Внезапно моё уединение нарушил отряд из пятёрки молдегаров. Они выскочили из-за угла, но не успели ничего сделать. Я отвлёкся лишь на мгновение, чтобы забросить в них простейшие «Объятия ифрита». И все алавийские солдаты вспыхнули факелами, перестав представлять для меня опасность. Но, как оказалось, лиха беда начало…

На вопли сгорающих заживо воинов, пожаловали их товарищи. Много. Целая колонна, перекрывающая проход между домами от стены до стены. Подняв щиты и ощетинившись копьями, они двинулись на меня, чеканя шаг, будто на параде. А где-то в глубине построения, между массивными черными наплечниками молдегаров, мелькали до блеска начищенные овальные шлемы Дев войны. Твою мать, приехали…

— Нет-нет, какого хрена вы тут забыли⁈ — стиснул я зубы в приступе бессильной злобы.

В тот же миг уже значительно ближе грянул очередной взрыв, и небольшой домишко в полусотне метров от меня сложился набок. Безликие еще сопротивлялись, но они уже подпустили темноликих слишком близко. Я должен заканчивать быстрее…

Но быстрее никак не получалось. Поджимающие меня молдегары задорно ухнув, швырнули короткие копья. И тут уж мне пришлось отвлечься, чтобы создать вокруг себя купол «Чешуи». Мгновением позже в неё вонзились и какие-то молниеподобные чары, по типу «Зарницы». Ну здорово! У них тут еще и озарённые…

Волей-неволей пришлось освободить одну руку под атаку и защиту. Правой я всё так же продолжал плести сложную волшбу, а левой дал отпор наступающим отрядам алавийцев.

Россыпь из четырёх «Матрёшек» влетела в Рождённых для битв и выкосила их первые ряды. Образовалась небольшая свалка из трупов. Но бойцы, следующие за ними, безропотно перешагивали через павших, и целеустремлённо направлялись ко мне.

Еще партия «Матрёшек». На сей раз менее результативная. Где-то в рядах засел маг, отразивший половину плетений.

— Ну ты и скотина… — прорычал я.

Сбиваю ответный залп из болтов «Серпом», а потом забрасываю в самую гущу два мощных «Зарева». Огненные смерчи с рёвом раскручиваются, засасывая в себя воздух, но вражеские милитарии быстро гасят их «Пеленой». Ха-ха! Попались, ублюдки!

Едва только густой серый туман прикоснулся к набирающему обороты пламени, я сотворил неопробованное ещё в реальной схватке заклинание и толкнул его в строй молдегаров. «Колесница» пронеслась, ломая кости, перемалывая воинов в фарш и размазывая бурые потёки по стенам. Чары полностью оправдали своё название. Многоголосый вопль боли заглушил даже звуки магической дуэли, гремящей уже совсем близко к моей позиции. Примерно полсотни молдегаров разом превратились в пока еще кричащий и бьющийся в агонии гуляш. А среди их числа, судя по всему, оказались и милитарии, не успевшие блокировать моё заклинание. По крайней мере, колдовские атаки на некоторое время прекратились. Но врагов было всё еще очень много на меня одного. А где гарантия, что среди них не найдется новых озарённых? И что же делать?

Подобрав с земли изогнутый алавийский самзир, я несколько раз взмахнул им, приноравливаясь к балансу оружия. Н-да… если уж мне пришлось взяться за клинок, значит, ситуация совсем уж дерьмовая. Но а какая альтернатива? Мне остаётся позорно сбежать, перечеркнув все свои прошлые усилия. Плюнуть на собственных братьев, которые жертвуют жизнями, чтобы отвлечь врага и выиграть время. Либо же сражаться. Биться отчаянно и самозабвенно, надеясь на чудо. Как тогда, когда погиб Сарьенский полк.

Айен, Салсин, экселенс Кирей нор Вердар, наставник Элдрик и сотни остальных славных парней, павших в тот день. А так же Фаэлан, Лиретия, Исла и Гимран, которым суждено погибнуть уже сегодня. Спасибо вам. Ваш пример вдохновил меня сражаться до конца и сделал сильнее. Я обещаю вам, что пощады не будет никому…

Командующий гарнизоном Арнфальда, сжимая до хруста кулаки, наблюдал за лютой схваткой, разверзнувшейся на улицах предместий. С крепостных стен за ней можно было следить будто в амфитеатре. Далековато, но всё равно жутко видеть, на что способны эти Безликие. А ведь их там всего пятеро…

— У Маэстро проблемы, — подал голос доселе безмолвный телохранитель офицера. — Он этого еще не видит, но его окружает целый легион.

Энгор зыркнул на паладина, которого приставили к нему из Пятого ордена после неудачного покушения, и скрипнул зубами.

— А вы этому обстоятельству безмерно рады, как погляжу? — ворчливо отозвался аристократ.

— Нисколько. Скорее, заинтригован, — ровно ответил последователь Сагариса. — Не верю, что Маэстро сдастся так легко.

— И всё же, чудес не бывает, — задумчиво изрёк Кларион нор Дармон, поднявшийся на стену сразу же, как только алавийцы прекратили штурм.

— А разве то, что столица по сию пору стоит, ещё не чудо? — хмыкнул паладин.

Оба высокородных — и советник патриарха, и командующий гарнизона, примолкли, не найдя возражений. Поэтому дальше они наблюдали за кипящей в пригороде бойне молча.

Вид той поражающей мощи, которую являли милитарии, потрясал и ошеломлял. Не было в истории такого, чтобы милитарии из человеческих государств на равных сражались с алавийскими bloedweler. Люди во всём уступали темноликим, и переламывали ход войны в свою пользу исключительно численным перевесом. Сейчас же даже этот фактор играл против защитников Арнфальда.

Маленькие фигурки метались вдалеке, размахивая руками. Но последствия от каждого такого взмаха были ужасающими. Ничто не могло устоять перед их магией — ни стены, ни каменная кладка, ни даже земная твердь. Всё превращалось в обломки и пыль.

Наблюдателей на крепостной терзал вопрос: «Что задумал Маэстро и как он будет выпутываться из сложившейся ситуации?» С одной стороны его давили кардиналы, щелчком пальца уничтожавшие целые гектары построек. А с другой — легион чернодоспешных солдат, бросивших попытки приступа. Казалось, выхода у таинственного мага нет вовсе. Но сам Маэстро, очевидно, с такой постановкой вопроса соглашаться не собирался…

— Не может быть… он что, сумасшедший? — просипел экселенс нор Дармон. — Он намеревается воевать в одиночку с легионом?

— Иногда погибнуть героем — это всё, что нам остается, — хмуро изрёк командир гарнизона, уже, кажется, растерявший веру в победу.

— И всё же, Маэстро не похож на самоотверженного глупца, — тихо возразил аристократам паладин.

И тут, как подтверждение слов орденца, в предместьях словно открылись врата в царство Драгора. И из них вышла та, кого укротить не под силу никому из живущих на земле — Смерть…

Гром от плетений Маэстро эхом разносился над постройками, долетая до парапета стен. Крики его жертв слились в безумный сонм, который пробирал до самых печёнок. Экселенс гран Эстар, волей случая назначенный патриархом руководить защитой Арнфальда, бывал на войне. Он больше половины жизни провёл в походах и сражениях. Но такого ужаса ему видеть не доводилось…

Маэстро истреблял людей и алавийцев десятками и сотнями. Давил, словно назойливых муравьёв. Размазывал тонким слоем по переулкам и шинковал в мелкие куски, будто умелый повар. Не было такой силы, которая могла бы его укротить. Милитарии темноликих умирали один за другим, тщетно стараясь защитить пехоту. А тёмный силуэт не останавливался. Он плясал в этом кровавом безумии, вызывая в душах наблюдателей одновременно восхищение и страх…

— Когда я вижу такое, то невольно начинаю верить в старые легенды, — благоговейно выдохнул паладин, нервно тиская рукоять двуручного меча.

— В какие легенды, экселенс? — не понял его советник Кларион.

— О величайших магах рода человеческого. О доминантах.

— Не факт, что Маэстро вообще представитель нашей расы, — произнес командующий. — Хоть кто-нибудь видел его лицо?

Собеседники молча покачали головами, признавая, что эта сторона личности таинственного милитария действительно для них загадка.

— Вполне может статься так, что под стальной маской скрывается альвэ, — продолжил офицер. — По крайней мере, мне иногда казалось, что я вижу в её прорезях характерные янтарные глаза…