислужника Лиидна. — Риз совсем не высокомерный. Он вообще никогда ни с кем не спорит. А то что ведёт себя необычно — так он родился не в Капитулате. Живёт у нас только два года, но очень быстро всему учится. Первое время было трудно даже понимать, что говорит Риз. А теперь его речь красивее, чем у некоторых истинных граждан.

— Откуда же твой раб? — полюбопытствовала Зеейя.

— Из Элдрима. Я никогда его не расспрашивала, полагая, что ему неприятно вспоминать о прошлом. Но насколько я знаю, он потерял свою семью, да и сам пострадал в войне с кровожадными дикарями.

Сказав это, Лиидна вдруг остановилась. Обернувшись, она посмотрела на Риза, который продолжал стоять там, где его оставили. Отчего-то вина острым коготком чувствительно царапнула алавийку.

— Простите, девочки, но я так не могу, — опустила плечи дочь Сиенны.

— Что такое? — нахмурилась Киерсса.

— Не хочу оставлять Риза тут одного. Давайте возьмём его с собой? — умоляюще посмотрела на подруг темноликая.

Наолла, нервно дёрнула щекой, показывая, что ей безразлично. Зеейа равнодушно махнула ладонью. И лишь Киерсса осуждающе скрестила руки на груди.

— Лиидна, ты что, хочешь, чтобы он за нами таскался? — рассердилась она. — Чтобы мы выглядели не как знатные особы на променаде, а четвёрка пастушек, выгуливающих скот? Или как трусливые дети, боящиеся оторваться от своей игрушки.

— Ты сгущаешь краски, Киерсса, — неожиданно заступилась за подругу Зеейа. — Никто не обвинит нас в малодушии, потому что горожане и сами запуганы. Все подобные препирательства только лишают нас времени. Моё мнение — если для Лиидны этот раб так ценен, пускай берёт его.

Наолла желания занять чью-либо конкретную сторону не явила. И получилось, что против позиции Киерссы выступили сразу двое. Поэтому молодая алавийка фыркнула и подняла руки, признавая поражение:

— Делайте, что хотите…

— Спасибо, девочки! — просияла Лиидна, после чего знаками поманила Риза.

И четвёрка приятельниц отправилась по своим делам, практически сразу забыв о безмолвной тени, которая следовала за ними на небольшом отдалении. Алавийки вспоминали о своём молчаливом спутнике только тогда, когда кто-то из прохожих останавливал его и требовал ответа, отчего он преследует юных веил’ди. Тогда Лиидне приходилось вмешиваться, сообщать, что это раб её клана, и показывать в подтверждение татуировку у Риза на ключице.

В первый раз полукровка вызвал подозрение у патруля Службы Порядка. Во второй — у одного темноликого господина, облачённого в ученический мантион. А в третий раз и вовсе подошёл полноценный военный отряд легионеров, которых возглавляла Дева войны в сверкающем нагруднике.

Но если не считать этих мелких инцидентов, то день проходил отлично. Более того, от столь трепетной заботы, явленной истинными гражданами Капитулата, молодые алавийки ощутили необычайную защищённость. И она же помогла девицам обрести чувство спокойствия. Пока рядом бдительные соотечественники — никто их в обиду не даст.

Не испытывая никакого дискомфорта или давления, подружки посетили салон «Шепчущих ветвей», где насладились сладкими отварами и пирожными. Затем прогулялись по аллее Чёрных лебедей, любуясь её величественными пернатыми обитателями. Потом поднялись на механическом подъёмнике на самую вершину Поднебесного Шпиля — пожалуй, высочайшей постройки во всём Блейвенде. С неё открывался поистине восхитительный вид на столицу Капитулата. Лиидне даже стало немного жаль, что Риза, как представителя рабского сословия, туда не пустили, и он не смог узреть всей этой красоты.

После молодые алавийки долго изучали ассортимент элитных портных лавок, выискивая самые изысканные ткани и украшения для новых нарядов. Заглянули в парфюмерные салоны, где перенюхали все доступные ароматные притирки и благовония. Напоследок юные особы понаблюдали за ходом аукциона диковинок, где продавалось множество всего необычного — от артефактов тёмной древности до прирученных зверушек с Большой Кальдоры.

Последней в списке на посещение стояла Галерея Отблесков. Место, где лучшие ювелиры и искусные скульпторы вот уже полтора тысячелетия выставляли на всеобщее обозрение свои великолепные работы. Но Лиидна внезапно осознала, что мраморный Блейвенде потерял привычную белизну, залившись огненно-красным цветом. Тоскливо глянув на небо, девушка с сожалением вздохнула. Ну вот и закат… пора возвращаться домой.

Распрощавшись с подругами, она с Ризом отправилась в поместье, то и дело нервно поглядывая на заходящее светило. Ей казалось, что оно опускается слишком быстро. И чем дальше, тем больше крепло убеждение — до наступления комендантского часа они не успеют вернуться домой. А это грозило настоящей катастрофой…