– Что, не смогли таки без меня? – раздалось из трубки сразу после Сашиных объяснений, кто он и чего хочет.

– А вы, я так понимаю, не психолог, – не смог удержаться он.

– Я даже не эйчар по образованию, – ответили ему в ответ. – Но меня учила жизнь. И хорошо выучила. Мне, чтобы понять человека, тестики из учебника не нужны. Так-то.

– И слава богу. Мне нужен человек, который заменит нынешних пустышек на толковых ребят.

– Хм… А что для вас самое главное в кандидате? – вдруг спросила Андриана.

– Адекватность, – ни на секунду не задумавшись, ответил Саша.

Ответом ему стала пауза секунды на три.

– Ладно, может, и сработается, – наконец произнесла женщина. – Но приступить смогу только через неделю.

– Жду через неделю.

Он закончил звонок и посмотрел на своих нынешних соратниц. Восхищение в их взглядах изрядно польстило.

Что ж, у него есть эйчар, он же директор по персоналу, HR-специалист и кадровик. И еще Ниночка. Осталось только продержаться неделю и не пустить Леопардшу в начальники.

^^^

Рогозин, довольный донельзя, шёл обратно в свой кабинет, когда раздался звонок от Захара Ефимовича Бутилина, начальника отдела доставки. После той истории с вечеринкой на кораблях он старался не попадаться Саше на глаза, что того вполне устраивало. В конце концов, несмотря на любовь к использованию транспорта компании в личных целях, Бутилин был профессионалом своего дела. И Розга решил считать тот загул своеобразным корпоративом, тем более за него расплатились.

И вот он звонит сам. Нехороший холодок пробежался по спине, когда Саша потянулся принять вызов.

– Виссарион Мирославич, – хриплым голосом проговрил Захар Ефимович. – «Ламассу-15» попал в аварию. Колька… пилот Антипов… в реанимации.

***

По пути в Орлиный офис я послала Доброжиру приглашение к диалогу. Так, от нечего делать, ну и чтобы убедиться, что он не воспринял идею Возловича проконтролировать меня, как приказ.

– Как там Евстигней? – огорошил меня вопросом кругленький робот.

Я аж замерла на полушаге. Так, стоп, я же сканировала всех, кто был на складе, в Доброжире точно нет человеческих мозгов!

– Откуда мне знать? – спросила я опасливо.

Доброжир странно дёрнул руками, словно хотел пожать плечами, но конструкция не позволила.

– Ты же бываешь на складе.

– Йи—а?! – икнула я. Откуда он знает?! Богатыри что, следят за мной?! Где я так прокололась?!

В углу экрана метался, схватившись за голову, Скрепыш.

Доброжир тоже замедлился. Брови на его лице представляли собой две длинные капли, укреплённые на штырьке, который торчал изнутри головы и ходил туда-сюда в прорези. Сейчас обе брови сдвинулись к переносице и развернулись внешними концами вверх.

– А, я ошибся, ты теперь работаешь в техподдержке. Извини, архив не сразу подгрузился.

Я чуть на колени не упала от облегчения. Спасало только отсутствие физиологии у металлического тела.

– Ты меня так не пугай, – проворчала я, возобновляя движение. – Скажи лучше, тебе Возлович какие права дал при взаимодействии со мной?

– У Возловича нет прав давать мне права, – с какой-то даже гордостью сообщил Доброжир, тоже набирая скорость. – Ты как выставила ещё на складе себя админом, из людей это никто ещё не перебил.

Мне стало неожиданно приятно и неловко одновременно. Вроде как я непобедима, а, с другой стороны, может, Доброжиру это портит жизнь.

– А тебе это не мешает?

Он уставился на меня своими металлическими глазами с насечкой, обозначавшей радужку и зрачок.

– Главная помеха в работе ЧОРа – это люди, – убеждённо заявил Доброжир и вызвал лифт.

В кабинке мы ехали молча и, честно говоря, мне было как-то не по себе.

Однако, когда мы добрались до Орлиного офиса, стало не до того.

Он располагался всего лишь на пятом этаже, что само по себе должно было вызвать у меня подозрения. Ценные сотрудники сидят на самом верху, а этих так превозносили, что я ожидала увидеть их не ниже тридцатого уровня. Однако они нашлись не просто внизу, а ещё и в конце длиннющего глухого коридора, из которого по бокам не открывалось ни одного кабинета. Только самым торцом он упирался в двустворчатую дверь, поверх которой, похоже, детскими фломастерами на офисной бумаге, по букве на лист, была намалёвана надпись "Отдел Коммерческой Коммуникации". Именно так, с трёх больших букв. И с цветочками.

Доброжир оценил творчество и прислал мне подборку картинок из сети с каких-то выставок детских художеств, прозрачно намекая, где этой инсталляции место. Я хмыкнула и толкнула дверь.

За дверью коридор продолжался. Правда, недалеко, всего метра на три, после чего путь преграждали ещё одни такие же двери. Почему-то возникла мысль о шлюзах на космическом корабле или каких-то отсеках для санитарной обработки – не орошат ли нас тут чем-нибудь противовирусным? Мало ли, вон Фома же работает в "ЭкзоТехе"…

Но тут нос моей биоэластеновой головы почуял неладное. Сфокусировав камеру на полу, я увидела гору поношенной обуви, которая издавала характерный смрад.

– Для вашего уюта наденьте тапочки, – произнёс Доброжир вслух. Я проследила за его взглядом и увидела висящую над горой башмаков надпись всё теми же детскими фломастерами. Под ней стоял пластиковый ящик с одноразовыми гостиничными тапками.

Потом посмотрела на свои ноги, едва видневшиеся из-под пластиковой юбки, и на ноги Доброжира. В человеческие тапочки нам с ним не влезть.

– Ну, это же для людей, – подсказала я.

ЧОР кивнул и двинулся вперёд. Я решила его пропустить и в кои-то веки оказаться не главной звездой шоу.

За второй дверью расстилался ковёр. Точнее сказать, ковры. В моей молодости соседи по дому массово избавлялись от бабкиных ковров и выкладывали их в подъезд на первом этаже, чтобы ноги вытирать, входя с улицы. Вот примерно такими коврами и был устлан Орлиный офис. Запах ношеной обуви здесь тоже витал, смешиваясь с ароматами каких-то благовоний, пыли, а ещё забытого в чашке на пару дней кофе с молоком. Я дичайше захотела чихнуть, но моё тело от шеи вниз не умело этого делать, так что я только тихо фыркнула.

На коврах стояли столы и стулья, правда, видок у них был какой-то потёртый. В остальных отделах, что я видела, обстановка была футуристичная – прозрачная акриловая мебель с парящей подсветкой, прозрачные экраны кьюберов, висящие над столами, а если что не прозрачное, то хоть тонированное или хромированное. Здесь же стояла мебель из чего-то совершенно обычного с условным закосом под дерево. И видела я это, потому что кое-где сквозь сколы и царапины виднелось нутро из прессованного картона. Среди кресел разве что наблюдался какой-то прогресс, но судя по их состоянию, их списывали сюда со всего небоскрёба по износу.

Пока я всё это рассматривала, Доброжир, не впечатлённый обстановкой, двинул к ближайшему столу, за которым сидела, стекая под стол, девушка… По-моему, в пижаме. Ну или в чём-то очень домашнем.

– ЧОРы Доброжир и Ася для исполнения задач по технической поддержке в отдел коммерческой коммуникации прибыли! – бодро отрапортовал он.

Девица с трудом оторвалась от экрана и перевела на робота тусклый взгляд.

– Ой, а живого человека нам что, жалко было? – — изрекла она.

– Ну конечно-конечно, – вторила ей мадам, раскрашенная, как детское пособие по макияжу, – там же наверху сидят гении, им виднее, как нам работать удобнее.

– Производить ручные операции технической поддержки при помощи ЧОРа – это стандартная практика по всей компании, – приятным тоном сообщил Доброжир.

– Ага, как же, очень нам верится, – фыркнула стекающая девица и стекла ещё.

Повисла пауза.

– Пожалуйста, предоставьте доступ к рабочему месту для внесения исправлений по заявкам, – намекнул Доброжир.

– Ах, вот прям сейчас нужно? – удивлённо подняла брови первая. – Может, ещё и кофе вам принести?