— Лира, Милия, госпожа приказала вычистить этого бродягу, — произнёс здоровяк.

— А ты сам не желаешь омыться, Дайвен? — проказливо глянула на него одна из молодых женщин. — Разве тебе не жарко в своём доспехе? Я бы растёрла твои натруженные мускулы.

— А я бы с удовольствием в этом помогла, — хихикнула соседка.

Плечистый раб нахмурился, вызвав у всех представительниц противоположного пола озорные улыбки.

— Если б вас услышала веил’ди Сиенна, то приказала бы выпороть на позорной колоде, — неприветливо пробурчал Дайвен.

— Ох, ну как можно всегда оставаться таким серьёзным? — иронично закатила глаза одна из женщин. — Ладно уж, давай сюда своего спутника.

— Раздевайся и полезай, — ткнул пальцем в каменную купель охранник.

Бродяга вновь без каких-либо возражений подчинился. Бережно опустив на землю странную коробочку с ремешком, он сбросил свои покрытые пылью одеяния и перешагнул через невысокий бортик.

Рабыни, вооружившись парой морских губок, сразу же подступились к полукровке. Ничуть не стесняясь ни своей, ни чужой наготы, они споро взялись за дело. В воздухе повис слегка горьковатый запах мыльного корня и белой глины.

— Ты видела когда-нибудь столько шрамов, Лира? — с придыханием спросила одна из женщин, растирая по спине незнакомца жидкую пену.

— Нет, Милия, ни в жизнь! — отозвалась товарка. — Интересно, где же этому бедолаге так досталось?

— На войне, — разлепил вдруг губы полукровка.

— О-о, а мы-то уж думали, будто ты немой! — дружно удивились рабыни.

— Не… ваш? — не понял чужак.

— Глупенький, «немой» — это значит, что говорить не умеешь, — с лёгкой насмешкой пояснила одна из женщин, словно растолковывая ребёнку.

— Спасибо. Я запомнить, — серьёзно кивнул бродяга.

Его ужасное произношение вновь заставило рабынь захихикать.

— А у тебя есть имя? Откуда ты? — заинтересованно спросила Милия, не переставая скрести губкой кожу полукровки.

— Я Риз. Плыть из Элдрима.

— Ух ты! Из-за океана⁈ — удивилась Лира, и остальные рабы в купели тоже навострили уши, заинтересовавшись незнакомцем.

— А правда, что вы там у себя селитесь в норах и пожираете земляных мышей да жуков? — вклинился в беседу один из мужчин.

— Нет, мы жить в дома, — ровным тоном поведал Риз.

— Да ну? Может, ещё скажешь, что у вас и города есть? — недоверчиво вскинул бровь прислужник.

— Боги, Ванам, из твоего рта иной раз такие глупости сыплются! — рассмеялась Милия. — А что, по-твоему, Элдрим, дуралей, если не город?

— А то я знаю, что они там за океаном называют городами! — огрызнулся посрамлённый раб. — И вообще, если сама такая умная…

— Риз, а твой Элдрим похож на Блейвенде? — принялась допытываться Лира, игнорируя зарождающуюся перепалку.

— Он совсем не так красиво, — покачал головой полукровка.

— А то ж! Столица — это настоящая жемчужина! Лучший из городов! — гордо расправила плечи рабыня, будто сама приложила руку к масштабной стройке.

— Госпожа Сиенна ждёт, хватит болтать! — раздражённо проворчал Дайвен.

Женщины дружно фыркнули, но разговоры прекратили. И к тому моменту, когда со стороны поместья прибежал прислужник со стопкой свежей одежды, чужак буквально скрипел от чистоты, как фарфоровое блюдце.

Дайвен, дождавшись пока Риз облачится в простую, но качественную льняную тунику, повёл его к поместью. И всё это время ладонь раба покоилась на дубинке.

— Ну наконец-то, недотёпа! — встретил их сенешаль у самого крыльца. — Где ты так долго копался? Я поручил тебе просто вымыть этого бродягу! Веил’ди Сиенна уже справлялась о полукровке!

— Мы прибыли сразу, как только принесли одежды, — пояснил Дайвен.

— Ты мне поогрызайся ещё, задница бычья! Давно палок не получал⁈ — не уступил собеседник. — Быстро оба за мной!

Сальран с места взял высокий темп, и чуть ли не бегом поспешил внутрь роскошного дома госпожи. Дайвен по пути косился на полукровку, желая оценить, какое впечатление на этого варвара произведёт благородное великолепие поместья Дем. Наверняка ведь он даже не подозревал в своём Элдриме о существование такой красоты. Однако Риз, казалась, не замечал окружающего богатства.

Его пустые янтарные глаза с абсолютным безразличием скользили по безупречным скульптурам, на которых руки искусных мастеров воплотили не только кружева, складки одежды и анатомическую точность, но даже поры на коже и ресницы.

Ажурные каменные ширмы, создающие на отполированном полу сложные, постоянно меняющиеся узоры, галереи с рядами идеально симметричных арок, восхитительные перламутровые мозаики, легчайшие портьеры из такого тонкого шёлка, что он на свету переливался радугой. Ничто не смогло вызвать хотя бы тень удивления на лице чужака.

— Моя госпожа, я привёл его, — вошёл в один из залитых светом залов сенешаль, сгибаясь пополам уже на пороге.

— Прекрасно. Благодарю, Сальран. Ступай.

Смотритель поместья чуть помешкал, но потом всё же удалился, не дерзнув ничего говорить. А вот Дайвен остался.

— Тебе что, нужно особое распоряжение? — наградила Сиенна раба тяжёлым взглядом.

— Моя госпожа, этот человек может быть опасным, — пробубнил здоровяк.

— И ты думаешь, что я нуждаюсь в твоей защите⁈ — повысила голос алавийка, и в её ладони угрожающим огоньком засияло колдовское плетение.

— Молю простить мою дерзость, веил’ди, я всего лишь хотел…

— Пошёл вон, — жёстко прервала его темноликая.

Раб заметно побледнел, низко-низко поклонился и практически бегом покинул зал.

— Иногда я думаю, что отец был прав, насчет обслуги, — как бы между делом произнесла Сиенна. — Держать их нужно исключительно в строгости, иначе теряют понимание граней дозволенного.

— Мой отец говорить точно так же, — грустно ухмыльнулся полукровка.

— И что же с ним стало, Риз? — осведомилась алавийка, хотя уже и сама всё поняла по улыбке собеседника.

— Он умереть, веил’ди, — без экивоков ответил полукровка.

— Мой тоже… — прошептала себе под нос Сиенна.

— Простить, госпожа, я не слышать, ваш слова…

— Скажи мне, ты озарённый? — Резко перевела тему хозяйка поместья. — Когда я сформировала конструкт, твой взгляд обратился к моей руке раньше, чем я закончила заклинание. Значит, ты видел, как я сплетаю истинные слоги?

— Да, веил’ди. Я вижу магия и неплохо разбираться в теория.

Это смелое заявление немного повеселило Сиенну. Об уровне знаний гряжнорожденных со Старого континента она была хорошо наслышана.

— Всё понято. Сыграй мне на своей коробочке, — попросила темноликая. — Что это за инструмент? Как он называется? На таких играют у тебя на родине?

— Это называться калимба, — поделился менестрель. — Мне помогать её делать другой люди, который быть в неволе кьерров.

— Кьерров? — округлила глаза алавийка. — Ты точно хотел произнести это слово? Подземные падальщики, чудовища, белокожие дьяволы?

— Да, госпожа, я всё верно сказать, — подтвердил бродяга.

— И ты томился у них в заточении? — вскинула бровь Сиенна.

— Всё так, — снова кивнул полукровка.

— Какую всё-таки насыщенную жизнь ты прожил, Риз, — задумчиво постучала отточенным ноготком по лакированному подлокотнику дивана алавийка. — Когда-нибудь ты обязательно поведаешь мне свою историю. Ну а пока, я хочу, чтобы ты показал, что ещё умеет твоя калимба.

— Как вам угодно, веил’ди.

Полукровка снял с плеча ремешок с необычным инструментом, и заиграл бодрую и весёлую мелодию. Контраст между этой жизнерадостной музыкой и буквально окаменевшей физиономией менестреля был так разителен, что Сиенна едва не прыснула со смеху. Но темноликая умела владеть собой. Она слушала с непроницаемым лицом. Однако всё же её показная невозмутимость дала трещину. С огромным стыдом женщина осознала, что непроизвольно подёргивает ногой в такт мелодии.

Полукровка, будто бы уловив состояние слушательницы, не стал останавливаться, доиграв одно произведение. Практически сразу из-под его пальцев полилось новое, на сей раз более тягучее и торжественное, но оттого ничуть не менее приятное. И Сиенна попросту не нашла в себе сил, чтобы остановить менестреля.