У сплошь заклеенного пёстрыми рекламными объявлениями подъезда меня встретил только ленивый кот, вольготно отдыхающий на козырьке. Он безразлично глянул в мою сторону и отвернулся, дёрнув хвостом с видом: «Шастают тут всякие…» Ну а я направился к истыканной окурками панели домофона, у которой на кнопках нельзя было различить ни единой цифры. Но пальцы всё же по старой памяти набрали нужную комбинацию с первого раза.

— Да? Кто там? — проговорил динамик смутно знакомым голосом.

— Егорка, это я.

— Кто я? — насторожились на том конце.

— Маэстро.

— Кхе… Саня? Какими судьбами?

— Так давай расскажу. Только не с улицы, если ты не возражаешь.

— А, ну да… сейчас…

Пискнул магнитный замок, и тяжелая металлическая дверь отворилась. Я вошел в подъезд, вдыхая запах сырости, пыльного бетона и почему-то старых газет. Точно такой же, как и двадцать лет назад.

Когда я поднялся на третий этаж, то мой давний приятель уже ожидал меня на пороге квартиры. Пусть и с некоторой неохотой, как мне показалось, однако он впустил меня в жилище. И должен признать, за минувший срок оно изменилось в лучшую сторону. Свежий ремонт, новая мебель, много света, безупречный ламинат на полу, забавная крохотная ключница в виде домика на стене. Тут всё буквально пышет уютом и теплом. Эх, вот что значит вовремя завязать с мутными схемами, которые наш коллективный разум генерировал быстрее, чем мы успевали воплощать в жизнь. Возьми я тогда пример с Егорки, так может тоже к настоящему времени жил бы в своём комфортном гнёздышке. И не гонялась бы за мной целая армия…

— Привет, дружище. Сто лет не виделись, — изрёк я, замечая, что старый товарищ не спешит заговаривать первым.

— Ага, и тебе не хворать, Сашок, — сдержанно отозвался хозяин квартиры.

— Не будет ли большой наглостью с моей стороны попросить зайти?

— Будет, но ты ж на том всегда и стоял, — усмехнулся Егорка. — Ладно, залетай.

— Я ненадолго. Максимум на часок. Просто подумать нужно в тишине, — зачем-то добавил я.

— Да без проблем, располагайся.

— Егор, это к тебе? — раздался из комнаты женский голос.

— Да, Свет, друг старый заглянул! — крикнул он. — Ты отдыхай, мы на кухне чуть-чуть посидим.

Махнув рукой, товарищ провёл меня по коридору и предложил угоститься чаем или кофе.

— Красиво ты тут обжился, — с лёгким оттенком зависти отметил я, рассматривая преобразившееся жилище.

— Мать как померла, так и убивать хату стало некому. Вот и решил ремонт забабахать, — пожал плечами приятель.

— Оу… так Тамара Сергеевна…? — я неловко замолчал, пытаясь подобрать слово. Но Егорка и без этого понял мой невысказанный вопрос.

— Да, в позапрошлом году ещё. Я до этого тут только наездами бывал, а теперь, раз уж квартира мне отошла по наследству, решил со Светой тут поселиться.

— Молодцы! — искренне похвалил я.

— Ну а ты сам-то чего, Горюнов? По глазам вижу, что последние годы нелёгкими выдались. Со старым ремеслом не расстался?

— Пытался, но оно обратно всегда затягивало, — грустно хмыкнул я. — Ты извини, что вот так ворвался без предупреждения. Не хотел тебе и твоей семье хлопот доставлять. Но так уж вышло, что больше некуда податься.

— Понимаю, — спокойно кивнул Егорка. — Опять от кого-то скрываешься?

— В точку, — ухмыльнулся я. — Как же ты хорошо меня знаешь…

— Ну а ты чего хотел? С первого класса ж вместе, как-никак… — пробормотал мой давний товарищ, параллельно ковыряясь в телефоне. Но вскоре он отложил трубку, сосредоточившись на мне одном. — Давай, выкладывай, что у тебя там творится? Заодно, если знаешь, расскажешь и про наших пацанов? С кем-нибудь связь поддерживаешь?

Я решил начать со второго вопроса. Об общих друзьях мне было известно многое. Но, к сожалению, большинство из тех новостей носили траурный окрас. Кто-то спился, кто-то сгинул в колониях, кто-то стал инвалидом после серьёзного избиения. Счастливчиков, подобных Егорке, набиралось как-то уж до обидного мало.

От звуков знакомых имён и прозвищ мой товарищ постепенно втянулся в диалог. Не прошло и десяти минут, как мы уже увлечённо вспоминали наши общие приключения, дополняя повествование деталями, которые отпечатались у одного, но уже успели позабыться вторым. И те давние события, запечатлённые в сознании, вдруг расцветали множеством новых оттенков.

Мы с Егоркой и смеялись в голос, и грустили. Иногда спорили, а иногда и молчали. Но тишина между нами не казалась неловкой. Скорее какой-то тёплой и живой, как старый, но любимый плед. Особенно странно было осознавать, как по-разному мы смотрели на одни и те же ситуации. То, что для меня было рядовой выходкой, для Егора стало поворотным моментом. Или те эпизоды, где я пожимал плечами, дескать: «Да ладно, не так уж и страшно было!» товарищу запомнились звенящей смертельной угрозой.

Но всё же каждая новая история извлекала на божий свет целые пласты моей жизни, которые я считал утерянными. И это помогало мне взглянуть на самого себя под другим углом. Оценить своё поведение и поступки с высоты полученного опыта. А заодно я заново узнавал и Егорку. Не того, каким он был раньше, а того, кем он стал за эти двадцать лет.

Неожиданно раздавшаяся в прихожей трель дверного звонка заставила меня и приятеля вздрогнуть. Я вопросительно посмотрел на товарища, а он отчего-то стыдливо вильнул взглядом в сторону.

— Ждёшь кого? — с недобрым предчувствием осведомился я.

— Да… там должны были зайти… не заморачивайся, я всё решу! — сбивчиво затараторил Егор и убежал с кухни.

Вот только вернулся он уже в компании трёх росгвардейцев, облачённых в бронежилеты и сферические шлемы с прозрачными забралами.

— Он там! На кухне! — без особой надобности подсказал хозяин квартиры, маяча за спинами стражей порядка.

— Руки за голову, лечь на пол! — распорядился первый боец, тыча в меня стволом автомата.

— Егор, это ты их вызвал? — безжизненным тоном спросил я, игнорируя выдвинутые требования.

— Выбора не было, Сашок. Твоя физиономия во всех новостях и по всем каналам. Говорят, террорист ты. Ты извини, но я такое покрывать не буду! Делай, что тебе приказывают, и всё закончится хорошо.

— А если не стану? — с вызовом глянул я на росгвардейцев.

Те сразу же вдавили приклады в плечи и приготовились к стрельбе:

— Лечь на пол, руки за голову! — повторил тот же приказ другой воин.

И всё бы ничего, но у него при этом так сильно дрогнул голос, что он, наверное, и сам устыдился. Как же, всё-таки, они меня боятся…

— Сашок, не глупи! — уже запаниковал Егорка. — Мне тут ваши разборки вообще не упали! Я всеми ремонтами по горло уже сыт. Поэтому выходи по-мирному на улицу, и там…

— Так ремонт — это всё, что тебя на самом деле беспокоит? — удивился я.

— Разговоры! Мордой в пол или стреляю на поражение! Считаю до трёх! Раз…

— Не надо стрелять! — вскинулся хозяин жилища.

— Два!

— Вы что, не слышали меня⁈ Я запрещаю устраивать в моей квартире…

— ТРИ!!!

Не знаю, показалось ли мне, но оглушительный хлопок первого выстрела как будто бы раздался чуточку раньше, нежели финальный отсчёт. Тем не менее, я готовился к этому, и передо мной материализовался непробиваемый купол «Чешуи». Пули бессильно ударили в него и отскочили, калеча столь дорогой сердцу Егорки ремонт.

Хозяин испуганно заорал, а росгвардейцы разразились трехэтажной матершиной. Однако же им пришлось прекратить пальбу, иначе б рикошеты с высокой долей вероятности посекли их самих. А там уже и я сделал свой ход. Пользуясь невеликими размерами кухни, я рванулся вперёд. Первого бойца мой магический щит снёс с ног, а второму я вкатил плетение «Морфея». Третий успел опять вскинуть оружие, но снотворное заклинание коснулось его кожи раньше. Упавший представитель закона порывался открыть огонь прям из положения лёжа, но «Прах» уничтожил его автомат за мгновение до этого. С квадратными глазами Егорка и служащий смотрели на то, как ствол рассыпается рыжими хлопьями прямо в руках. Но изумление их было столько велико, что ничего кроме «э-э-э?», «как⁈», «чего-о⁈» ни тот, ни другой не могли изречь.