— Что вы имеете в виду, экселенс? — исподлобья посмотрел на меня княжич.

Не торопясь с пояснениями, я склонился над трупом алавийца, делая вид, что внимательно его изучаю.

— Ваше Благовестие, — позвал я Лиаса. — Южная Патриархия ведь в недалёком прошлом едва не стала жертвой мягкой экспансии Капитулата?

— Мне неприятно вспоминать о тех днях, ибо они являются свидетельством моей глупости! — как по писаному отчеканил лжепатриарх.

— И всё же взгляните на это тело. Вам лицо не кажется знакомым?

Лиас прищурился, притворяясь, что внимательно изучает мёртвого альвэ. А потом его глаза удивлённо распахнулись. Нет, ну каков актёр! Хорошо отыгрывает.

— Да это же один из тех мерзавцев, что меня похитили! — вскричал он. — Точно! Именно его я видел во время Кровавого восхождения!

— Нечто подобное я и предполагал, — удовлетворённо кивнул я. — Но совершенно очевидно, что сам убийца умирать не планировал. Он явно хотел всего лишь показаться рядом с покоями князя в облачении, похожем на моё, дабы заставить всех думать, что именно я покусился на жизнь Его Величества. Но экселенс гран Ривнар своей доблестью и выдающимися боевыми навыками сумел удивить злоумышленника. Не смею умалять подвиг вашего отца, экселенс Каэлин, однако выдвину предположение, что против убийцы сыграла моя репутация. Завидев в своих покоях такого незваного гостя, князь не стал ждать и атаковал первым. Подбери алавиец какую-нибудь иную личину, то попытка Капитулата стравить наши государства могла увенчаться успехом.

После моих объяснений лицо Ордила приобрело задумчивое выражение. Кажется, моя версия укладывалась в рамки известных ему обстоятельств. Кроме того, немаловажную роль сыграло и упоминание правителя Медеса. Ведь между нами действительно когда-то состоялся подобный разговор. И подтвердить это королю будет несложно. Но молодого княжича, похоже, моё выступление всё равно не убедило.

— Все вон, — хрипло произнёс он.

А когда его подданные замешкали, недоумённо переглядываясь, заорал во всю мощь своих лёгких:

— Я СКАЗАЛ — ПОШЛИ ПРОЧЬ!

— Каэлин, чего ты добиваешься? — попробовал достучаться до него советник князя.

— Ордил, пожалуйста, сделай, что я прошу. Уведи всех. Я желаю задать экселенсу Маэстро вопрос с глазу на глаз.

— Но…

— Ты меня не расслышал⁈ — грозно нахмурился княжич, ярко демонстрируя, что он истинный сын своего отца.

Осознав, что упрямого наследника не переспорить, Ордил вывел гвардейцев и целителей из покоев. Из живых тут остались только я, сам Каэлин и Лиас. Последний не мог позволить себе уйти — это выглядело бы как признание над собой власти княжича.

— Ваше Благовестие, пожалуйста, оставьте нас наедине, — уже значительно мягче попросил наследник.

— Хорошо. Только прежде, хочу выразить свои соболезнования. Я знаю, каково это, терять родных. Но не позволяй горю затуманивать разум, ведь отныне твои поступки будут определять судьбу всего княжества. Сохрани мужество и пусть память об отце станет твоим щитом.

Лиас развернулся и удалился, не став даже выслушивать ответа Каэлина. А княжич, сглотнув ком в горле, опустился на колени и положил ладони на грудь бездыханного родителя.

— Я не стал говорить этого при всех, ибо понимаю, что мои подозрения могут оказаться далёкими от действительности, — проговорил парень, не сводя преисполненного болью взгляда с запачканного засохшей кровью лица князя. — Но теперь, когда мы одни, экселенс Маэстро, я выскажусь. В ту нашу встречу, когда Сыновья копья вступили в бой с молдегарами Капитулата, я пристально вглядывался в прорези вашей маски и видел там желтизну нечеловеческих глаз. Так как же мне теперь поверить вашим словам?

Парень говорил спокойно, без надрыва, но в каждом его вздохе сквозила иступляющая тоска. Сейчас я искренне сочувствовал ему.

— Откровенность за откровенность, Ваше Высочество… — отозвался я и тоже присел возле убитого монарха.

Каэлин поднял на меня взгляд и следил за тем, как я неспешно стягиваю с головы стальную маску. И удивление сумело пробиться даже сквозь печать его скорби, когда он увидел моё лицо.

— Я понимаю суть ваших подозрений, Ваше Высочество. Но, как видите, янтарные глаза не делают меня алавийцем. Моё настоящее имя Ризант нор Адамастро. Никакой я не шпион темноликих, ведь родился и вырос в Клесдене. Там я провёл всю свою жизнь. И Капитулат мой злейший враг. А теперь, видимо, и ваш тоже. А в знак моих добрых намерений я покажу, как надолго уберечь плоть от разложения. Так у вас будет достаточно времени, чтобы установить личность убийцы. Надеюсь, его имя прольёт немного света на подоплёку сегодняшнего происшествия.

Наследник молчал, не находя слов. Да и мне больше нечего было говорить. Подталкивать парня к нужному решению сейчас, когда он баюкает труп отца? Нет. Не думаю, что это удачная идея. Потому я поднялся, надел маску обратно и двинулся к выходу.

— Постойте, Маэстро, — догнал меня голос Каэлина у самых дверей. — Я вижу, что вы мудрый человек и умеете прозревать суть многих вещей. Так ответьте же, что мне делать⁈ Как отомстить⁈

Я остановился и обернулся:

— Мне кажется, что вы и сами знаете, Ваше Величество.

В глубинах взгляда наследника полыхнул жутковатый огонёк непримиримой ярости и ненависти:

— Да… знаю. И потому клянусь над телом собственного отца, что презренные убийцы получат по заслугам! Слышите⁈ Передайте Его Благовестию, что Сыновья копья отправятся к Перстам Элдрима вместе с его армией! Не будет мне покоя, покуда виновные не понесут сурового наказания!

— Как пожелаете, — коротко буркнул я и поспешил покинуть опочивальню убитого мной же князя.

При моём появлении гвардейцы переполошились. Но заглянув внутрь и увидев невредимого Каэлина, успокоились и отпустили на все четыре стороны.

Я шагал по чужому дворцу и прислушивался к своим ощущениям. Да, эту партию мы разыграли как по нотам. От и до. Без сучка и задоринки. Главнейшее препятствие, мешающее начать полномасштабное наступление на запад, было устранено. Теперь у нас достаточно сил, чтобы дойти до самого Элдрима. Но на сердце всё равно скребли кошки. До чего же грязная вещь, эта политика. Прости меня, Каэлин, но, к сожалению, иначе поступить я не мог. Слишком много ресурсов затрачено. Слишком многие сложили головы. Слишком многое пережито. Я не имею права полагаться на слепую и капризную удачу. Мне нужно быть уверенным в успехе грядущей войны. В противном случае, всё окажется напрасным.

В очередной раз кусочек моей души стал разменной монетой, которой я расплатился за право двигаться дальше. Но кто мне скажет, сколько там ещё от настоящего меня осталось? Впрочем, это уже не так важно. Я ведь всё равно не имел другого выхода, кроме как прогрызать путь вперёд. Может быть там, в том далёком новом мире, который я создам, мне удастся обрести покой и гармонию?

— Как всё прошло, Великий Наставник? — обратили на меня взоры Безликие, когда я вернулся в гостевое крыло. Никто из них не спал. Все ждали моего возвращения.

— Ровно так, как и задумывалось, — глухо ответил я. — Персты Элдрима слишком долго сжимали наше горло. Настала пора их переломать…

Рен-Элиира сидела напротив меня с видом строгой учительницы и внимательно следила за тем, как я старательно вывожу на бумаге графические схемы магических плетений. Пусть она всё ещё не привела мне Аскара, но проявила такую напористость, что я не смог устоять. В конце концов, вот-вот должна разразиться масштабная война, в которой Арикания сыграет одну из решающих ролей. И мне не помешало бы раздвинуть границы своего понимания о принципах её работы и возможностях. Поэтому я всё же решил не терять время понапрасну. Хотя, признаться честно, я бы предпочёл просидеть с ядовитой змеёй в портках, чем подпускать к себе Элииру слишком близко. Но, чёрт подери, информация, которой обладала темноликая, стоила того!

Сегодня проходило уже девятое наше занятие и, должен признать, в колдовстве алавийка разбиралась отменно. Изначально меня поражало, как она держит в голове десятки тысяч сочетаний истинных слогов и эффектов, которые они порождают. Тем не менее, я бы не назвал эти знания настолько уж полезными. Мои личные наработки во многом были лаконичней и короче, а, следовательно, и формировались значительно быстрее. А это, как ни крути, в бою самое главное.