— Господин лекарь… — пробормотал он. — Я… я даже не знал, что…

— Вы — сложный механизм, князь, — заключил я. — И лечить его нужно системно, а не просто бить молотком по одной детали.

— Правда поможет? — В глазах князя, до этого полных смущения, загорелась робкая надежда.

— Поможет, — кивнул я. — Но есть одно важное «но». Перед началом приема обязательно проверьте сердце. Полное обследование — ЭКГ, эхокардиография, нагрузочные пробы. Препарат категорически противопоказан при стенокардии, недавнем инфаркте миокарда, тяжелой аритмии. Он расширяет сосуды, и если у вас есть проблемы с сердцем, это может спровоцировать сердечный приступ.

Одно дело — дать совет. Другое — стать причиной смерти князя от инфаркта во время бурной ночи.

— Спасибо! Огромное спасибо! — Князь схватил мою руку и горячо пожал ее обеими руками. — Вы меня спасли! То есть… вы поняли!

Он быстро удалился, на ходу доставая телефон — видимо, уже искал в интернете, где купить заветные таблетки.

Вероника, закончив свой разговор с княгиней, вернулась ко мне, взяла под руку.

— Что он хотел? Выглядел таким взволнованным.

— Медицинская тайна, — улыбнулся я.

— Илья! — она игриво надула губы. — Я же тоже лекарь! Фельдшер высшей категории, между прочим!

— Именно поэтому ты, как никто другой, должна понимать, что врачебная тайна неприкосновенна.

Она вздохнула.

— Ладно, молчу. Но все равно странно, что такой влиятельный человек обратился именно к тебе. У него же наверняка есть личные лекари, магистры какие-нибудь.

— Ничего странного. Все как раз очень логично, — я взял с подноса проходящего официанта бокал шампанского и протянул ей. — Я из Мурома. Не из их круга. Он надеется, что больше никогда в жизни меня не увидит, и ему не придется смотреть в глаза человеку, который знает его самый деликатный секрет.

— Ох, какой ты у меня умный! — Вероника поцеловала меня в щеку. — И проницательный!

Просто я знаю, как устроены люди. Особенно богатые и влиятельные. Их главная валюта — репутация. И они готовы на все, чтобы ее сохранить.

Внезапно идиллическую атмосферу вечера разорвал грохот разбитой посуды, за которым последовали женский визг и мужские крики. В центре зала мгновенно образовался круг из любопытных гостей.

Музыка смолкла.

— Да я тебе сейчас морду набью, сморчок! — этот голос я узнал сразу. Альберт.

— Сам сейчас получишь, мажор недоделанный!

Я оставил Веронику с княгиней и начал пробиваться через толпу.

В центре импровизированного ринга, на усыпанном осколками бокалов паркете, катались двое — Альберт фон Штальберг и какой-то незнакомый мне молодой человек, оба в дорогих, но уже изрядно помятых смокингах.

Они обменивались неловкими, пьяными ударами.

— Альберт! — барон фон Штальберг появился словно из воздуха, его лицо, обычно бледное, налилось багровой краской. — Немедленно прекрати! Ты позоришь наш род!

Охрана — два крепких парня в черных костюмах, до этого незаметно стоявших у стен, — сработала мгновенно. Они растащили драчунов.

У Альберта была разбита губа, но в остальном он отделался легким испугом. А вот его противнику досталось больше. На лбу, прямо над бровью, стремительно наливалась огромная гематома размером с куриное яйцо. Из носа текла кровь, заливая белоснежную манишку.

Но хуже всего был его взгляд — расфокусированный, плавающий. Парень сел на пол, покачиваясь. Явная дезориентация. Мозг мгновенно переключился в рабочий режим.

Черепно-мозговая травма. Сотрясение как минимум. Возможно, ушиб головного мозга. Нужно проверить зрачки, рефлексы. Исключить внутричерепную гематому.

Я забыл, где нахожусь. Забыл про барона, про Веронику, про светский раут. Передо мной был пациент. И ему была нужна помощь.

— Расступитесь! — я протолкался к пострадавшему, мой голос прозвучал резко и властно. — Я лекарь.

Рядом с пострадавшим уже опустился на колени представительный мужчина лет пятидесяти — судя по качеству костюма и платиновым часам на запястье, очень влиятельная персона.

— Максим! Сынок! Ты меня слышишь? — он тряс парня за плечи.

Так, еще один «заботливый» родитель. Трясти человека с возможной травмой шеи — гениальное решение. Сейчас он ему еще и шейные позвонки свернет.

— Не трогайте его! — я опустился рядом, перехватывая его руки. — Я лекарь. Дайте осмотреть.

— Лекарь! Помогите! Это мой сын! — он с надеждой посмотрел на меня.

Я осторожно взял голову парня в руки, фиксируя шейный отдел позвоночника, и заглянул ему в глаза. Зрачки разного размера — анизокория, классический, почти хрестоматийный признак черепно-мозговой травмы, указывающий на сдавление мозга.

Пульс на сонной артерии был частым, но ритмичным. Дыхание не нарушено.

— Как вас зовут? — спросил я парня, мой голос был спокойным и уверенным.

— М-максим… — невнятно пробормотал он.

— Какой сегодня день?

— Суб… суббота?

Хорошо, ориентация во времени и личности частично сохранена. Значит, ушиб не такой сильный, как мог бы быть. Но анизокория мне не нравится. Совсем не нравится.

— Фырк, ныряй! Проверь, что там внутри! Быстро!

Бурундук, до этого сидевший у меня на плече, мгновенно исчез, просачиваясь в голову пациента. Через несколько секунд вынырнул обратно.

— Легкое сотрясение мозга. Субдуральная гематома есть, но небольшая, без массивного кровоизлияния в вещество мозга. Отек минимальный. Парень везучий — отделался легко, хотя шишка будет знатная.

— Граф Ушаков! — барон фон Штальберг подошел к нам, в его голосе слышалось плохо скрываемое напряжение. — Приношу глубочайшие извинения от лица всего нашего рода! Мой сын повел себя абсолютно недостойно

И я его узнал.

Граф Ушаков. Заместитель губернатора по экономике и финансам. Очень влиятельный человек. И, судя по всему, очень вспыльчивый.

— Ваш сын — негодяй и хам! — взорвался граф. — Как он посмел поднять руку на моего Максима⁈ Я требую наказания! Немедленного и показательного!

— Разумеется, он будет наказан… — начал барон, пытаясь сохранить лицо.

— НЕМЕДЛЕННО, я сказал! При всех!

Барон начал закипать. Два могущественных, привыкших повелевать человека сошлись в противостоянии. Атмосфера накалялась.

Надо разрядить ситуацию. Пока не дошло до вызова секундантов или чего похуже. Эти аристократы со своими понятиями о чести способны на любую глупость.

— ГОСПОДА! — я встал между ними, повысив голос так, чтобы меня услышали все. — Прекратите эти препирательства! Отложите выяснение отношений! Мне нужна тишина и пространство, чтобы оказать помощь пострадавшему! Или вы хотите, чтобы состояние вашего сына ухудшилось прямо здесь, из-за вашей перепалки⁈

Мои слова подействовали как ушат холодной воды. Оба замолчали, смутившись.

— Да-да, конечно! — граф Ушаков отступил на шаг. — Простите, господин лекарь. Вы правы. Максим важнее. Занимайтесь!

Я вернулся к пациенту.

Сконцентрировал «Искру» в ладонях, чувствуя, как они теплеют, и мягко приложил их к его голове, прямо к наливающейся синевой гематоме.

Теплая, успокаивающая энергия потекла через мои руки, снимая отек, стабилизируя внутричерепное давление, успокаивая воспаленные ткани.

Через несколько секунд Максим моргнул, его взгляд прояснился.

— Что… что произошло? Где я?

— У вас легкое сотрясение мозга, — объяснил я спокойно, помогая ему сесть ровнее. — Ничего критичного, но нужен покой. Обязательно покажитесь неврологу в ближайшие дни. Неделя постельного режима, никакого алкоголя, никаких физических и умственных нагрузок.

— Спасибо, господин лекарь! — граф Ушаков снова пожал мне руку. — Огромное спасибо! Мы обязательно все сделаем, как вы сказали!

Он помог сыну подняться. Тот стоял уже вполне уверенно, только слегка покачивался.

— Пойдем на воздух, — сказал граф и бросил последний, полный ярости, взгляд на барона. — Этот разговор не окончен, Ульрих!

Они ушли. Барон подошел ко мне, его лицо было мрачным.