Палкавколесе: Подожди, скоро заметят, что вы не работаете эти оставшиеся минуты, и обяжут начинать таски следующего дня.

Дюша: У нас нет к ним доступа заранее! Это вообще отдельная проблема. Иной раз бы и начать, так хрен.

Палкавколесе: Кому бы это когда мешало? Я вот знаешь, после чего ушёл?

Дюша: ?

Палкавколесе: Когда запретили помогать друг другу. Им, видите ли, нужно понимать, чего стоит каждый сотрудник сам по себе, поэтому если кто-то взял таск, другим закрывается к нему доступ. Не знала?

Дюша: Капец… Я думала, это баг.

Палкавколесе: А вот нет. И если поймают за помощью, втык сделают. Так это ещё полбеды! У отдела вообще-то есть рейтинг взаимопомощи, и он влияет на начисление премий. И если никто никому не помогает, весь отдел теряет чё-то там процентов 25. А если ты лично кому-то поможешь, отдел свои 25 получит, но ты лично потеряешь 50. И это только за один случай. Я честно пытался до кого-нибудь достучаться на этот счёт, но там как в глухую стену.

Подобные беседы я читала весь остаток дня. Решениям руководства было место то ли в дурке, то ли на картине в стиле сюрреализма. Понятно, что основная масса уволнений произошла примерно пару лет назад, и этот период уже казался мне какой-то магической Вальпургиевой ночью, когда нормальное руководство сменилось циркачами. Но я пришла сюда не за страшными сказками на ночь.

На удивление мало действующих сотрудников обращались к уволившимся за помощью в сложных случаях. И вскоре я поняла, почему. Старички отговориавались тем, что не помнят, что у них не было таких случаев, что с тех пор сменился клиент базы, и нужные опции убрали, а то и припугивали, мол, я в своё время решил проблему так-то, но теперь это запрещено, и ты получишь по шапке.

В паре случаев я не поленилась и проверила: опция была на месте, а никакого запрета на те манипуляции я не нашла.

– Это что же получается… Уволенные сотрудники нарочно вводят в заблуждение своих преемников?

Искин отвлёкся от исправления ассоциаций ярлыков на сервере и просмотрел диалоги, которые висели у меня на экране.

Скрепыш: Вот тут он пишет "это исходный порок оборудования, кальций-ионный модификатор не может работать на солёной воде". Но у другого сотрудника кальций-ионный модификатор заработал именно после того, как его переставили на солёную воду.

Искин вывел мне обе переписки, подчеркнув ключевые места. Нет, теоретически там могли быть разные соли, но в переписке этой информации не было.

– То есть они не просто не хотят рассказывать, они ещё и нарочно пудрят новичкам мозги?

Скрепыш: Для этого возможны следующие причины: новых сотрудников привёл начальник, не заслуживший уважения, и для этого одним днём уволил старожилов без объяснений. Другой вариант: прежние сотрудники сами ушли из-за того, что руководство вводило бессмысленные ограничения и отказывалось слушать мнение специалистов. Третья причина: уйдя из "ЭкзоТеха" эти люди пошли работать на конкурентов.

Мне это было понятно и без Скрепкиного анализа, непонятным оставалось только – что с этим делать. Заблокировать нынешним сотрудникам чаты? Так они всё равно не знают, как решать проблемы клиентов. Понятно, раз старички так озлобились, они не оставили за собой никакой документации. Даже если она исходно была, наверняка удалили. Во всяком случае, Скрепка никаких подобных файлов на сервере не видел.

– А что насчёт переписки или логов? – задумалась я. – Скажем, если клиенту раньше чинили похожую неисправность, то могли остаться какие-то указания. Вообще, почему они не создают базу типичных проблем и их решений?

Скрепыш: Создают. Более того, львиная доля работы этого отдела заключается в том, чтобы выдавать клиенту решения по алгоритмам из этой базы. Вообще, 95% работы отдела можно было бы отдать искину. Не понимаю, зачем для этого люди.

– Так, подожди, а где эта база? Они ею вообще пользуются?

Скрепка вывел мне на экран табличку:

Выберите тип оборудования

Я ткнула в первое попавшееся.

Выберите модель

Я выбрала нечто десятилетней давности.

Аппарат включается? Да/Нет

Аппарат реагирует на нажатие клавиш? Да/Нет

Состав вещества после обработки аппаратом меняется? Да/Нет

И так далее.

– То есть специалист техподдержки опрашивает клиента по этому скрипту, а потом выдаёт готовое решение, прописанное здесь же?

Скрепыш: Ну да. Если подумать, тут даже искин не очень нужен, достаточно было бы дать клиенту доступ к этим скриптам…

Но мне было не до ворчания искина. Понятно, что в каких-то случаях скриптов недостаточно, а хороший инженер, знающий своё дело, может решать уникальные проблемы, для которых нет скриптов. И, наверное, раньше так и было. Вот только что случалось с этими решениями? Неужели их не вносили в базу? Или кто-то из мести их поудалял? Но как бы там ни было, специалист общался с клиентом по какому-то каналу и передавал ему указания.

– Скрепка, а где у нас хранится переписка с клиентами за последние лет, скажем, десять?

Искин, всё это время продолжавший ворчать на нерациональность работы отдела, замер, и уставился на меня.

Скрепыш: Ася, ты мозг! В переписке же будут старые решения! Ща всё найдём, не боись.

Он порылся в архивах сервера, потом подключился к кьюьеру, стоявшему в переговорке, и распаковал туда файлы. По экрану кьюбера замелькали названия файлов.

Наконец в строке поиска застыло какое-то сочетание букв и цифр, и Скрепыш тут же открыл этот файл. Выглядел он, как интернет-страница, которую сохранили в неправильном формате, и теперь вместо картинок и текста показывало только код. Но Скрепыш, конечно, легко его прочитал и даже выделил какой-то кусок посреди бессмысленного полотна.

Скрепыш: Вот, смотри. Это обращение того же клиента, с которым сейчас работает Гертруда, но пятилетней давности. Проблема была та же самая: меню устройства перестало прокручиваться, и потому невозможно выбрать опцию за пределами экрана.

Я вытащила себе на экран Герину переписку. Она пыталась объяснить клиенту, как перезагрузить меню. Простым обесточиванием эффект не достигался, следовало открыть корпус аппарата отвёрткой уникальной формы, потом, соблюдая ряд предосторожностей, снять плату, а за ней найти отверстие, в которое просунуть тонкий предмет из непроводящего ток материала, но достаточно твёрдый, чтобы нажать тугую кнопку… Не знаю, какой извращенец это делал, но я понимала клиента, что он не хочет сам туда лезть и брать на себя ответственность за то, что случайно потрогает какой-нибудь контакт.

Скрепыш: Во-от, а в старых логах запись гласит: одновременно зажать кнопки включения, стрелку вверх и подсветку. И меню перезагрузится.

– Отлично! Вот теперь это решение нужно подсунуть Гере в скрипт.

Скрепыш: И прислать уведомление об обновлении базы?

– Ага. А потом знаешь, что? Надо все подобные решения их архивов повынимать в скрипты добавить.

Скрепыш станцевал по моему экрану какой-то аборигенский танец, повесив себе на отсутствующую шею ожерелье из цветов.

Скрепыш: Мы с тобой станем лучшим специалистом техподдержки в этой конторе!

– Нет, Скрепка, не станем. Мы сделаем вид, что благодаря нашим усилиям в базе стали доступны карточки, к которым редко обращались. Более того, лучше бы этой фигнёй занимался не ты, а местный искин. Наверняка же в отделе он есть? Вот пусть читает архивы и правит скрипты, это не наше дело.

Искин медленно повернулся и прищурил на меня свои гляделки.

Скрепыш: А что же тогда наше дело?

– Наше дело – вводить Нагибко в эксплуатацию, – хмыкнула я. – Она, между прочим, уже большой начальник, а в офисе не появляется. Не ровён час её вызовут, пока я тут торчу. Пора завязывать с этим развдоением личности.