Лада пригладила полоски за этом длинном кафтане, подняла на Рогозина восторженный взгляд и «пояснила»:

— Маковый опашень с золотыми разговорами от ворота до низа. Рубаха натурального льна вышивками в рязанском стиле…

Она явно собиралась продолжить, растеряв всю свою застенчивость, и, похоже, даже не видя его перед собой. В отличие от костюма.

— Опашень? — хрипло переспросил Саша.

— Маковый, — так же влюблённо пялилась на кафтан Лада.

— Но почему? — вырвалось у него.

— Очень красиво! — ответила девушка.

Рогозин перевёл взгляд на Илону.

— Всё, как вы и хотели! — бодро отрапортовала та. — Не крестьянином же вам идти! Вон как богато получилось! Царевич!

— Какой царевич в двадцать первом веке?! — не выдержал Саша.

— При чём тут двадцать первый? — фыркнула Илона. — Всё, как вы написали — двенадцатый! Мы и себе сарафаны с кокошниками заказали! Краси-иво! Показать?

Рогозин вывел своё письмо в виде голограммы. Неужели ошибся и не ту цифру написал? Нет, всё верно, двадцать первый. И тыкнул пальцем в неё.

— Где тут двенадцатый?

Несколько пар глаз хлопали на него ресницами.

— Разве это не двенадцатый? — наконец спросила Илона.

Тут Саша до глубины души понял Асю и её возмущения о современном образовании.

— Прости, Саш, не уследила, — покаялась Стефания, когда чуть позже зашла к Рогозину. Наедине они уже давно перешли на «ты».

— Свалила всю подготовку на Ладу с Илоной? — догадался он.

Стёпа кивнула.

— Вот они минусы схожего мышления руководителя и зама, — хмыкнул Саша.

— Я не думаю, что кто-то заметит, что мы выбрали не тот век, — девушка пожала плечами. — А даже если заметит…

— Не заметит, — покачал головой Розга. — Уже подправили.

— Не сомневалась в тебе, — усмехнулась Стефания.

— Спасибо. Но позвал я тебя не ради этого, — Саша постучал пальцами по столу. — В общем, на корпоратив заказали море алкоголя. Поставщики все официальные, но у меня есть опасения, что…

— …что он будет некачественным?

— Что он будет качественным, причём, качественным настолько, что языки развяжутся в одно мгновение. Проще говоря, — усмехнулся Рогозин, — возможно, на корпоративе попытаются споить неугодных и разговорить или просто вывести на какое-то непотребство.

Стефания внимательно поглядела на него.

— То есть внутри компании действительно есть заговор? — спросила она наконец.

Саша пожал плечами.

— Я тебе этого не говорил, — произнёс он и кивнул. — Но возвращаясь к алкоголю, бери его только у барменов, у которых на бейдже будет нарисована скрепка.

— Скрепка?

— Угу, — он развернул голограмму, где показал пример бейджа, по сути с автопортретом Скрепыша. — И Юлия предупреди.

— А ребят из отдела?

— Они ничего такого не знают, — отмахнулся Саша. — Если пойдут танцевать голыми на столах, обратись к Асиным богатырям.

— Знаю таких, — кивнула Стёпа, усмехнувшись. — Значит, корпоратив будет не отдыхом, а работой?

— А когда было иначе?

Подобные разговоры Саше пришлось провести ещё с несколькими людьми. Разумеется, он понимал, что кто-то из них может оказаться излишне болтливым и информация уйдёт, куда не нужно, но что поделаешь? Своих хотелось подстраховать хоть так. Тем более они с Асей собирались заняться не только защитой лояльных людей, но и полноценной диверсией. Поэтому у барменов со скрепкой на бейджике будет максимально слабый алкоголь, а у всех остальных, наоборот, излишне крепкий. А о том, чтобы записать разговоры, Скрепыш и Крис позаботятся. Узнать что-то действительно важное, конечно, шанс не велик, но не стоит отбрасывать и его.

⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷

Ну что сказать, цель отвлечь внимание мы выполнили и даже перевыполнили. Оставшиеся до корпоратива дни практически весь «ЭкзоТех», как наскипидаренный, носился туда-сюда, что-то примеривал, креативил, мастерил, репетировал, и всё это, разумеется, с гоготом, ссорами и воплями. Не обошлось и без драк. Дважды разнимали дизайнеров, трижды — бухгалтерию.

Я не знаю, зачем Широуховой-Райман была нужна вся эта таинственность, но уже к вечеру следующего дня все всё и про всех знали, причём не только про эпохи и стили, но и личные костюмы. Более-менее, удавалось держать в секрете сюжеты сценок, но лишь потому, что их дописывали в последний день.

Для меня самым сложным оказалось не допустить энтузиастов до своего металлического тела. Девушки с Лёлей во главе отчаянно пытались помочь мне с примеркой, отчего я отбивалась разве что не силой. В конце концов поставила Скрепыша в виде Херакла прямо в дверях, и он просто не пускал ко мне никого, у кого в руках имелось хоть что-то, похожее на костюм.

ЧОРы стали ещё один испытанием. Мы решили, что идти без них — это не явиться полным коллективом, а остаться без премии — не наш выбор. Я почесала тыковку и предложила дизайнеру Худородову бартер. Он нам разукрашивает роботов под стимпанк, а взамен я на месяц отдам так впечатлившего его Огняна в отдел дизайна, чтобы расписывали его уже, как этому энтузиасту хочется. Что сказать? Этот маньяк прибежал к нам быстрее, чем имейл с его согласием до меня долетел.

В результате чуть не потеряла Скрепку как охранника моей двери, ибо он постоянно ругался с Худородовым и чуть не пропустил Лёлю с Аделаидой и костюмом в мой кабинет. Ни на кого нельзя положиться!

Хорошо быть Розгой, его вообще боялись трогать, как сказала Стёпа, когда мы в очередной раз с ней сбежали в кафе дышать над чаем. Вернее, она пила, а я нюхала. Аж завидно стало! Может, мне тоже всех запугать, чтобы не совались ко мне? Эх, я слишком добрая для этого.

И вот день Х настал. Разумеется, с утра никто не работал. Да и к чёрту. И так пашем как проклятые.

Я отправила одного из богатырей встретить Сабатини и проводить его на склад. Пусть хоть на команду свою посмотрит. Евстигней обещал мне, что будет подсказывать своему «начальнику», кто есть кто.

Я дала сигнал выдвигаться и продублировала его на склад.

Держись, ЭкзоТех, мы идём.

⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷⊶Ꮬ⊷

В главный зал мы пришли одними из первых. Это было частью плана, ибо я собиралась убедиться, что Мити смогут контролировать всё пространство.

Шли гурьбой, я во главе в виде механической куклы в стимпанковом платье. Лицо я выбелила, а макияж сделала настолько искусственный, что реально стала походить на викторианскую куклу. Верх прикрыла полупрозрачной белой блузкой, стянув её корсетом. Ха-ха, первый раз в жизни Ася Морошкина смогла запихнуть себя в корсет! Для этого всего лишь потребовалось умереть — возможно, не полностью — и стать роботом… Зато какой эффект!

Низ платья представлял собой широкую юбку, заканчивающуюся на ладонь выше колена, с выглядывающими из-под неё кружевами нижних, столь же коротких юбок. На ногах — сапоги до колена на шнуровке, на голове — закреплённый набок цилиндр с характерными очками, на поясе — небольшая кожаная сумка. И все это обильно обсыпано пришитыми и нарисованными шестерёнками, какими-то металлическими детальками. Сзади ещё и огроменный заводной ключ прикрепили. Весил он, как поролоновый, но о-очень похож на настоящий.

Остальные оделись мне под стать. Кукол больше не было, а вот изобретательницы, сумасшедшие учёные, водители паромашин, спасибо, что без самих паромашин и прочая нечисть были.

От крыльев Лёля, разумеется, не отказалась, благо они сегодня были под стиль. Аделаида больше походила на готическую принцессу, но зато отмытая, вкусно пахнущая и довольная, так что я промолчала. Кстати, отмыли и Кабанятко. Засунутый в длиннополый сюртук, в цилиндре, в полосатых штанах и с шарформ, он даже походил на привлекательного мужчину. В отличие от Жижалы, который изображал, не знаю что, но, по-моему, паровоз. По крайней мере, именно его он мне напоминал в своих выпуклых очках, прижатых к коже, как у лётчиков, со здоровенной трубой на плече и обвешанный сумками, мешочками и инструментами под старину.

Дилара натянула на ноги чулки с широкими черно-белыми полосками, и на них теперь пялилась вся мужская часть отдела. Хоть бы Кабанятко втихаря не прибил их гаечным ключом. Оный имелся теперь у каждого, даже у меня и ЧОРов, ведь именно его объявили нашим гербом. И вот, потрясая этими символами, звеня пришитыми деталями, размахивая нарочито-стимпанковыми игрушечными револьверами, мы ввалились в главный зал.