— Аа… — протянула девочка.

— А насчёт не спецназ… — я задумался, подбирая слова, — скажу тебе такую вещь, что во время Отечественной Войны только пограничники воевали без всяких нареканий. Да и потом именно из них и был составлен костяк партизанского движения, а позже и спецназа.

— Слышал⁉ — шумно обрадовался Ваня, — дядь Лёша как спецназ!

— Да не «как», — невольно улыбаюсь я, — но погранвойска относились к КГБ, так что учили там… интересному. И учат.

— Диверсанты, да? — Заинтересовался Сашка, шмыгая носом.

— В меньшей степени, чем спецназовцы, но умеем, чего уж. Хотя конечно, пограничники, это не герои боевиков «про Рэмбо» и не спецназ, другие задачи.

— Если они ловят диверсантов, то должны понимать — чего те могу, а чего нет, — важно объяснила Лена, задрав курносый носик.

— Верно, — согласился я, разлохматив ей причёску, — Ну и помимо этого — психология, оперативная работа, хотя и не в полном объёме. Да многое, зайдите на сайт да посмотрите.

— А интересно было служить?

Смотрю на Ваню с его горящими глазами и улыбаюсь невольно…

— Интересно? Да. А главное — ты понимаешь, что за тобой вся Страна, что ты нужен. Нужен не просто во время войны, а здесь и сейчас, каждый день, каждый час. А это, знаете ли…

Прошёлся по городу, а он совсем невелик, одно название что город. Градообразующее предприятие закрылось ещё в 90-е, после чего и без того небольшое население сократилось вдвое. Сейчас ещё ничего так, выправилось положение — в смысле экономика, не население Но всё равно, когда менял свою «однушку» в областном центре, получил взамен «двушку» в сталинском доме. Благо, мне не нужно думать «Что оставить детям», они вполне благополучные. Зато природа — лес, река, грибы, ягоды. А ещё — пенсия военного пенсионера, позволяющая чувствовать себя почти состоятельным человеком в небогатой провинции.

Дома включил компьютер и сразу запищал звонок почты. Проверяю… Ага, Васька написал «Позвони на скайп, есть ДЕЛО!» Даже так? Знаю его с курсантских времён и если он начал писать КАПСом, это действительно ДЕЛО.

Отзыв прошёл быстро и на экране высветилась толстая рожа Васьки.

— Слушай сюда, пень старый, — голосом дорвавшегося до сметаны кота начал он, — завтра ты берёшь руки в ноги и едешь в Москву. Врубился?

— С какого это хрена? — поинтересовался я, вскинув бровь.

— Соскучился, — пошлым голосом сказал старый друг, вытянув губы трубочкой, — понял? Все расходы возмещу, да погостишь в столице хотя бы, если не срастётся.

— Лады, Васька-кот, завтра же и выеду.

Я всегда был достаточно лёгок на подъём, так что с самого утра отнёс ключи пятидесятилетней Варваре Васильевне, всё ещё не потерявшей надежды стать женой военного пенсионера.

— Вот, друг пригласил в столице погостить, а у нас зимой делать всё равно нечего, так что и в самом деле съезжу. Вы уж присмотрите там за квартирой. Ну и продукты в холодильнике — не стесняйтесь. Я минимум на неделю, а сметана столько не простоит, да и докторская колбаса, что ж ей, пропадать?

— Алексей, так у вас и в Москве друзья есть? — голосом маленькой девочки произнесла она, прижав руку в обвисшей груди. Попытку пококетничать прерываю коротким поклоном и сбегаю по лестнице бодрой трусцой, стараясь не обращать внимание на занывшее колено.

Старый «Опель» пусть и неказистый, но ходовая в порядке. Так что меньше чем через сутки почти непрерывной езды я завалился в шикарную пятикомнатную квартиру друга.

— Здорово, буржуй! — приветствую его.

— Здорово, коммуняка! — оскалился он.

Обнялись, похлопали друг-друга по спинам, и, старая, но до сих пор не надоевшая шутка, проверили на наличие оружия.

— Опа! — Достал я «Макаров» у Васьки из-за пояса, — всё так серьёзно или опять твои шуточки?

Друг моментально сбросил маску толстячка-пенсионера и превратился в постаревшего, но всё ещё опасного хищника.

— Более чем, Лис, более чем.

Он прошёл в квартиру, поманив меня за собой.

— Устал? — поинтересовался друг, в голосе которого скрывается нетерпение.

— Есть немного, но именно немного — подхватил по дороге попутчика и пустил его за руль.

— Рискуешь, — неопределённо сказал Васька, но тему развивать не стал — моя интуиция стал «притчей во языцех» ещё на первом курсе.

— Тогда мойся, — продолжил он, — накормлю тебя, да тогда и расскажу.

Помылся-побрился по-армейски, за пять минут, затем прошёл в столовую, богатую, но как по мне, несколько безвкусную — ещё чуть, и будет цыганский стиль. Поковырялся в пюре с котлетами и не выдержал:

— Колись.

Васька откинулся на спинку роскошного резного стула и положил толстые руки на стол.

— Знаешь… — сказал он, и чуть помедлил, — А я ведь со службы и не уходил.

Вот сейчас меня проняло — это в какой же операции участвует Васька-кот, если она длится уже четверть века⁈ И что ему… ИМ… нужно от меня?

— Где я служу, уж извини — без подробностей, — продолжил он, — В каких чинах — тоже. А вот ты мне… НАМ… очень нужен.

— НАМ — это Государству, Конторе или…

— Государству.

— Иди ты! — у меня аж сердце в груди на миг замерло. Я снова кому-то нужен, а в моём возрасте…

— Не только ты, — поправился друг, — да и главной роли тебе не видать. А вкратце… Слышал про Игру?

— Да кто ж про неё не слышал⁈

— Вот… — покивал он, — с неё-то всё и пошло. Сделали… не буду хвастаться, но это ПРОРЫВ на уровне полётов в космос, если не хлеще. Там столько новых технологий отработали, что просто слов нет!

— Отработали… — медленно повторил я.

— Нет, правда — пусть Игра и совместная с основными государствами, но добрую половину сделали именно мы, — закивал Васька, — Эффект присутствия настоящий, а не как ранее и прочее — это пустяки, там много… Ну да не важно, даже я толком не понимаю — не «яйцеголовый».

— Не томи! — Рявкнул я, отбрасывая мысли о том, действительно ли Игру сделали по большей части мы, или это просто Васькины слова. Потому что… а какая мне разница?

— Суть в том, — продолжил он, — что Игру задумывали как… обычную, что ли. Слышал наверное эти истории, как игроки из окна девятого этажа шагали да бойцовых собак в реале «агрить» пытались? А Игра была задумана не столько как реабилитация, сколько как некий… прототип. Так что там много… лишнего — такого, что в Играх корпоративных просто не станут вводить.

Васька устроился поудобней, покусал губу и продолжил:

— Когда начали тестирование, янкесы почти тут же повели себя… грязно. Ничего официально запрещённого, но так… К примеру, мы используем для тестирования добровольцев, они — заключённых. Вроде бы и ничего такого… Но к примеру — их зеки почти поголовно выбирают всяких там орков с троллями и прочих особо агрессивных существ. Зачем? Ведь после года-двух тестирования они станут ещё более неадекватными.

— Почему? — нахмурившись, поинтересовался я, выбрасывая из головы Васькины слова о сугубой добровольности наших испытателей. Свою Контору я знаю…

… но ничуть не хуже знаю негласные правила, о которых не принято говорить вслух.

— Мм… — замялся Васька, — в Игре прямая зависимость между персом и игроком. То есть чтобы быстрее шла прокачка, нужно выбирать подходящего персонажа. Но есть и обратный эффект — орки те же по Игре на грани берсерков, и будут «давить» на выбравших их игроков, делая их более… брутальными.

— Ага, — понял я, — То есть по «ящику» речь шла именно о такой реабилитации? Не только игроманов, но и вообще всяких неадекватов. Любителей кулаками помахать можно в трусоватого пикси запихнуть, «ботаника» — в тролля. Перс «кривой» получится, но зато пациенту облегчение. Так?

— В общих чертах да, — согласился Васька,терзая подбородок, — Но там много всего интересного.

— И?

— Ты нужен как тестировщик, — медленно сказал он.

— Нет, — отмахнулся я, — Васька, мне сколько лет? Я все эти глюки, баги… Нет, знаю конечно, но не программист, всё равно не выловлю. Тебе молодняк нужен.