Прикрываюсь «Чешуёй» и жду, пока меня догонит хотя бы десяток братьев. В это же время с противоположного входа в помещение начинают вбегать вражеские солдаты — впереди пехота с ростовыми щитами, а за ними стрелки и даже пара магистров. Последние с ходу зашвырнули в меня плетения, но не преуспели. Их атаки разбились об энергетический барьер, не причинив никакого ущерба.

А вот дружный ответный залп поднявшихся Безликих превратил весь отряд элдримских защитников в слегка поджаренный фарш. Милитарии противника, стоит отдать им должное, успели возвести вокруг себя магические барьеры. Но мощь атаки моих соратников играючи проломила мерцающую плёнку куполов и разорвала колдунов на кровавые лоскуты, которые даже бродячие псы побрезговали бы жрать.

Расправившись со стражей, движемся дальше. Новый лестничный пролёт приводит нас в помещение, где стоят и исходят паром пузатые котлы. Отсюда защитники собирались поливать кипятком наших солдат, ежели те преодолели бы первые ворота и застряли в «коридоре смерти» перед опущенной решёткой. Однако мы грубейшим образом нарушили их планы.

Полтора десятка воинов изумлённо уставились на мою фигуру, возникшую в дверном проёме. Двое успели вскинуть арбалеты и направить на меня. Однако я среагировал раньше. Бросив «Снаряд» прямо в центр зала, ныряю влево и скрываюсь за стеной. Дожидаюсь, когда заклинание громыхнёт, а затем врываюсь внутрь. Тех защитников, которых не убило взрывом, сильно ошпарило разогретой водой из перевёрнутых ёмкостей. Выжившие солдаты визжали, подобно свиньям, и бестолково барахтались на каменных плитах. А весь кипяток стремительным водопадом утекал вниз сквозь отверстия в полу.

На моих глазах какой-то недотёпа споткнулся о перевёрнутый котёл, и задницей сел прямиком в остатки сильно разогретой воды. Бедолага заверещал и во мгновение ока выскочил оттуда. Но сделал это только для того, чтобы запутаться в собственных ногах и упасть мордой в рассыпанные угли.

Точечно отправленное мной «Шило» прерывает муки незадачливого бойца. Чары пробивают его шлем, оставляя аккуратное входное отверстие, и предсмертные конвульсии выгибают тело солдата подобно плечам охотничьего лука перед выстрелом. Затем я швыряю три «Матрёшки» и выставляю перед собой «Чешую», чтобы меня самого не зацепило. Конструкты раскрываются, и секут всё и вся в радиусе поражения. Несколько тел, которых я посчитал мёртвыми, дёргаются, съёживаются и окончательно затихают. Отлично. Больше здесь не с кем сражаться.

Меня нагоняют Безликие, которые едва поспевают за моим темпом, и мы спешим дальше. Походя зачистив несколько комнат, утыкаемся носами в монументальные железные двери, за которыми должен находиться герсовый зал с подъемными механизмами. Даю знак братьям не торопиться, а сам засылаю прямо в створки «Поцелуй Абиссалии». Кумулятивная струя заклинания протыкает металлическое полотно, словно палец бумажный лист. Слышу, как за преградой моментально разворачивается огненный шторм, а потом стремительно затихает. Всё происходит настолько быстро, что никто из защитников по ту сторону не успевает вскрикнуть. Дальше в дело вступает «Прах», который неспешно, но целеустремлённо пережёвывает железо, обращая его во влажную труху.

Стоило нам только прорваться к подъёмным механизмам, наступая на тела павших защитников, как снаружи что-то мощно ударило. Да так, что аж с потолка пыль посыпалась. А сразу после этого ещё несколько раз.

— Наставник, пехота уже у ворот! — прокричал мне Безликий, находившийся ближе всех к бойницам.

— Поторопимся, братья! — объявляю я и подбадриваю себя плетением «Энергетика».

Ощущение собственного могущества распирает. Адреналин хлещет через край, но разум кристально чист и безмятежен, словно гладь горного озера. На долю секунды я испугался, что это вернулось состояние, завладевшее мной во время использования «Элегии войны». Но нет, это была всего лишь высочайшая точка концентрации, при достижении которой все посторонние размышления стыдливо прятались в недрах сознания.

Стрелой мчусь выше. Очередной лестничный пролёт приводит меня под открытое небо. Наконец-то мы достигли надвратной площадки, откуда элдримцы забрасывали наши войска булыжниками, стрелами, заклинаниями и даже ёмкостями с зажигательной смесью. Защитников тут собралось настолько много, что сложилось впечатление, будто я попал на базарную площадь.

Череда разрывов «Матрёшек» вплетается в какофонию из криков, звона металла и щелчков арбалетов. Заклинания сеют смерть, выкашивая защитников десятками. Вправо и влево я запускаю по «Колеснице», и плетения вышвыривают с башни в общей сложности с полсотни переломанных и перекрученных тел. Подоспевают остальные Безликие, и совместными усилиями мы в считанные мгновения превращаем надвратную площадку в подобие скотобойни. Только вместо туш здесь остаются человеческие обрубки, агонизирующие в лужах скользкой багряной жижи.

— Есть контроль! — кричу я, и запускаю в небо зелёный сигнал.

Пехота внизу понимает, что барбакан захвачен, и стены Элдрима содрогаются от дружного торжествующего рёва наших солдат. Однако воинам людских государств приходится несладко. Со стен на них падает целый град всевозможных смертоносных подарков, и Драгор собирает богатую жатву среди наших бойцов.

Подбегаю к краю площадки и оцениваю ситуацию. Вижу внизу за парапетом стены огромное количество защитников. Подозрительно рослых и мощных, очень похожих могучей статью на выведенных алавийцами молдегаров. Только переодетых в доспехи с гербами города-порта. Эти двухметровые верзилы швыряют вниз короткие дротики с такой силой, что они навылет прошивают щиты наших солдат.

— Вот уж хрен вам, — мстительно улыбаюсь я, и за пару секунд формирую дюжину «Объятий Ифрита».

Я обрушиваю вниз целый огненный дождь. Сердце учащённо бьется и заходится в восторге, когда вижу, как длинный участок стены, прилегающий к барбакану, утопает в пламени. Сотни защитников одномоментно превращаются в живые факелы. Они начинают метаться, как курицы, которым срубили головы. Многие срываются вниз, пылающими кометами расчерчивая ночь, и с глухим стуком встречаются с землёй.

Собираюсь дать команду Безликим, но они и без того знают, что делать. Крепостную стену, упирающуюся в барбакан с другой стороны от меня, уже точно так же охватили языки магического пламени. Врата Элдрима наши. Штурмующих практически никто не атакует, поскольку защитники не могут пробиться сквозь буйство огненного шторма.

Союзные войска нескончаемым потоком вливаются в призывно распахнутые створки. Ворота разбиты, решётчатые герсы подняты. Больше ничто не сдерживает ярость и напор штурмующих. Элдрим ещё упрямо боролся, но это ненадолго. Дни старой власти сочтены. Уже к завтрашнему вечеру мы установим контроль над всеми стратегическими объектами города. Корпус Вечной Звезды и милитарии севера помогут сломить редкие очаги сопротивления. Крови прольётся много, но цена не имеет значения. Ведь без этого города остальные колонии альвэ на побережье станут испытывать нехватку во всём — от продовольствия до оружия. Их даже не придётся брать силой. Скорее всего, они сами приползут на коленях, чтобы договариваться.

Где-то внизу просыпался дремлющий город, напуганный шумом. Огоньки факелов нашей армии заполонили улицы и продвигались всё дальше. Защитники на стенах с позором бросали оружие и сдавались. Только переодетые молдегары, не ведающие страха и сомнений, продолжали вести безнадёжный бой, который ими уже проигран.

А я стоял на надвратной площадке по щиколотку в чужой крови и смотрел на восток. Там алой полосой занимался рассвет. Какое же всё-таки умиротворённое и чистое зрелище. Так странно… за спиной огонь, крики умирающих и звон мечей. А перед глазами спокойное и прекрасное небо, окрашенное в цвета нежных молодых роз. Я будто бы застыл между двух миров — позади война, вывалившиеся потроха вперемешку с дерьмом, вонь горелого мяса и завалы из мёртвых тел. А впереди — безмятежность, чистота и ласковый свет нового дня. Казалось, мне нужно всего лишь шагнуть ему навстречу, чтобы оставить все ужасы в прошлом.