Вращение остановилось, и передо мной оказался стол. Обычный такой стол, ничего лишнего или дорогого. Но с правой стороны на нем лежали какие-то бумаги (она ещё осталась!) и стикеры. Стикеры! Жёлтые, розовые, зелёные, голубые! И простенькая шариковая ручка! Плохо приспособленными для таких манипуляций пальцами я взяла её и пододвинула к себе стикеры.

Вывела «Ася». М-да, у ребёнка в пять лет получилось бы лучше. Но я всё равно умилилась. Обвела сердечком и несколько секунд любовалась. Потом аккуратно открыла переднюю панель на своём туловище и прикрепила его к ней с внутренней стороны. Ещё полюбовалась. Закрыла и пообещала себе, что в самом скором будущем я смогу почувствовать эту бумажку на ощупь.

***

Я позволила себе несколько минут просто покайфовать, вертясь в кресле. Головокружение у меня не начиналось. И это внезапно напрягло, потому что – как так, мозг живой, а не реагирует? Или он там не весь? Как-то же они совместили органическую ткань с микросхемами, ну или что там с ней интерфейсит. Да и если припомнить картинку со сканера, форма у моих мозгов была не такая, как на картинках рисуют. Я вообще не особо присматривалась на эту тему, но теперь припоминаю… Скорее всего, для интеграции в робота нейроны как-то размазали по сеточке, и вот уже эту сеточку свернули в подобие мозга… Правда, на сканах я ничего такого не разглядела, и это всё мои домыслы. М-да, хорошо, что голова не кружится, сейчас бы шмякнулась от таких мыслей.

Нет, нельзя останавливаться и страдать, надо двигаться дальше. Составить план действий и следовать ему до победного конца!

Я взяла ручку, новый стикер и написала на нём цифру 1. Ну, попыталась написать. Потому что ручка на этом иссякла.

Ну вот как так-то?!

Пришлось всё-таки создавать список в виртуальном пространстве. Наверное, это было правильнее – там можно и поискать сразу, и Скрепку подключить, и не потеряется, и на глаза никому не попадётся, да и с моим нынешним почерком от руки я бы сто лет писала, но… На бумаге лучше думается.

Ладно, чего уж там. Итак. Пункт первый. Выяснить, где, как и почём можно купить человекообразные запчасти.

Я припрягла Скрепыша на пару с искином поискового сервиса и погрузилась в изучение результатов. Поняла следующее:

Целый секс-робот устраивающего меня качества стоит сто пятьдесят тысяч местных денег, которые называются килосы. А зарплата Нагибко – пятнадцать тысяч этих самых килосов в месяц. То есть даже если завладеть её финансами – что ещё надо придумать, как сделать, – и не тратить ни килоса, то на покупку тушки я буду копить десять месяцев. За это время меня сто тыщ раз раскроют. Поэтому такой вариант сразу отметаем.

Значит, собираться будем по частям. И в первую очередь надо покупать голову. Она только выглядит натуральной, а на самом деле синтетическая, так что для её функционирования ничего дополнительно не нужно, лишь бы разъёмы подошли. Но, во-первых, тогда у меня сразу будет лицо, которое можно предъявиться пред начальственные очи. Во-вторых, от разъёмов головы зависит, какую можно выбрать тушку, а голова должна быть похожа на Нагибко.

Скрепыш: Есть переходники для разъёмов.

– И как они будут смотреться на стыке шеи и плеч?

Искин подкинул мне фото с торсом куклы. По основанию шеи шёл тонкий полупрозрачный валик из чего-то вроде силикона. Ну нет, на такое я не согласна! С совпадающими разъёмами голова к телу присоединяется бесшовно, а искусственная кожа срастается, как коврик для кройки. Зато… Переходник можно было использовать для интеграции головы в мою нынешнюю жестянку. Потому что вряд ли головы от секс-роботов предназначены для вставления в тело складского контролёра, так ведь?

На мою удачу, Нагибко злоупотребляла пластикой, или чем там в нынешнюю продвинутую эпоху принято перекраивать физиономию. От природы у людей лица все разные, но когда начинаешь подгонять их под стандарт красоты, разнообразие сильно сокращается, а потому среди секс-роботов похожих на Нагибко было больше, чем, скажем, на меня прежнюю.

М-да, в своё время я бы дорого дала, чтобы заполучить такую внешность, как у неё… И в итоге ведь действительно дорого дала! А теперь смотрю на эти лица из-под станка и думаю что-то высокое об утрате индивидуальности. Поздно, Ася, плакать по волосам, снявши голову. Не до того сейчас. Кстати, волосы можно выбрать отдельно.

Самая похожая голова стоила сорок тысяч. Я полчаса рассматривала фото и видео. Если не знать, то понять, что перед тобой не живой человек, нереально. Да даже если и знать. Вот до чего дошёл ум человеческого тела… Конечно, посмотрим, как оно в реале будет, но я поискала видео от покупателей, без ретуши и хорошего освещения, и всё равно неотличимо. Внутренне тихонько выдохнула: что ж, надеюсь, я не буду вызывать у собеседников эффект зловещей долины…

Однако сорока тысяч у меня по-прежнему нет, и ещё три месяца не будет. Я даже не знаю, какого числа у них зарплата, и что и как собиралась получить Нагибко при уходе… Ох-х, как бы мне не пришлось ей выплачивать ещё что-то, чтобы она не пришла ругаться, где её деньги. Так, нет, вопрос с головой далеко не первоочередной. Сначала надо с деньгами разобраться. Вот поэтому я и предпочитаю думать об бумагу, а то в голове у меня нынче слишком много отвлекающих факторов!

Задача с финансами пугала. С какого конца за неё браться, я не знала и потому через пять минут обнаружила, что вовсе о ней не думаю, а листаю во внутренней сети каталог офисных принадлежностей, доступных для заказа. В основном там были всякие устройства, попадались зачем-то папки-скоросшиватели и какая-то муть для ламинирования, но на предпоследней странице я таки нашла ручки и ежедневники. Естественно, заказала. Имею право, это для сотрудников!

Но от вопроса денег сбежать не получится, а я теперь даже не знаю, получает ли мой мозг дофамин от прокрастинации…

– Скрепка, давай думать вместе. Куда и как Нагибко получала зарплату?

Скрепыш: На внутреннюю карту компании.

Я на секунду подвисла.

– Это как?

Скрепыш: Здесь в ходу так называемая система корпоративного банкирства. У каждой крупной компании есть свой банковский продукт, и зарплатные карты выпускаются именно в нём. Перед увольнением сотрудник выводит со своего счёта все средства на карту обычного банка, а этот счёт закрывают. Нагибко подала заявление сразу после получения зарплаты – у неё в почте есть уведомление и о получении, и о переводе.

– Так… И что, эта зарплатная карта, она физическая?

Скрепыш: Вынырни из каменного века. Конечно, нет.

– А данные по ней у Нагибко в почте случайно не завалялись?

Пока Скрепыш рылся, я трепетала в ожидании. Неужели может быть так просто?

Скрепыш: В системе сохранены только номер, имя и срок действия, но ни одного кода, который бы позволил воспользоваться картой для оплаты.

Будь у меня губы, я бы их изгрызла. Но сдаваться рано. Что-то маячило перед носом, какое-то решение…

– Ты сказал, уведомления по карте поступают на корпоративную почту? А вот если, скажем, Нагибко забыла бы свой пароль и решила его восстановить, куда бы он пришёл?

Скрепыш вывесил часики.

Скрепыш: На корпоративный номер смартвижена. Нагибко вылогинилась из него, когда ушла. Я могу попробовать его взломать, но… там двенадцатизначный пароль из цифр, букв в двух регистрах и специальных символов. Боюсь, будет долго. И, возможно, о попытках взлома система оповестит службу безопасности.

Я невидяще уставилась на стол перед собой. Да, это весьма вероятно. Но. Пароль такой сложности Нагибко вряд ли держала в голове. Если она постоянно пользовалась своим аккаунтом, не думаю, что ей приходилось вводить этот пароль очень часто. А значит…

Я вынырнула из глубин себя и уставилась на стол теперь очень даже видяще. Хлам, непишущая ручка, кусачки для ногтей, закончившаяся гигиеническая помада, буклет компании, буклет салона красоты, ещё хлам… Стикеры. Стикеры, приклеенные к стене над столом.