— Когда я должен это сделать?

— Сегодня вечером. Чем быстрее, тем лучше.

Штольц спрятал конверт во внутренний карман пальто.

— Хорошо. Я сделаю это сегодня.

Крюгер кивнул, поднялся.

— Удачи, Ганс.

Он вышел. Штольц остался сидеть, глядя на пустой стул напротив. Он знал, что сейчас начинается самый опасный этап. Он должен был взять ящик, доставить его по адресу, и при этом не вызвать подозрений у Крюгера и его людей.

Главное, что за его спиной уже работала группа Вебера. И если все пройдет успешно, они выйдут на заказчика. Хотя вряд ли, скорее всего, просто передаточная цепочка станет на пару звеньев короче.

Берлин, штаб ОКС РККА в Германии, кабинет маршала. 9 февраля 1942 года.

— Что скажете, товарищ Грибник? — спросил я, поворачиваясь к начальнику особого оперативного отдела, когда он опять предстал передо мною.

— К сожалению, товарищ командующий, Танака не смог сообщить подробности, — ответил тот. — Имена, место проведения акции, состав группы, маршрут передвижения ему неизвестны. Однако он подтвердил, что в группу диверсантов, вероятнее всего, входят бандеровцы и мельниковцы, владеющие русской речью.

— Уверен, что со вчерашнего дня вы успели многое выяснить не только у японца, — сказал я.

— Вы правы, Георгий Константинович, — согласился он. — Удалось установить следующее. Всего в состав диверсионной группы должно войти около ста боевиков. Важно, что это не просто бандиты. Командиры их в свое время прошли подготовку в разведшколе «Цеппелин». В их распоряжение предоставлена советская военная форма, оружие, документы. Они должны напасть на польский пограничный пост, уничтожить гарнизон, оставить следы, указывающие на принадлежность нападающих в внутренним войскам НКВД.

— Когда должна быть проведена акция?

— Через три дня. Точнее, двенадцатого февраля на рассвете.

— Где сейчас диверсанты?

— Сбор главарей объявлен в Ржепинском лесу неподалеку от пограничного пункта в Даммфорштадте, в охотничьей заимке.

— Известно имя куратора?

— Подлинное имя неизвестно, но инструктирует их человек по кличке «Доктор». Вероятнее всего это агент британской разведки.

Ржепинский лес, охотничья заимка. 9 февраля 1942 года.

Заимка — приземистая изба, сруб которой потемнел от времени — стояла глубине леса, в окружении вековых сосен. Единственное окошко ее было плотно закрыто ставней. Внутри горела одна керосиновая лампа.

Она стояла на столе, освещая карту, разложенную на досках. За столом сидело четверо. Трое в полушубках и папахах, четвертый красовался в шинели польского пограничного стражника. Он водил пальцем по карте, говоря:

— Вот ваш маршрут, панове. Выходите отсюда, через лес, огибаете болото, выходите к дороге. Здесь проходите под старым мостом. Дальше — полтора километра по руслу ручья до пограничного поста «Даммфорштадт».

Он поднял глаза на своих слушателей. Двое кивнули. Третий, молодой, с испуганным глупым взглядом, словно оцепенел. По его глазам было видно, что он перепуган до смерти, но никого из присутствующих это не волновало.

— На посту всего двенадцать человек, — продолжал инструктор. — Командует ими подпоручик. Из вооружения, помимо винтовок и гранат, один пулемет. Он установлен на крыше казармы, а не на вышке. Вы заходите с тыла, через лес. Двое убирают часовых, остальные врываются внутрь. Говорите только по-русски, а лучше всего бранитесь. Сделав дело, уходите через лес к шоссе, где вас встретят.

— А якщо хтось виживе з них? — спросил молодой на мове.

— Одного обязательно надо оставить в живых, — сказал инструктор. — Как свидетеля нападения. Вы также оставите следы, указывающие на советских солдат, гильзы ППШ, окурки папирос «Беломорканал». Все необходимое вы найдете в подполе.

Он указал на люк в полу возле печи.

— Внизу вы найдете униформу солдат Красной армии, оружие советского образца, документы.

— На сто чоловік, пан Доктор? — недоверчиво хмыкнул самый пожилой из бандеровцев.

— Нет. Только на тех, кто проникнет непосредственно на территорию погранпоста. Остальные нужны в случае внезапного нападения русских, немцев или поляков. Тогда уже комедию ломать не придется.

— А якщо нас спіймають? — снова спросил молодой.

— Не должны поймать, — ответил Доктор. — Если возникнет угроза плена, вы обязаны покончить с собой. В воротнике каждой гимнастерки зашита ампула с цианидом, но, думаю, до этого не дойдет.

— За що нам помирати? — проворчал третий бандит.

— Чтобы москали убрались к чертям в свою Московию! — рявкнул куратор, впервые за весь разговор выйдя из себя и, помолчав, потом добавил: — За эту работу каждый из вас получит по десять тысяч фунтов стерлингов. И новые документы. Если хотите уехать с континента, мы вам поможем.

Он свернул карту, сунул ее в советский офицерский планшет и передал его старшему.

— Выступаете завтра в полночь. В два часа ночи вы и ваши люди должны быть на месте. К трем — все должно быть закончено. Да поможет вам Бог.

Трое бандеровцев поднялись. Молодой переглянулся с побратимами, но ничего не сказал. Они похватали автоматы и вышли в ночь. Инструктор остался один. Подошел к окну, глядя, как фигуры бандитов исчезают в темноте леса. Затем снял трубку полевого телефона.

— Они проинструктированы, — сказал он. — Готовьте переход.

Берлин, штаб ОКС РККА в Германии, кабинет маршала. 12 февраля 1942 года.

Я взял трубку внутреннего телефона.

— Вызовите ко мне начальником особого оперативного отдела.

Грибник вошел через минуту.

— Слушаю, товарищ маршал.

— Как идет подготовка к операции?

— К погранпосту «Даммфорштадт» переброшена рота автоматчиков ООО. Командует ими старший лейтенант Кравцов. Перед ним поставлена задача перехватить диверсантов до того, как те пересекут границу.

— Поляков предупредили?

— Да, товарищ командующий, — ответил старший майор госбезопасности. — Командир поста подпоручик Княжинский будет до последнего момента создавать видимость обычного течения службы. В то же время со стороны ПНР подойдут две роты, которые вмешаются, как только получат сигнал от Кравцова.

— Хорошо. Желательно взять кого-нибудь из командиров этой банды живыми.

— Да, я отдал такой приказ.

Все было готово. Народный комиссариат иностранных дел в Москве уже составил ноты для иностранных дипломатических представительств, в которых сообщалось о срыве провокации британских специальных служб на немецко-польской границе.

Однако что бы вручить эти ноты, требовалось предоставить весомые доказательства причастности Соединенного королевства, чем и занимались сейчас люди Грибника, вместе с немецкими и польскими товарищами.

Ржепинский лес у погранпоста «Даммфорштадт», 12 февраля 1942 года.

Старший лейтенант Кравцов сидел на поваленном дереве, глядя в темноту. Впереди, в лесу, залегли два взвода автоматчиков. Люди не курили, не разговаривали, не шевелились. Только ветер гулял по верхушкам сосен, да изредка трещала ветка под тяжестью снега.

Кравцов посмотрел на часы. До рассвета оставалось семь часов. Группа диверсантов должна была появиться около двух ночи. Засада была готова. Дорога, ведущая к посту, простреливалась с трех сторон. Отход к лесу был перекрыт.

— Товарищ старший лейтенант, — обратился к нему сержант-радист, — поляки подтвердили, что готовы, ждут только нашего сигнала.

— Хорошо, — ответил Кравцов. — Передай им, что сигнал к атаке красная ракета.

— Есть, товарищ командир.

Сержант вернулся к рации, запищал морзянкой. Кравцов вглядывался в темноту. Ждать оставалось недолго. Ночь была черной, безлунной. Снег падал крупными хлопьями, заметая следы, которые группа диверсантов оставляла на лесной тропе.

Они двигались быстро, но осторожно, стараясь не шуметь. Их было сто человек бандеровцы, мельниковцы, польские националисты и недобитки из немцев. Лишь часть из них была одета в зимнее обмундирование Красной армии.