— Да… наверное… — неуверенно подтвердил я, рассматривая младенца.

Говорят, что новорожденные дети как ангелочки. Но мой сын больше походил на покрытого синюшными прожилками красноватого гномика. Причём, крайне рассерженного. Он морщился, кряхтел и неистово сучил ножками, будто пытался сбежать от собственного рождения. Его крохотные кулачки, едва ли превышающие размером грецкий орех, яростно сжимались и разжимались, словно он мечтал сомкнуть их на шеях тех, кто привёл его в этот большой и непонятный мир. А глазки, которыми так восхищалась Вайола, были залеплены мутноватой слизью, сквозь которую лично я не мог рассмотреть даже их цвета.

Но всё же… всё же это было моё дитя. Моя кровь. Не стану врать, что преисполнился осознанием важности момента и мгновенно воспылал любовью к своему ребёнку. Нет, ничего подобного я не испытал. Воспитанный телевиденьем и сериалами, я ждал от себя иной реакции. Восторга, умиления, может даже слёз. Но вместо этого я ощутил, что жизнь моя никогда не станет прежней. Отныне на моих плечах лежит огромная ответственность за будущее этого маленького человечка. Теперь именно он самое уязвимое место в моей душе. Я знал, что буду любить его. Обязательно буду. И каждое небольшое достижение малыша сделает мои чувства только сильнее. Его первая улыбка, первое слово, первый шаг, первая шалость…

Осмелев, я наклонился ниже и младенец, увидав новое действующее лицо, вдруг замер. Он перестал дёргаться и уставился на меня широко-распахнутыми глазёнками. Да, вот теперь я видел, что они на самом деле имеют желтоватый оттенок. Пусть не такой яркий, как у меня или чистокровных альвэ, но всё же.

— Ой, смотрите, кажется, малыш узнал своего папу, — умилились все женщины в покоях.

А потом новорожденный неожиданно чихнул, забрызгав мне всё лицо остатками слизи из дыхательных путей. Дамы сдавленно захихикали, безуспешно стараясь замаскировать приступ веселья покашливаниями. А Вайола, давясь смехом, протянула мне шелковый платок.

— Да-а-а, вот тебе папаша и «Добрый день!» — расхохотался я, утирая физиономию. — Вот уж не ждал, сынок, что так меня поприветствуешь!

— Риз, как ты хочешь назвать нашего малыша? — обратилась ко мне возлюбленная. — Я считаю, что первенцу имя должен выбрать именно ты.

Я задумался, рассматривая чрезвычайно довольного своей выходкой младенца. Мне нужно придумать всего несколько букв, которые навсегда останутся с моим сыном. Что же мне ответить?

— А давай, мы назовём его Кай? — понизил я голос, потому что ребёнок, кажется, начал засыпать.

— Чудесно, моя душа, — тепло улыбнулась мне Вайола. — Кай нор Адамастро, добро пожаловать в нашу семью и этот мир. С таким гордым именем ты просто обязан стать великим героем!

От этих слов у меня неприятно засосало где-то в районе солнечного сплетения. Я старался не признаваться в этом даже самому себе, но когда Ваэрис впервые объявил миссию, ради которой переместил моё сознание, я тоже мечтал о геройских лаврах. И кому, как не мне знать, сколько грязи придется проглотить, сколько крови смыть с рук, прежде чем тебя назовут великим. Я не сказал этого вслух, но понадеялся, что мой сын проживёт долгую, мирную и спокойную жизнь. И пусть он никогда не познает испытаний, которые выпали на долю его непутёвого отца…

Появление на свет малыша Кая принесло в наш дом столько нового, что сложно перечислить всё разом. Вайола с головой утонула в материнских заботах, но явно этим наслаждалась. По меркам здешнего социума она подзадержалась в девках, а потому рождение ребёнка сняло с её хрупких плеч, в первую очередь, груз общественного давления и плохо замаскированного порицания. Теперь же у ядовитых языков не осталось поводов для злословия. И даже в собственных глазах Вайола наконец обрела долгожданный статус матери наследника и полноправной хозяйки.

Илисия с огромным удовольствием разделяла с моей возлюбленной бремя родительских тягот. Искорка новой жизни, зажёгшаяся в семействе нор Адамастро, помогла ей смириться с потерей Велайда. И пусть эта рана никогда уже не затянется, но сейчас мачеха хотя бы вновь начала улыбаться и смеяться.

Я же, тем временем, мог сосредоточиться на подготовке к войне. Вот и сейчас я корпел над картами, вымеряя маршруты, высчитывая количество обозов, отмечая удобные населённые пункты и изучая особенности ландшафта. Вскоре начнут пребывать с севера отряды Ронхеймских палачей, и Патриархия должна быть готова принять их.

Стук в дверь нарушил мою концентрацию, и я, кинув перо в чернильницу, помассировал уставшие глаза.

— Ну что там ещё? — проворчал я.

— Мой экселенс, Серый Рыцарь просит вашей аудиенции, — заглянула в кабинет темноволосая служанка.

— Вот как? — сдержанно удивился я. — Что ж, хорошо. Проводи гостью ко мне прямо сейчас.

— Как прикажете, мой экселенс!

Простолюдинка удалилась, а буквально через минуту я услышал в коридоре лязгающую поступь Иерии нор Гремон. Давненько мы с ней не встречались. Я уж успел позабыть её излюбленную причуду — всегда и везде появляться в полном латном доспехе.

— Доброго вам здравия, экселенс нор Адамастро, спасибо, что изволили принять меня, — подчёркнуто церемониально объявила служительница Пятого Ордена, переступив порог.

— И вам, госпожа Судия, желаю того же, — в тон ей отозвался я. — Какая нужда вас привела ко мне?

— Хотела посмотреть вам в глаза.

— Какой неожиданный повод, — усмехнулся я. — Ну коли так, то присаживайтесь. Мои глаза к вашим услугам.

Оглашая помещение металлическим громыханием, Иерия приблизилась к моему столу, но предпочла остаться на ногах.

— Не подумайте, что я вас тороплю, однако моё время ограничено. Что вам нужно, милария нор Гремон? — в лоб осведомился я.

Визитёрша же продолжала прожигать меня трудночитаемым взглядом, в котором плескалась то ли досада, то ли смертельная обида.

— Как вы могли так со мной поступить? — произнесла она, будто выплюнула.

— М-м-м… а поточнее?

— Я много размышляла о том, что произошло в последние годы, экселенс нор Адамастро, — начала издалека квартеронка. — Помните тот случай, когда вас похитили алавийцы? Тогда друг вашего отца, Нест Эльдихсен, поднял на уши весь Клесден. И как же странно, что он не только не приехал проведать вас, но и ни разу не справился о вашем здравии, когда вы пострадали в Кровавом восхождении. Не находите? Будто бы он знал наперёд, что вам ничего не угрожает. А потом вдруг выяснилось, что Нест принадлежал к числу Безликих Демонов…

Иерия посмотрела на меня так, словно ожидала какой-то бурной реакции. Теперь-то понятно, куда клонит милария нор Гремон. Что ж, пожалуй, у меня нет больше причин прятаться. И теперь я могу высказать всё то, что копил в себе.

— Эти, как вы называете, «демоны», спасли даже не сотни тысяч, а миллионы жизней, госпожа Судия, — медленно проговорил я. — Вы же знаете, что творили темноликие под стенами Арнфальда. А теперь представьте себе целое поле из кольев с нанизанными на них людьми. Мужчинами, женщинами… детьми. До самого горизонта. Представили?

— Даже не собираюсь…

— Отчего же⁈ — повысил я тон. — Ведь именно это ублюдочные темнорожие подонки делали в Клесдене! Я был там и смотрел на это собственными глазами! Я и мои братья — мы свидетели того, как молдегары пластали целые деревни на мясо, словно овец на скотобойне! Мы видели вырезанные под корень улицы, где не уцелели даже младенцы! Видели, лагеря, куда сгоняли жителей Патриархии, чтобы методично и неспешно истреблять их. А знаешь, Иерия, кто положил этому конец⁈ Не ты. Не твой орден святош, которые боятся замарать свои белые плащики! Эту мерзость с наших земель изгнал я и те, кого ты смеешь называть демонами! Посмотри мне в глаза, женщина! Я сказал, посмотри! Ты ведь за этим пришла⁈ А теперь скажи, какие претензии ты хочешь мне предъявить⁈

— Как умело вы, экселенс, выворачиваете события в свою пользу, — сверкнул сталью взор Серого Рыцаря. — Но почему-то вы забыли упомянуть, что армия Капитулата пришла на эти земли после того, как кто-то убил их кардиналов на празднике восхождения Его Благовестия. Жаль, у меня нет доказательств, что за этим стоите вы, иначе бы я давно их обнародовала.