— Отлично! — вырвалось у меня, — характеристики сохраняются одинаковыми?

«В дальнейшем Двуликий может прокачивать оба своих Лика по отдельности», — сообщил ИскИн.

Некоторое время сижу в ступоре от такого сообщения. Это же… это очень много значит. Теперь я смогу прокачивать меня-Эриха как… алхимика и целителя, к примеру. А меня-Рейнеке-Лиса — как боевого мага или артефактора-рунолога.

Марти-Сью, да… Правда, наверняка при такой прокачке всплывут свои сложности…

Так, теперь другое…

— Почему так резко подскочили характеристики? — спрашиваю после короткой паузы, с трепетом ожидая ответа.

«Исправлено содеянное. Перед попыткой стереть персонаж игрока были сброшены некоторые характеристики и наложен дебаф на прокачку оставшихся»

— О как… — выдавливаю из себя, — не показалось, значит. Не мнительность…

После короткой паузы ИскИн выдал:

«Виденье Истины. Недавно.»

Понимаю, что каким-то образом сказалось моё почти-понимание многомерного пространства. Почему это так важно с точки зрения ИскИна, решительно не могу понять, но… может быть, для начала стоит освежить школьную математику? А там видно будет… Впрочем, об этом я подумаю потом!

«Воскрешение?» — предлагает ИскИн.

— Возможно только на месте Привязки? — вопросом на вопрос отвечаю я.

«Да»

— Его можно перенести на более поздний срок?

Ответа не было достаточно долго. Сколько — не могу сказать, время после «Виденья Истины» ощущается как-то странно.

«Да» — наконец-то прозвучал ответ.

— Спасибо! — выдохнул я.

Пока есть возможность, восстанавливаю информации. У Эрика-почти-НПСа не было функции записи через зрение, но откуда-то пришло знание, как можно это можно восстановить. Что-то вроде фотографий с некоторых разделов памяти, и это несколько не то, что есть у игроков, а какая-то не задокументированная возможность, о которой, быть может, не в курсе даже разработчики.

Это не постоянная функция, а что-то вроде доступа администратора в аварийном случае, сам я, как понимаю, такое бы не смог сделать. Впрочем, сейчас, когда мне восстановят урезанные «сс-стирателями» возможности, это уже будет не нужно, функция записи у игроков стоит по умолчанию.

Вспоминаю все документы, виденные у Лауры даже мельком, и сбрасываю их на… назовём это флэшкой. Фотографий-воспоминаний очень много, порядка двух с половиной тысяч. Поэтому к концу процедуры вымотался страшно. Было ощущение, что меня жестоко поимели в мозг.

Связываться на форуме, находясь в виртуальной комнате, нельзя, а жаль… До меня доходит ужас моего положения.

Не свяжусь — все эти… приключения были зря. Свяжусь… так надо воскресать и появляться перед рыщущими в тот лесу людьми Лауры. Здесь даже новое-старое имя не поможет, заметут на всякий случай.

— Нужно исправить несправедливость! –вслух обращаюсь к ИскИну. Ответа нет, но внимание чувствую. Начинаю пояснять, что разработчики запада изначально играли нечестно, поэтому будет справедливым чуточку качнуть весы, и передать данные другой стороне.

«Размышление. Закон… Справедливость… Сомнение! Вы?»

— Закон нужен для того, чтобы торжествовала справедливость! — быстро говорю я, но поняв, что этот аргумент не убедил ИскИн, пытаюсь объяснить, что конечно, все разработчики играли за свою сторону, но здесь и сейчас есть сильный перекос, и нужно восстановить баланс. В противном случае контроль за Игрой будет в одних руках, а это значит, что и сам ИскИн будет де-факто лишён права голоса.

«Размышление. Согласие»

Выдохнув, передаю наконец данные Алфёрову.

— Есть! Есть, Василий Алексеевич!

— Что есть, Алфёров⁈ — генерал резко развернулся навстречу учёному, влетевшему в кабинет.

— Данные! Информация!

Учёный беспорядочно размахивал руками, находясь в страшном возбуждении. Наконец, он сунул генералу планшет с защищённой линией связи, на который и скидывал информацию с кодом Оцифрованный Резидент.

Правда, резидент ещё не знает о своём назначении… но Контора умеет уговаривать. А психологический портрет говорит, что если оставить теоретическую возможность выбора, и достаточно большую свободу на должности резидента, то Рейнеке-Лис, он же «Юрий», воспримет предложение генерала лояльно. Ну а потом, при желании, гаечки можно и подкрутить…

— Смотрите, оцифровка подтверждена! — суетится Алферов, — Вот наш… человек, а вот данные на оцифрованных с другой стороны. Данные навалом лежат, их ещё разбирать нужно, но перспективы…

Алфёров мечтательно закатил глаза, а генерал тем временем быстро просматривал документы.

— Плацдарм, плацдарм… Есть! Вот с этого и нужно начинать! Сколько⁉ Пятьдесят точек⁈ Мать их за ногу, когда только успели…

Рванув со стола аппарат спецсвязи, ФСБшник нажал несколько кнопок, и рявкнул:

— Совещание у Самого, циркулярно!

Повернувшись к Алфёрову, всё ещё пребывавшему в мечтах, генерал цыкнул зубом, и, живо вскочил на ноги,дёрнул того за воротник.

— Хватит! — рявкнул он, — Звезду Героя ты ещё тогда заработал, а сейчас давай всё о плацдармах ищи. Всё, что твои яйцеголовые наработали за это время — тащи. Через пятнадцать минут чтоб материалы были у меня на столе.

— Но… я… — растерялся Алфёров, часто заморгав и явно не понимая, как он может справится в такой короткий срок с объёмной задачей.

— Выжимки, Александр Иванович, выжимки! — возбуждённо выпалил генерал, — Те, что я просил подготовить так, чтобы даже шестиклассники поняли. Они готовы?

— Да, уже бегу! — понял учёный.

Тут замигал огонёк на аппарате спецсвязи, и раздался тонкий, пронзительный писк. ФСБшник снял трубку и почти тут же невольно встал.

— Да… да, господин президент… да… «Око бури» готово, отвлечём. На вертолёте минут через пятнадцать буду… да. Как раз вкратце… Слушаюсь!

Совещание было коротким, но очень напряжённым.

— Наши западные… партнёры зашли настолько далеко? — приподнял бровь Сам.

— Так точно, — Василий Алексеевич от волнения постоянно сбивался на привычную армейскую субординацию, вбитую в юности. Президент знал за ним эту особенность, потому и не одёргивал.

— Ваши предложения?

— «Око бури» мало будет, господин президент, — здесь нужно «Шквал» подключать, никак не меньше. Резко надо реагировать, пренебречь опасностью ядерного удара с их стороны. Тем более, на мой взгляд, эта опасность ничтожна.

— Даже так? — вскинул бровь президент, — Аргументируйте.

— Не отобьём плацдармы, наше ядерное оружие будет бесполезным уже через пару-тройку лет, — убеждённо сказал ФСБшник, — Одно только ускоренное время Иггдрасиля даёт учёным колоссальное преимущество. А ещё есть оцифровка, тестируется дублирование сознания, магические силы. Если плацдармы будут контролировать наши… партнёры, то они будут контролировать и саму Игру, вмешиваться в игровой процесс более откровенно.

— Мне докладывали, что после тестирования ИскИн стал более самостоятельным, — прищурился президент.

— Верно, — энергично кивнул генерал, — и нам это скорее на руку. Поскольку, как выяснилось, мы несколько отстаём, и всё рано не можем взять ИскИн под собственный контроль, выгоднее подписать с ним… э-э, союзнические обязательства и соглашения о равноправном партнёрстве. Но плацдармы, это как… болевые точки. ИскИн может и не будет согласен с их владельцами, но надавить они сумеют.

Высказав свои аргументы, генерал сел, и слушал уже других, привычно фиксируя присутствующих. Как одет, какая мимика, насколько уверенно разбирается в вопросе…

Присутствующие слушали разговор внимательно, время от времени уточняя что-то, и делая пометки на планшетах. Что характерно, выяснилось внезапно, что в «Ближний Круг» входят несколько иные люди, чем демонстрируется по телевизору.

И если этих… агентов влияния… здесь нет, то… Началось⁈

У генерала, с ранней юности привыкшего к атмосфере противостояния, готовности к Последнему Отсчёту, возникли сейчас очень двойственные чувства. Именно ради таких моментов он и живёт, а вернее, должен жить, но…