Ватанабэ молчал, смотря на плавающие в чашке чая листья. Он давно уже смирился с тем, что вступил на путь предательства, а по Нанкина и вовсе не чувствовал себя подданным императора Хирохито, но всякий раз сердце его сжималось от тоскливого предчувствия.

— У моего дяди есть связи в штабе обороны, — сказал он. — Возможно, я смогу что-то узнать. С копированием документов могут возникнуть сложности.

— Мы не просим вас копировать приказы. Нам нужны впечатления, мнения, обрывки разговоров, которые вы можете услышать, будучи вхожим в определенные круги. И имена. Не для расправы, а для понимания, на кого можно опереться в час «Х».

Встреча завершилась. Ватанабэ вышел на улицу. Он был разведчиком, которого послали в тыл врага, но врагом оказалась его собственная страна. И с каждым днем эта страна, под влиянием милитаристского угара, становилась для него все более чужой.

Через два дня его вызвал начальник отдела. Подполковник Огата, жесткий, педантичный служака, положил перед ним новую папку.

— Ватанабэ-сан. Вы хорошо зарекомендовали себя в Нанкине. Получите новое задание. Вам предстоит отправиться в Маньчжурию, в Харбин. Там учащаются случаи саботажа на железной дороге и диверсии против наших объектов. Местная контрразведка не справляется. Ваша задача — проверить их работу и наладить взаимодействие с агентурной сетью. Особое внимание — возможным связям саботажников с советской или китайской коммунистической разведкой.

— Слушаюсь, господин подполковник. Срок командировки?

— На три месяца. Вылет через неделю. Все документы будут готовы.

Маньчжурия. Харбин. Логово Квантунской армии и одновременно — кипящий котел шпионажа всех разведок мира. Идеальное место, чтобы «случайно» услышать нужные разговоры и собрать нужные «впечатления» для профессора Като и его русских контактов. Идеальное место, чтобы навсегда пропасть, если допустить ошибку.

Вечером того же дня Юсио Танака навестил дядю. Генерал Катаяма сидел в своем саду, созерцая каменную композицию. Выслушав племянника, он долго молчал.

— Харбин… — наконец произнес он. — Там служит старый друг, полковник Акаси из штаба армии. Он сын знаменитого Мотодзиро Акаси и разделяет некоторые мои взгляды на происходящее. Я дам тебе письмо к нему. Просто как рекомендацию родственника. В остальном… будь осторожен, Юсио. В Харбине глаза и уши есть у всех. И у Тодзё, и у Кэмпэйтай, и у русских, и у китайцев. Ты будешь ходить по лезвию катаны.

— Понимаю, дядя.

— И помни, что «Красная Хризантема» — это не заговор с целью захвата власти. Это семена, которые нужно посеять в мертвую землю, в надежде, что когда-нибудь они дадут ростки. Но семена должны выжить. Ты должен выжить.

Район развертывания сил «синих»

С наблюдательного пункта, оборудованного на опушке леса в километре от реки, я через стереотрубу наблюдал за действиями «красных». 8-я танковая Фотченкова вышла к Стоходу точно по графику, несмотря на задержку из-за воздушного налета.

Колонна растянулась, машины заняли укрытия в складках местности — урок усвоили. Саперный батальон, усиленный понтонным парком, уже работал у воды. Разведчики доложили, что мосты «синие» заминировали условно, но подготовили к обороне.

Значит, переправу придется наводить под огнем. Я видел, как понтоны спускали на воду. Работа шла четко, без суеты. Командир саперного батальона, старший лейтенант, лично стоял по колено в холодной воде, отдавая распоряжения.

В это время артиллерия «красных» открыла огонь по предполагаемым огневым точкам «синих» на противоположном берегу. Это была уже не пристрелка, а огневой налет по плану поддержки форсирования.

Дымовые снаряды легли вдоль берега, создавая серую, непрозрачную стену. Под ее прикрытием первые понтоны с пехотой отчалили от берега. Тут «синие» ответили. С противоположной стороны, из-за бугра, ударила батарея полковой артиллерии.

Всплески от условных разрывов легли среди понтонов. По правилам учений, прямое попадание означало вывод понтона и десанта из строя. Я видел, как старлей-сапер, не сходя с места, отдал приказ — рассредоточить понтоны, увеличить интервалы.

Пехота с «подбитых» понтонов «покидала» их, переправляясь на подручных средствах. Правильно, в бою будет некогда ждать, покуда саперы снова наладят понтонную переправу. Я чиркнул у себя в планшете, что нужно не забыть отметить действе пехотных командиров.

В воздухе снова появилась авиация. На сей раз это был плановый налет. Пара истребителей «И-16» пронеслась над рекой, сделав заход на позиции артиллерии «синих». Их задача была не атаковать, а демонстрировать господство в воздухе и давить на психику.

Артиллеристы «синих», однако, не дрогнули, огонь не прекратили. Значит, командир батареи грамотно укрыл орудия и расчеты. Тоже нужно не забыть отметить. И не кулуарно, а перед строем. Пусть бойцы и командиры знают, на кого ровняться.

Первый эшелон пехоты «красных» достиг берега. На карте в моем КП начальник оперативного отдела передвинул несколько синих флажков, обозначая плацдарм. Он был небольшим, неустойчивым, но он все же был.

В этот момент в действие вступил резерв «синих», а именно танковый батальон. Из-за леса на противоположном берегу выползли «Т-26» и «БТ-5». Они развернулись в линию и двинулись к воде, чтобы атаковать плацдарм в лоб.

Это был рискованный шаг. Танкисты подставлялись под огонь артиллерии «красных» с нашего берега. Однако командир «синих» решил, что лучше сбросить десант сразу, пока тот не закрепился.

Я взял микрофон полевого телефона, соединился с Фотченковым.

— Петр Семенович, вижу контратаку танков. Ваши действия?

— Выдвигаю на прямую наводку противотанковый дивизион, товарищ командующий. И запрашиваю удар нашей авиации по танкам противника на подходе. Плацдарм удержим.

— Действуйте.

Через несколько минут на открытую позицию у самой воды выкатились три 45-мм пушки «красных». Расчеты работали быстро, подгонять не пришлось. Выстрелы были условными, как и цели.

Однако предусмотренная уставом последовательность действий соблюдалась полностью. Целеуказание, наводка, команда «огонь». Наблюдатели «синих» должны были зафиксировать эти позиции и либо подавить их, либо учесть потери.

Над полем боя снова появились самолеты. На сей раз штурмовики «красных», те самые «И-16» с подвешенными РС. Они с ходу, без захода в круг, атаковали колонну танков «синих». Ракеты со свистом пошли к целям, оставляя в небе дымные шлейфы.

Попадания, разумеется, были условными, но атака была проведена грамотно. С малой высоты, вдоль колонны, с последующим уходом в сторону. Танковая контратака «синих» захлебнулась, не дойдя до воды.

Их командир, видимо, счел потери от авиации и артиллерии слишком высокими и начал отводить машины в укрытие. На плацдарме тем временем закипела работа. Саперы под огнем наводили понтонный мост для танков.

Первые «Т-34» Катукова уже подползали к воде, ожидая своей очереди. Рядом со старыми танками они выглядели непривычно. Даже для меня они были приветом из будущего, что уж говорить о саперах и пехоте.

Я отложил стереотрубу. Первый этап, то есть форсирование водной преграды с ходу, проходил в целом успешно. Ошибки были, куда деваться. Слабая противовоздушная оборона на марше, неготовность штабов к быстрым переездам, задержки в передаче разведданных.

Были однако и положительные моменты. Радовали грамотные действия саперов, быстрая реакция артиллеристов, четкое взаимодействие пехоты и танков при отражении контратаки. И главное, что люди вникали в процесс, понимали, что от их действий что-то зависит.

Я вызвал адъютанта.

— Передайте всем командирам соединений, что до наступления темноты «красные» должны расширить плацдарм до пяти километров по фронту и двух в глубину. «Синие» — организовать оборону на втором рубеже и подготовить контрудар силами механизированного корпуса на рассвете. Ночью проводить действия разведгрупп, диверсии на коммуникациях и освещение местности ракетами. Пусть учатся воевать не только днем.