— Будет ли аналогичная ячейка создаваться в Великобритании? — спросил Заборовски.

— Пока нет, — сказал я. — Сначала отработаем по намеченным государствам.

Берлин — Штральзунд, штаб ООО ОКС. 9–10 марта 1942 года.

Кравцов прочитал записку, которую передал Пауль. Штольц сработал чисто. Информация была исчерпывающей. В три часа ночи Штейнер заберет ученых из дома фрау Берг и повезет их в Штральзунд, а затем на рыболовецкой шхуне — в Швецию.

Старший лейтенант госбезопасности поднялся, подошел к карте, висящей на стене. Отыскал Штральзунд — старый порт на берегу Балтики, откуда можно уйти в море незамеченным, если знать правильные пути. Потом взял трубку и доложил Грибнику.

— Высылайте группу захвата, — приказал тот. — Две машины. Восемь человек. Действуйте без лишнего шума. Ваша задача взять всех троих живыми. Стрелять только в крайнем случае.

— Есть, товарищ старший майор государственной безопасности.

Получив приказ, Кравцов надел шинель, портупею с «ТТ» в кобуре. В гараже уже прогревали моторы два «Опель-капитана», замаскированные под такси. Рядом построились бойцы в темной гражданской одежде, но со штурмовыми автоматами.

— Выезжаем, — приказал старший лейтенант госбезопасности.

Колонна двинулась на север. Берлин спал. Редкие фонари разгоняли тьму, но за городской чертой стало совсем темно. Только фары выхватывали из мрака мокрый асфальт и обочины, поросшие кустарником.

В Штральзунде машины остановились за триста метров до причала. Командир группы вышел, поднес бинокль к глазам. В тусклом свете луны виднелся силуэт рыбацкой шхуны с надписью «Wassernixe» на носу. Двухмачтовая, с рубкой, на палубе никого.

— Занять позиции, — скомандовал Кравцов. — Первая подгруппа распределяется вдоль причала, перекрывая подход к судну. Вторая блокирует въезд на улицу, на случай, если они попытаются уйти в город. Работаем бесшумно. Берем живыми.

Бойцы рассыпались по местности. Старший лейтенант госбезопасности остался у машин, глядя на часы. Если Штейнера и его пассажиров ничто не задержало по дороге, они вот-вот должны появиться.

В половину шестого утра командир группы захвата услышал шум мотора. С восточной стороны, из темноты, вынырнул автомобиль. Это был черный «Мерседес». Он подкатил к самому причалу, остановился у трапа.

Из машины вышел высокий, худой, с седыми висками мужчина. Это был Штейнер. Кравцов узнал его по фотографиям. Немец оглянулся, открыл заднюю дверцу. Из салона вышли двое мужчин в плащах, с опущенными капюшонами.

— Начинаем, — сказал старший лейтенант госбезопасности в микрофон рации.

Из тени бесшумно выдвинулись бойцы. Они передвигались короткими перебежкам, стараясь оставаться в тени, обходя причал с двух сторон. Штейнер уже подводил ученых к трапу, когда сзади раздался голос, скомандовавший по-немецки:

— Стоять! Ни с места!

Бывший сослуживец Штольца обернулся. Его рука дернулась было к карману, но было поздно. Один из бойцов сделал подсечку, и Штейнер рухнул на мокрые доски. Гейзенберг и Дибнер замерли, подняв руки. Командир подгруппы сказал по-немецки:

— Спокойно, господа. С вами ничего не случится. Просто пройдемте с нами.

— Кто вы? — спросил Гейзенберг, силясь разглядеть лица в темноте.

— Ваши новые друзья, — ответил за своего подчиненного Кравцов, подходя ближе. — Садитесь в машину.

Ученых посадили в первый «Опель». Штейнера, слегка оглушенного падением, но живого, — во второй. Командир группы захвата сел в головную машину. Остальные бойцы группы захвата, которым в «Опелях» не осталось места, набились в «Мерседес».

— В Берлин, — приказал Кравцов водителю.

Колонна тронулась. Сзади остался пустой причал и рыболовецкая шхуна «Русалка», так и не дождавшаяся своих пассажиров, к владельцу которой еще будут вопросы. Кравцов взглянул на часы. Без пятнадцати шесть. Операция заняла меньше пятнадцати минут.

Всю дорогу обратно до Берлина, Гейзенберг сидел молча, глядя в окно. Дибнер нервно крутил пуговицу на плаще. По лицам их было видно, что оба потрясены арестом, случившимся в тот момент, когда они уже должны были плыть в Швецию.

— Не переживайте, господа, — сказал старший лейтенант государственной безопасности. — В Советском Союзе вы сможете работать на благо науки. Думаю, вам понравится.

— Я не верю, что мы доедем до места, — подал голос Гейзенберг. — Нас убьют по дороге.

— Если бы мы хотели вас убить, вы были бы уже мертвы, — ответил Кравцов. — Вы нам нужны живыми.

Подмосковье, НИИ-88. 11 марта 1942 года.

Встреча проходила в небольшом актовом зале НИИ-88, который Королев велел украсить, будто готовилось торжественное заседание. Большой портрет Иосифа Виссарионовича Сталина смотрел на присутствующих со сцены, словно напоминая о величии предстоящего.

За длинным столом, накрытым зеленым сукном, сидели семеро. Пятеро в летной форме, двое — в мундирах военных инженеров. Все они были из тех, кого отобрали для нового, невиданного дела.

Единственным предметом, который диссонировал с обстановкой, была классная доска, пока завешанная тканью. Главный конструктор смотрел не на доску, а на присутствующих молодых людей. Ему нужно было понять, кто перед ним, не по анкетам, а по глазам.

— Товарищи, меня зовут Сергей Павлович, я главый конструктор, — начал он негромко. — Не знаю, догадывайтесь ли вы о том, зачем вас сюда пригласили, но уверен что волнуетесь. Я скажу вам то, что является строжайшей государственной тайной. В этом здании мы проектируем мощные ракеты и теперь на понадобились люди, которые полетят на них.

Присутствующие смотрели на него во все глаза, словно онемев от изумления. Королеву и нужно было, чтобы они слушали, ловя каждое слово человека, о котором не знали ничего, кроме того, что им было сказано при отборе.

Главый конструктор отдернул занавеску. На доске цветными мелками была изображена ракета, мало похожая на те, что приглашенным, может быть, доводилось видеть на иллюстрациях фантастических книг.

— Это ракета «Р-7», — снова заговорил Королев. — Наше самое перспективное изделие. Она может состоять, как из двух, так и из трех ступеней. Нижние предназначены для разгона и набора высоты, верхняя — для выхода на заданную траекторию. Сюда… — он ткнул мелом в головной обтекатель верхней ступени, — мы можем поместить либо боеголовку, либо кабину с приборами, либо — с приборами и живым существом. При выходе на скорость восемь километров в секунду, верхняя ступень станет искусственным спутником нашего земного шарика.

Теперь молодые офицеры не смогли сдержать обуревавшие их чувства. Загомонили восхищенно, переглядываясь и хлопая друг дружку по плечам, словно им уже предложили место в верхней ступени необыкновенной ракеты.

— Да, вы правы, ребята, — проницательно заметил главный конструктор, пристально всматриваясь в лица молодых офицеров. — Этим «живым существом» может стать и человек. Я не буду говорить вам, что это будет легко. Это будет не просто трудно, а смертельно опасно. И неизвестно, чем закончится, но если вы все выдержите, то станете первыми, кто увидит Землю сверху. И не из кабины самолета, а из самого космоса.

Георгий Береговой сидел в конце стола. Ему был 21 год, на его груди не было ни одной награды, а в военном билете стояла запись: «Окончил Ворошиловградскую военно-авиационную школу. Направлен в 23-й запасной авиаполк».

В отличие от своих товарищей, присутствующих здесь, войны он не нюхал, ему не довелось испытать, что это такое — боевой вылет, но в его глазах горело то, что Королев искал — готовность лететь, куда пошлют, несмотря на неизвестность.

— Теперь вы понимаете, зачем вас сюда пригласили, — сказал Королев, глядя только на него, — зачем прошли сложнейшую медицинскую комиссию, заполнили сотни анкет. С этого нашего разговора начнется нелегкая совместная работа, о которой нельзя будет рассказать никому, даже — женам или любимым девушкам. Понимаете, что это значит, ребята?