— Ну, будешь ещё мешкать? — поддел незнакомец слафа. — Или всё же поспешишь к свободе, покуда путь открыт?

И тут, придавая весомости словам чужака, из тёмного зёва подземного хода донёсся далёкий грохот и чей-то протяжный нечеловеческий вой. Гардан вздрогнул и уставился во мрак.

— Беги, но только держись подальше от инкубатория и главного вертепа. Там сейчас очень жарко, — доверительно сообщил человек в маске.

— А… как же они? — робко оглянулся кузнец на остальных узников, которые нерешительно мялись, опасаясь пересекать запретную границу гетто.

— Мне нет до них дела, — последовал жесткий ответ. — Когда-то ты, Гардан, своим добрым поступком, о котором, скорее всего, даже не вспомнишь, заслужил спасение. Но не они. Если желаешь, забирай всех, кого захочешь, я не стану препятствовать. Однако знай, что выбраться вам нужно до рассвета. Уже к утру я уничтожу весь улей.

— Мне… у меня… я… я не знаю таких слов, чтобы выразить свою благодарность, экселенс! — попытался рухнуть на колени кузнец, но чужак его удержал. — Мы все будем молиться за ваше здравие! Да благословит вас Многоокий Создатель! Вы позволите мне начать собирать народ и припасы?

— Поступай, как знаешь, — отчего-то раздражённо буркнул спаситель в маске, а после развернулся и вместе со своими безмолвными спутниками растворился в темноте тоннеля.

Гардан ещё некоторое время смотрел во мрак, пытаясь убедить самого себя, что это никакой не сон, а всамделишная реальность. Ссутуленные плечи кузнеца вдруг расправились. Взгляд приобрёл ещё не твёрдость и уверенность, но шальной огонёк истинной надежды. Давно позабытой надежды. Свобода мало кому достаётся просто так. Часто за неё приходится немало выстрадать. Но награда того стоит…

— Никогда не чаял желтоглазый, вновь с тобой увидеться, — вполголоса проговорил Гардан, обращаясь к чернильной пустоте. — Ты сильно изменился, но я всё равно узнал тебя. Спасибо, что не забыл…

Встрепенувшись, кузнец помчал со всех ног обратно в гетто. Нужно предупредить остальных слафов, что это ублюдочное местечко перестанет существовать уже к утру. Всем, кто хочет ещё раз увидеть небо, предстоит поторопиться…

Верховный отец мчался на резвом асшатари по переплетениям своего подземного жилища. Кто⁈ Кто посмел напасть на его, Шаграсса, дом⁈ За последние три года патриарх каменного улья вознёс своё искусство до таких высот, что во всей Абиссалии не осталось храбрецов, способных противостоять ему. Из захваченных несколько лет назад трупов темноликих воительниц и плечистых воинов получились восхитительные создания Тени! Они будто бы вобрали в себя частичку её чёрной души, став самыми грозными противниками во всей Великой Пустоши!

Но мастерство Шаграсса продолжало расти и совершенствоваться. Обилие материала для опытов и экспериментов развязали руки бурной фантазии, сметя любые ограничения! Отныне Верховный отец мог воплощать любые свои задумки, всё ближе подбираясь к совершенной форме возрождённых обитателей улья. С каждой новой партией солдаты получались быстрее, сильнее и смертоносней. Соседние колонии кьерров, впервые столкнувшись с созданиями Шаграсса, сочли за благо принять его власть. Мастерство повелителя они признали новым абсолютом — и теперь чертоги владыки вознеслись так высоко, что вот уже больше года дети Верховного отца не выходили на охоту. Всё потому, что полторы сотни абиссалийских семей добровольно слали подношения, желая задобрить Шаграсса и убедить в отсутствии каких-либо дурных намерений. Крепкие слафы, первоклассный материал для возрождённых детей Великой Тени, пища, ресурсы — всё это само широким потоком текло в кладовые улья.

Взамен Верховный отец помогал соплеменникам совершать набеги на людские земли. Он отправлял своих солдат на север, где человеческое сопротивление оказалось наиболее слабым и неорганизованным. Ещё немного, и за Шаграссом закрепилась бы слава повелителя всей Абиссалии! Второго в истории помимо великого Кшанси, чьё имя известно любому кьерру практически с рождения.

И вот после всего этого кто-то дерзнул вторгнуться в его дом?!!

Тоннели улья заполнились ордами возрождённых созданий. Десятки тысяч конечностей клацали, щелкали, топали по полу, стенам и потолкам широких подземных проходов. Однако зажать противника всё никак не удавалось. Неизвестные агрессоры уничтожали сыновей Великой Тени сотнями, а потом исчезали, чтобы появиться вновь совсем в другом месте. И это наводило Шаграсса на мысль, что нападающими были, скорее всего, человеческие озарённые.

А это плохо. Очень плохо. Верховный отец ненавидел этих мерзавцев всеми фибрами души. Сколько боли и горя причинили они жителям пустошей своей мерзкой магией, годной лишь для разрушения. Пока кьерры занимались созиданием в благословенном мраке своих подземелий, люди стремились всё уничтожать.

Потому-то и спешил патриарх каменного улья к центральному вертепу, где хранилось самое ценное — священная реликвия и его знания. Лишь бы только успеть раньше агрессоров! Только бы спасти плоды трудов последних лет!

В свою мастерскую, где вершилось таинство преображения мёртвой плоти, Шаграсс влетел верхом на асшатари, не снижая скорости. Оглядевшись, он облегчённо выдохнул, осознав, что здесь всё осталось нетронутым. Но, как вскоре выяснилось, радость эта была преждевременной…

— Я уже заждался, Шаграсс. Похоже, твой улей разросся настолько, что стал слишком большим для тебя, — с усмешкой изрекла фигура в чёрных одеяниях, мистическим образом воплотившаяся прямо посреди вертепа.

— Ты-ы-ы! — зарычал Верховный отец, узнав чужака даже под маской. — Как ты пос-с-смел⁈

Снова тот проклятый раб, некогда навлёкший на дом Шаграсса великие беды! Кьерр ничего не забыл и уж тем более не простил дерзкого слафа. Пусть судьба показала себя большой любительницей шуток, и этот же желтоглазый подонок впоследствии стал причиной небывалого подъема, роста и процветания, которых каменный улей никогда ранее не знавал. Шаграсс всё равно мечтал высосать спинной мозг наглого полукровки!

Не в полной мере отдавая себе отчёт, Верховный отец издал короткий щелкающий звук, который создания ночи восприняли как сигнал к атаке. В ладонях кьерра появились широкие изогнутые ножи, коими тот намеревался располосовать мерзкого слафа на куски! Несметная орда асшатари и шаксаторов бросилась к невозмутимо замершей фигуре. Еще мгновение, и от чужака останется лишь влажная бурая кашица на полу… Могучие солдаты улья разорвут его так быстро, что он и закричать не успеет!

И тут вдруг всё пошло наперекосяк… Что-то незримое пронеслось над ухом Шаграсса, и пронзительная боль ожгла левую руку пониже локтя. Кьерр бросил мимолётный взгляд туда, но узрел лишь идеально ровный срез на месте своей конечности. Тёмная кровь захлестала из раны, а Верховный отец яростно зашипел.

В следующее мгновение нечто тяжелое сбило с ног несущегося асшатари и размазало по полу вертепа. Но Шаграссу, можно сказать, повезло. Его сия участь миновала. Он просто отлетел на десяток саженей, докатившись практически до самой дальней стены, и замер там кучкой окровавленного тряпья.

Со своего места патриарх каменного улья отлично видел, как злая человеческая магия перемалывает его великолепных воинов. Как они падают, взрываются, горят и распадаются на влажные мясные комья. Совсем скоро священная обитель стала походить на заваленный мертвечиной склад плоти и костей, над которым воцарился ужасающий вой. Дети Великой Тени умирали без страха, но всё же истошно плакали, лишаясь дарованных жизней. Их визги причиняли Шаграссу страдания куда бо́льшие, нежели отсечённая рука. Столько трудов, столько надежд, столько планов — всё это сейчас гибло вместе с солдатами улья.

Верховный отец попробовал пошевелиться и отползти к своему тайнику. Там он хранил нечто такое, что могло помочь им всем выжить. Но тут вдруг рядом с ним появился ещё один силуэт в чёрном. Он нанёс кьерру удар ногой в лицо, а затем придавил подошвой к полу, не позволяя сдвинуться с места.