— Я же вам сообщение отправил, что задерживаюсь из-за них, — аккуратно намекнул ему я.

— Я думал там на тебя вторые оденут, — улыбался во все тридцать два Шаповалов. — А их ишь ты сняли!

— Так что, Игорь Степанович, — я решил воспользоваться моментом, — может, тогда и «первичка» отменяется? И я все-таки смогу вернуться к своим прямым обязанностям в хирургии?

— Нет уж, Разумовский, нет уж, — Шаповалов хитро усмехнулся. — Наказание есть наказание. И его никто не отменял. Тем боле ты «первичку» не за кандалы отбываешь, а за Захарову. Так что туда ты все равно пойдешь. Но… — он сделал многозначительную паузу, — … теперь в твоем наказании будут некоторые… нюансы. Очень интересные нюансы. О которых я сообщу тебе чуть позже. А сейчас — иди. И ты, Борисова, — он строго посмотрел на Белочку, — тоже с ним. Марш оба! Чтобы через пять минут были на месте!

Я вышел из ординаторской в некотором недоумении. Что еще за «нюансы»? И почему Шаповалов так обрадовался снятию с меня браслетов?

Но одно я понял точно. Раз уж он так отреагировал, значит, путь в операционную для меня снова открыт. Или, по крайней мере, будет открыт в самое ближайшее время. А это главное.

Значит, моя новая цель — максимально эффективно использовать это время в «первичке». Наработать себе базу пациентов. Поставить как можно больше точных диагнозов.

И найти какой-то способ обойти это дурацкое правило про полгода обязательного стажа для получения ранга Подмастерья. Раз уж я теперь снова в игре, нужно действовать быстро и решительно.

Борисова шла за мной.

Она молчала, поджав губы и глядя куда-то в стену. Вид у нее был такой, будто она только что проглотила целую жабу. Я тоже не спешил начинать разговор.

О чем говорить с человеком, который еще пять минут назад мечтал, чтобы ты сгнил среди первичных пациентов, а теперь вынужден тащиться с тобой в самый ад этой больницы?

Мы молча ехали в лифте. Тишину нарушало только недовольное сопение моей спутницы и ехидное хихиканье Фырка у меня в голове.

— Ну что, двуногий, нравится тебе твоя новая напарница? — он явно наслаждался моментом. — Какая грозно-молчаливая! Прямо валькирия в белом халате! А ведь, по идее, должна радоваться. Ее же отправляют лечить людей, спасать жизни! А она нос воротит, как будто ее на каторгу сослали! Странные вы, лекари!

Я мысленно с ним согласился. Уж больно кислое было у Белочки лицо для человека, идущего исполнять свой врачебный долг.

— Кстати, Фырк, — я решил сменить тему. — Можешь радоваться. Теперь ты можешь носиться по всей больнице, а не только по хирургическому отделению. Простора для твоих шпионских игр стало гораздо больше.

— А то! — тут же оживился он. — У меня теперь снова полная свобода! Как и раньше, когда ты был в силе! Могу летать, куда захочу, подслушивать, кого захочу, и издеваться над кем захочу! Красота!

Ага, так я и думал. Уровень свободы и, возможно, силы Фырка напрямую зависел от уровня моей собственной «Искры». Чем сильнее буду я, тем сильнее и, что немаловажно, послушнее будет и он.

Интересная зависимость. Надо будет ее как следует изучить.

— Раз уж ты теперь снова в строю, — я решил не терять времени даром, — есть у меня для тебя одно небольшое, но очень важное задание. Найди мне, пожалуйста, пациентку по имени Мариам. Фамилия Аракелян. Ее должны были вчера вечером госпитализировать с подозрением на «Стеклянную лихорадку». Она жена моего знакомого, Ашота. Узнай, в каком она отделении, как у нее дела и, если получится, посмотри, что там с ней на самом деле. У меня есть подозрение, что там не все так просто. Справишься?

— Конечно, справлюсь, двуногий! — Фырк потер свои маленькие пушистые лапки. — Найду твою Мариам в два счета! Агент Ноль-Ноль-Фырк снова в деле!

И он, хихикнув на прощание, растворился в воздухе.

Мы вошли в «чистую зону» — небольшой предбанник, где персонал облачался в защитное снаряжение. Молча взяли с полки свои комбинезоны и начали переодеваться. Неудобная, душная ткань, запотевающие очки, магический респиратор, натирающий нос, — вся эта процедура уже успела мне осточертеть.

В тот момент, когда я застегивал молнию на своем костюме, дверь в чистую зону открылась, и внутрь вошел Слава. Он тоже сегодня был на усилении в «первичке».

— О, Илья, привет! Ты тоже попозже сегодня? — он бодро кивнул мне, начиная свое собственное облачение в скафандр. Затем его взгляд скользнул по Алине, он настороженно смерил ее глазами и снова повернулся ко мне, понизив голос. — Ну что? Как сходил? Сняли с тебя эти железяки?

Он кивнул на мои запястья. Я инстинктивно потер их, хотя браслетов там уже не было.

— Да, Слав, сняли, — я не смог сдержать улыбки. — Сказали, случилось недоразумение.

— Отлично! — Слава искренне обрадовался, его лицо просияло. — Я же говорил! Слушай, ну раз такое дело, это же надо обмыть! Обязательно! Тогда сегодня вечером пьем пиво? Как договаривались! С меня — место, с тебя — компания!

— Не знаю, Слав, как получится, — я пожал плечами, вспомнив про Мариам. — День обещает быть тяжелым.

— Ну, ты смотри, — не обиделся он, натягивая перчатки. — Если что, я готов. Маякуй.

Он подмигнул мне и направился в свой кабинет. Я же, натянув маску, двинулся в свой, где за столом, как я и предполагал, меня уже ждала моя «любимая» медсестра, Валентина Петровна Зазулина.

И, конечно же, пила чай с баранками, разложив на столе целый натюрморт из варенья, сахара и конфет. Кабинет при этом выглядел так, будто в нем взорвалась мусорная корзина.

— Валентина Петровна, — я постарался, чтобы мой голос звучал как можно более спокойно, но с металлическими нотками. — Я, конечно, все понимаю, чаепитие — это святое. Но, может, вы все-таки для начала приведете в порядок свое рабочее место? А то здесь, знаете ли, не очень-то стерильно. Да и пациентам, я думаю, не слишком приятно будет смотреть на ваши баранки и крошки.

Она смерила меня презрительным взглядом и отхлебнула чай.

— А я тебе что, уборщица, что ли? — огрызнулась она. — Мое дело — бумажки заполнять да температуру мерить. А убирать за собой ты и сам можешь. Не маленький.

— Я-то могу, Валентина Петровна, — я подошел к ее столу и одним движением смахнул все ее «богатство» в мусорное ведро. — Но, боюсь, если вы и дальше будете так относиться к своим обязанностям, то вам придется искать себе другое место для чаепитий. Например, на бирже труда. Я вас понятно предупредил?

Зазулина побагровела от злости и открыла было рот, чтобы высказать мне все, что она думает, но тут в кабинет вошла Борисова. Увидев эту сцену и перепуганное лицо старшей медсестры, она прыснула от смеха.

— Так, Борисова, — я повернулся к ней. — Раз уж ты здесь, сходи к заведующей Ульяновой. Скажи, что нам для ускорения процесса нужен еще один кабинет и еще одна медсестра. Будем принимать параллельно, в четыре руки. Так будет быстрее.

— Еще чего! — фыркнула она. — Сам иди! Я тебе не девочка на побегушках!

— Борисова, — я посмотрел на нее в упор. — Ты хочешь весь день провести в этом аду, принимая по одному пациенту в час? Или ты хочешь, чтобы мы разгребли этот завал как можно быстрее и вернулись в нашу родную хирургию? Выбор за тобой.

Она немного подумала, потом, недовольно поджав губы, все-таки пошла выполнять, что ей было сказано. Кажется, перспектива провести здесь целый день ее не слишком радовала.

Я вызвал первого пациента. Мужчина лет сорока, жаловался на тошноту, рвоту, боли в животе. Классическая картина пищевого отравления. Никакой «стекляшки». Я быстро его осмотрел, назначил лечение, выписал больничный.

В этот момент в кабинет вернулась Борисова. Вид у нее был на удивление довольный.

— Ну что, Разумовский, не повезло тебе, — она с ехидной ухмылкой посмотрела на меня. — Ульянова сказала, что свободных медсестер в поликлинике нет. Совсем. А я принимать пациентов в одиночку не намерена. Без медсестры. А Ульянова их взять ниоткуда не может и если Шаповалов такой умный, пускай сам сюда идет и разгребает этот бардак! Так что, хочешь ты того или нет, а придется тебе терпеть мое общество.