— Да заткнитесь вы! — Анастасия была в ярости. — Вы позорите всех нас! Если не можете держать себя в руках, выйдите вон!

— Н-нет! Я справлюсь! Честное слово, справлюсь!

Он попытался выпрямиться, изобразить на лице остатки достоинства. Получилось жалко — как у побитого пса, который из последних сил пытается вилять хвостом.

Фырк буквально покатывался со смеху на моем плече.

— Вот это цирк! Шапито отдыхает! Только клоунов не хватает для полного счастья! Хотя нет, вон Громов вполне сойдет за Петрушку!

Ррык философски заметил:

— Странное дело. Зачем брать такого человека на столь важную встречу? Он же развалится при первом серьезном давлении. Как карточный домик на ветру.

И правда, очень странно. Громов здесь был очевидно слабым звеном. Зачем он им?

Цирк. Дешевый, плохо срежиссированный балаган для простаков. Вот только для кого было это представление? Для меня? Чтобы убедить, что встреча реальная? Или…

Моя мысль не успела оформиться.

Дверь распахнулась — резко, с оглушительным грохотом. В комнату ворвались пятеро людей в черной тактической форме.

Их движения были четкими, отработанными до полного автоматизма. За три секунды они заняли ключевые позиции по периметру комнаты, перекрыв все возможные пути к отступлению.

В их руках были не обычные пистолеты, а короткоствольные штурмовые автоматы. Стволы смотрели в пол, но пальцы лежали на спусковых крючках.

Профессионалы. Это было видно по всему — по тому, как они двигаются, как держат оружие, как контролируют пространство.

Императорская гвардия. Элита из элит. Эти ребята не шутили и в плен не брали.

— Всем оставаться на местах! — рявкнул один из них, судя по нашивкам — старший по званию. — Руки держать на виду! Любая попытка достать что-либо из карманов будет расценена как агрессия.

Громов побледнел. На его лице я увидел откровенный страх.

Жалкое зрелище. Хотя, признаться, я и сам ощутил, как пульс подскочил до ста двадцати. Одно дело — знать, что, возможно, придет Император. Другое — видеть его личную гвардию с боевым оружием наизготовку.

— Господа офицеры, — Васнецов медленно поднял руки ладонями вперед. — Мы ждали вас.

— Молчать! — рявкнул старший. — Говорить будете только с разрешения!

Васнецов послушно замолчал. Даже Анастасия, со всей ее аристократической спесью, не рискнула возражать. Железная хватка гвардии была сильнее ее стальной воли.

Последним в комнату вошел человек в простом темном плаще. Капюшон был глубоко надвинут на лицо, скрывая его черты. Высокий. Широкие плечи. Движения… движения были странными. Не военные, нет. Скорее, властные. Как у человека, который привык, что перед ним расступаются, а не он обходит препятствия.

Он остановился в центре комнаты. Медленно оглядел всех присутствующих — я почти физически ощущал его взгляд, тяжелый и пронзительный, хотя лица не было видно. Потом он поднял руки к капюшону и сбросил его одним плавным движением.

У меня перехватило дыхание. Все мышцы разом напряглись, готовые к бегству или драке — древняя, первобытная реакция на встречу с верховным хищником.

Фырк на моем плече взвизгнул и вцепился в воротник халата.

— Хрена се! Мать честная! РЕАЛЬНО Император! В подвале! Двуногий, это же… это же…

Александр Четвертый. Во плоти. Живой, настоящий, не идеализированный портрет и не холодная статуя. Прямой нос с легкой горбинкой — говорили, сломан в юности на подпольной дуэли. Глаза серые, холодные, как зимнее небо. Виски были тронуты сединой, хотя ему было всего сорок пять — бремя власти старит быстрее любой болезни.

Глубокие морщины залегли у глаз и рта. Кожа имела нездоровый, землистый оттенок. Под глазами — легкая отечность. Проблемы с почками? Или просто хроническая усталость и недосып? Но дело было даже не во внешности. От него исходила… аура. Сила. Власть. Как от высоковольтной линии — не видно, но чувствуешь кожей, как волосы на руках встают дыбом.

— Ваше Величество! — Анастасия грациозно опустилась в глубоком реверансе. Движение было отработанным, безупречным.

Остальные поклонились — кто как умел.

А мой мозг лихорадочно работал. Император в подвале больницы. Настоящий, живой Император. Самодержец Всероссийский. Правитель ста пятидесяти миллионов подданных. Человек, который одним росчерком пера мог начать войну или подписать мирный договор.

Здесь. В этой крысиной норе. Все складывается, как я и предполагал.

— Достаточно церемоний, — голос у него был хриплый, усталый. Как у человека, который слишком много кричал. Или слишком долго молчал. — У меня мало времени. Когда Император не на виду, многие начинают… нервничать. Переходите к делу.

Он снял плащ одним движением и бросил его одному из охранников. Тот поймал на лету — отточенный рефлекс. Под плащом был простой черный костюм. Хороший, дорогой, но без всяких там орденов и регалий. Если бы не лицо и не аура власти, его можно было бы принять за высокопоставленного чиновника.

— Ваше Величество, — Васнецов откашлялся, нервно теребя свои янтарные четки. — Позвольте доложить о наших успехах. Мы нашли лекарство от Стеклянной лихорадки.

— Нашли? — Император резко повернулся к нему. Движение было быстрым, хищным. — Или думаете, что нашли? Это разные вещи.

Васнецов слегка побледнел.

— Нашли, Ваше Величество. Доказано экспериментально.

Он попытался что-то добавить, открыл рот, но только просипел что-то нечленораздельное. Император даже не посмотрел в его сторону — для него администратор просто не существовал.

— Рассказывайте. Коротко. По существу.

И они начали рассказывать. Вернее, пытались — перебивали друг друга, сбивались с мысли, повторялись.

Васнецов говорил про организационные моменты — как собрали команду, как получили доступ. Громов вываливал на Императора тонны технических деталей — формулы, компоненты, методы синтеза. Анастасия пыталась вставить слово про политические последствия — как правильно подать информацию публике, чтобы избежать паники.

А я стоял в стороне и смотрел на Императора. Длинная, сложная цепочка размышлений мгновенно выстроилась у меня в голове.

Эпидемия «стекляшки» — это угроза самому существованию Империи. Не просто болезнь — биомагическое оружие массового поражения. Миллионы потенциальных смертей означают неминуемый коллапс экономики. Паника. Голодные бунты. Возможно — революция. Трон под ним зашатается.

Официальная медицина бессильна. Гильдия Целителей топчется на месте, погрязнув в бюрократии, интригах и борьбе за гранты. Придворные лекари боятся взять на себя ответственность — вдруг не получится, и их головы полетят в самом буквальном смысле.

Единственные, кто нашел лекарство — эта странная группа. Полулегальные авантюристы. Бывшие преступники. Безумные ученые. Но Император не может открыто с ними сотрудничать. Анастасия была права — связь с такими людьми равносильна политическому самоубийству.

Значит, он вынужден действовать тайно. Ночные встречи в подвалах. Неофициальные каналы. Подставные лица, которых потом можно будет безжалостно отдать на заклание.

А если «Совет» говорил правду… Если вокруг него действительно одни враги… Министры, думающие только о личной выгоде. Генералы, втайне мечтающие о военном перевороте. Аристократы, плетущие бесконечные интриги. Даже его собственная семья — братья и сестры Императора тоже имеют права на престол.

Он не может доверять никому из своего официального окружения. Поэтому он вынужден искать союзников среди отбросов общества. Враг моего врага — мой друг. Классика.

Бедный, бедный Император. Самый могущественный человек в Империи — и самый одинокий. На самой вершине власти, но в полной, абсолютной изоляции. Золотая клетка, из которой нет выхода.

И все же помимо этого им точно двигали еще и личные мотивы.

— … таким образом, Ваше Величество, — Васнецов наконец смог закончить свою путаную, но в целом связную фразу, — антидот готов к массовому производству. Технология отработана. Нужно только решить вопрос с… сырьем.