Ампула галоперидола — пять миллиграммов. Классический нейролептик для купирования острых психозов. И рядом — ампула диазепама, десять миллиграммов, мощный транквилизатор из группы бензодиазепинов.

Классический «коктейль для буйных».

В психиатрии моего прошлого мира его называли «химической смирительной рубашкой». Галоперидол блокирует дофаминовые рецепторы, купируя психоз и бред.

Диазепам действует на ГАМК-рецепторы, вызывая быструю седацию и мышечную релаксацию. Идеальная комбинация для данной ситуации.

Я быстро вскрыл упаковку с одноразовым шприцем на десять кубиков. Характерный хруст стекла — надломил ампулу галоперидола. Набрал препарат. Затем — диазепам. Закрыл ящик и подхватил его с собой.

— Илья, я с тобой! — Вероника схватила с туристического столика пачку бинтов.

— И я! — Кристина подхватила их походную аптечку.

— Идемте! Но держитесь строго за моей спиной!

Мы побежали обратно. Ситуация на поляне за эти полторы минуты стала еще хуже. Бычок вырывался с удвоенной силой, и один из державших его, молодой парень лет двадцати, отлетел в сторону от мощного удара локтем.

— Не могу больше! — крикнул Шар, из последних сил удерживая Бычка за левую руку. — Он как бешеный бык!

Я подбежал к группе.

— Еще десять секунд! Держите его!

Я нырнул между двумя мужиками, оказываясь вплотную к бушующему телу. Бычок увидел меня, и его безумные глаза полыхнули концентрированной ненавистью.

— ТЫ! ЭТО ВСЕ ИЗ-ЗА ТЕБЯ! ТЫ МЕНЯ ПОДСТАВИЛ!

Он резко дернулся в мою сторону, пытаясь достать меня ножом. Лезвие прошло в десяти сантиметрах от моего лица, я почувствовал движение воздуха.

Нужно действовать быстро. Латеральная широкая мышца бедра — лучшее место для экстренной внутримышечной инъекции. Большая мышечная масса, мало крупных нервов и сосудов, быстрая абсорбция препарата.

Я использовал его собственное движение против него. Когда он дернулся вперед, я оказался сбоку от него. Одним резким, выверенным движением я воткнул иглу шприца по самую канюлю прямо через плотную джинсовую ткань в наружную поверхность его бедра.

— А-А-А! — взвыл Бычок скорее от неожиданности, чем от боли. — ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ⁈ ЯД! ЭТО ЯД!

Я вдавил поршень до упора. Семь с половиной миллилитров препарата ушли в мышцу за три секунды.

— Это снотворное, — спокойно сказал я, выдергивая иглу и отскакивая назад. — Через минуту ты успокоишься.

— УБЬЮ! — Бычок попытался сделать еще один выпад, но державшие его мужики не дали. — ВСЕХ ВАС УБЬЮ!

Бычок был нейтрализован. А передо мной — три тела в лужах крови, рыдающие женщины, растерянные, напуганные мужчины.

Хаос необходимо структурировать.

— Всем внимание! — заорал я, используя командирский голос. — Я лекарь Разумовский, хирург. Со мной работают: господин лекарь Воронов — анестезиолог-реаниматолог, фельдшер высшей категории Белова и операционная медсестра Волкова. Сейчас мы проведём медицинскую сортировку и организуем экстренную помощь.

Все замерли. Панические крики стихли. Десятки испуганных глаз уставились на меня с надеждой.

— О-хо-хо! Генерал Разумовский принимает командование! — пискнул на моем плече Фырк. — Сейчас будешь триаж проводить, как в кино?

— Именно, — мысленно ответил я. — По протоколу START. Простая сортировка и быстрая помощь.

Простой и быстрый протокол, разработанный для хаоса. Четыре категории: черные, красные, желтые, зеленые. Цель — спасти максимальное количество жизней, а не всех подряд.

Я подбежал к первому телу — мужчине в пропитанной кровью майке.

Алгоритм. Шаг первый: может ли ходить? Нет.

Шаг второй: дышит ли? Я приложил ухо к его губам — ни движения воздуха, ни звука. Положил руку на грудь — неподвижна. Дыхания нет.

Шаг третий: открываем дыхательные пути. Я запрокинул его голову. Дыхание не появилось.

По протоколу START, если после открытия дыхательных путей спонтанное дыхание не возобновляется, пациент маркируется как «черный». Но я должен был провести полную оценку.

Два пальца на сонную артерию. Пять секунд. Ничего. Полное отсутствие пульсации. Приподнял веко. Зрачок широкий, девять миллиметров.

Луч фонарика с телефона — никакой реакции. Мидриаз без фотореакции. Активировал Сонар. Мозг мертв. Сердце стоит. В брюшной полости — два с половиной литра крови.

— ЧЕРНАЯ МЕТКА! — громко и четко объявил я, вставая. — Смерть мозга более двадцати минут назад! Реанимационные мероприятия бессмысленны! Не тратим на него ресурсы!

Женщина, его жена, истерично закричала.

— КАК НЕ ТРАТИМ⁈ ЭТО МОЙ МУЖ!

— Женщина, мне очень жаль, но он мертв необратимо! — я прервал ее, не давая впасть в истерику. — У нас есть двое, кого еще можно спасти!

Я перебежал к другому раненому, который лежал на боку, прижимая руки к бедру. Сквозь его пальцы фонтаном била алая кровь.

Алгоритм. Может ли ходить? Нет. Дышит ли? Да, часто и поверхностно. Оценка кровообращения. Фонтанирующее артериальное кровотечение.

— КРАСНЫЙ КОД! — заорал я. — КРИТИЧЕСКИЙ! НЕКОНТРОЛИРУЕМОЕ АРТЕРИАЛЬНОЕ КРОВОТЕЧЕНИЕ!

Я бросился ко третьему раненому — парню, который сидел, прислонившись к колесу.

Алгоритм. Может ли ходить? Нет. Дышит ли? Да, ровно. Оценка кровообращения. Кровь темная, течет, но не фонтанирует. Оценка сознания. Он смотрел на меня осмысленно.

— ЖЕЛТЫЙ КОД! — объявил я. — Тяжелый, но стабильный! Венозное кровотечение, жизни в данный момент не угрожает!

Сортировка завершена. Теперь — распределение ролей.

Я повернулся к своим лекарям. Они уже стояли рядом, бледные, но готовые к работе. В их глазах страх отступил перед необходимостью действовать.

— Слушайте внимательно! — я говорил четко, громко, отсекая панику. — Формирую три рабочие группы по приоритетам!

Я схватил Артема за плечо, заставляя его сфокусироваться на мне.

— Артем! Ты со мной! Берем «красного» — критический с артериальным кровотечением! У него геморрагический шок третьей, возможно, уже четвертой степени! Твоя задача — полный контроль витальных функций! Проходимость дыхательных путей по протоколу ABC! Если начнется агональное дыхание или апноэ — немедленно начинаешь ИВЛ «рот в рот»! Постоянно следи за пульсом на сонной — если упадет ниже сорока ударов, немедленно предупреждай! Контролируй уровень сознания по шкале Глазго!

Артем коротко, по-военному, кивнул. Его лицо мгновенно приобрело сосредоточенное, профессиональное выражение.

— Понял! ABC-протокол, контроль витальных, готовность к сердечно-легочной реанимации!

Он мгновенно включился. Годы ежедневной работы в реанимации давали о себе знать.

Я повернулся к Веронике.

— Вероника! «Желтый» код — твой! Множественные резаные раны предплечий, смешанное кровотечение! Ты — старшая на этой точке! Действуй так, как ты действуешь на вызове скорой — импровизированные давящие повязки, контроль объема кровопотери! Помнишь протокол при множественных ранениях?

— Конечно! — Вероника уже доставала медицинские перчатки. — Приоритет — самые глубокие раны. Прямое давление на рану, давящие повязки, возвышенное положение конечностей!

— Точно! И постоянно следи за признаками развития шока — бледность, холодный пот, нарастающая тахикардия!

Кристина стояла наготове.

— Кристина! Ты — правая рука Вероники и наш главный тыловик! Собери все аптечки из всех машин! Нам нужны абсолютно все перевязочные материалы — бинты, марля, вата, что угодно! Чистые футболки, полотенца — все пойдет в дело! Организуй сортировку материалов, как ты это делаешь в операционной — стерильное и чистое отдельно, использованное — в сторону! И воду — нам нужно много чистой воды!

— Поняла! — она тут же сорвалась с места и побежала к ближайшей «Ниве». — Организую импровизированную стерильную зону!

Отлично. Каждый получил задачу, соответствующую его компетенциям. Артем — реанимация. Вероника — первая помощь. Кристина — логистика. Теперь — работать!

— Остальные! — крикнул я оцепеневшей толпе. — Мужики! Несите сюда все аптечки! Женщины — воду и любую чистую одежду! Быстро!