Сбережения ведь успел скопить — любой взрослый обзавидуется. Семя жизни, семь золотых, серебра с медью чуть и один боб до кучи — настоящее богатство. Если не светить никому и помалу тратить, надолго нам хватит.

По темну, ещё до рассвета, тряхнул стариной — через частокол перебрался и сплавал на Журавлиные островки. Всё из схрона забрал подчистую — и силки, и капкан, и оружие. Мелочовку в заплечный мешок распихал. Только деньги при мне, зелье-Дурка, чудной кубик Леора и боб. Остальное всё перенёс поближе к дороге ведущей в Град и запрятал. Как раз только что останавливались, чтобы забрать.

Теперь всё моё барахло лежит рядом с потрохами хозяина леса в одной из повозок. Там же сложено оружие охотников и наш скарб — зимняя одёжа в основном. Хотели ещё утвари какой-никакой прихватить, но Вепрь, когда наши плошки-кружки увидел, скривился и велел всё бросать. Видать, новой нам посуды решил придарить. Если что, сами купим — то гроши.

Ещё в одной повозке, что больше других, лежит, еле влезшая на неё голова кабана. В третьей же на ухабах трясёмся мы с мелкими. Этой правит сам Вепрь. На козлах двух других Чопарь с Бочкой. Впереди, оторвавшись немного, на своих двоих трусит Клещ — ему, если налегке, такая дорога не в тягость. Хван хотел с нами сразу возничих отправить, но Вепрь отказал — велел через дня три-четыре явиться к трактиру за повозками. Не нужна нам в дороге компания.

— Не боись, Вейка. Всё у нас теперь хорошо будет. Свобода же, ну. Улыбнись. Отныне мы себе сами хозяева.

Но сестру подбодрить не так просто. Продолжает переживать. Лицо хмурое. Вчера вечером, когда новость поведал, веселее была. Радовалась вместе со всеми, обнималась, плясала от счастья. Теперь, ночь пережив с новым знанием, захандрила — успела надумать себе всякого. Поняла, что на ней, как на старшей, отныне держаться всему.

Вепрь-то, лишь на бумаге наш опекун. Нянькаться с нами не будет никто. Самим со всем предстоит управляться. Оно-то, конечно, после смерти Марги и в деревне так было, но дома знакомое всё, а Град страшит неизвестностью. Вот и мне уже тягостно стало ждать. Скорее бы дорога закончилась.

Но путь с детворой, которым, то поесть, то попить, то посикать, в итоге на целых три дня растянулся. Раз на выходе из леса встали ночёвкой, другой в поле уже на подходе к Граду, чтобы посветлу в город въезжать. И понятно — с таким грузом у ворот застряли на час. Зевак толпы такие сбежались, что одним ором не разогнать было. Чопарю даже пришлось самых наглых пару раз пугнуть молниями. И внутри ползли тоже улитками. Далеко не каждый день в Град такие трофеи привозят. А уж, чтобы телегой, а не паромом с большой земли, такого и вообще много лет не бывало.

Добрались до трактира только ближе к полудню. Тут охотников уже ждали — весть успела обогнать наш обоз. Тьма народу: служки, кухонные, завсегдатаи заведения, всевозможные друзья и знакомые, женщина, бросившаяся Вепрю на шею — наверное, та самая Лина, которой он собирался оставить трактир. Понятно, что охотникам сразу же сделалось не до привезённых сирот.

По распоряжению Вепря нас отвели на конюшню, где выделили под временное пристанище сеновал, наказав не отлучаться дальше нужника. Ночевать пришлось здесь же. Благо, еды и воды было вдоволь, а спать на сене тепло и удобно. Утром тоже за нами никто не пришёл. Вейка ныла, я её успокаивал. Мелким же быстро наскучило сидеть в четырёх стенах, и один за одним любопытные носы начали высовываться наружу. Под предлогом желания справить нужду так и лезли во двор.

В итоге нам прилетело. Подросток чуть старше меня, но с таким серьёзным лицом, будто он здесь второй человек после Вепря, разъяснил «деревенщине» правила. Чуть не дал ему в рожу. Не понимает, как тяжко нам ждать неизвестно чего. Куда делись все?

И вот в полдень:

— Привет, мелкота! Китар, собирай своё войско. Грузитесь опять на повозку. Вас проще свезти, чем по улицам пёхом тащить.

Клещ, немного помятый — видать вчера снова праздновали — но бодрый, поманил нас наружу. Деревенских повозок нема — походу, успели забрать. Зато есть другая побольше, куда уже все наши вещи загружены. С перепугу полез проверять — всё ли на месте. Фух… Моё оружие, верёвки, капкан, заплечный мешок сложены под одеждой внизу. Подсадили малых, Клещ принёс на руках из конюшни Халаша, сами с Веей забрались, поехали.

— И куда мы теперь?

— Домой едете, — бросил с козел охотник.

— Как домой?

Вея аж подскочила. Меня тоже, как палкой по голове. Неужели…

— Да не в Подгнилье, — захохотал Клещ. — Угол вам нашли. Не дворец, конечно, но крысы по полу не бегают. Потерпите чуть. Скоро будем.

И действительно, через пять минут и три поворота повозка остановилась почти возле самой стены, в конце улицы. Здесь нас уже встречал Вепрь с каким-то молодым парнем.

— Ну что, Кит, пошли новый дом ваш смотреть. Привет, детвора!

Дом! Какой дом? Я непонимающе завертел головой. Ни землянок, ни сараев поблизости не было видно. С одной стороны городская стена и идущая вдоль неё дорога, в какую упирается улица, по которой мы приехали. Слева длинное здание в целых три этажа. Первый — сплошь кирпичная кладка без окон. Справа домик поменьше, но тоже немаленький — снизу дверь и глухая стена, сверху пара балкончиков с арками. С прошлого раза запомнил, как называются эти нависающие над улицей штуки. Но где же наш дом-то?

— Прошу.

Статный чернявый юноша, лишь на голову уступавший здоровяку-Вепрю в росте, протянул руку сидящей у борта повозки Вее.

— Очень приятно, сударь Проша, — пожала протянутую ладонь сестра. — Меня Веей звать.

— Да я спуститься помочь, — прыснул парень.

— Айк, сгинь! — рыкнул Вепрь. — Позову, когда нужен будешь.

Сам охотник уже вытащил из повозки Халаша и, держа калеку сидящим на сгибе своей левой руки, поманил нас за собой правой.

— Пойдём глянем сначала. Вещи потом занесёте. Айк присмотрит.

И, к моему удивлению, успевший снова распустить косы бородач шагнул к двери двухэтажного дома с балкончиками.

— Тут грязновато пока. Потом приберётесь. С весны на продаже стоял. Тут прихожая. Крючки видишь? Это под куртки. Ещё надо будет довесить. Потом станете здесь грязную обувь скидать. А вот комната.

Открыв рты, мы с Веей первыми шагали за Вепрем от наружной двери ко второй внутренней. Ещё комната? Там светло… Ух ты! На противоположной стене два огромных окна. А простору-то… На две наших прежних землянки. И печка! И стол здоровенный! И стулья!

— Окна во внутренний дворик, но там места — даже воз не загонишь. Потому и ворот сзади нет. Зато сарай есть какой-то. Я даже не заглядывал. Разберётесь потом. Вон та дверь в купальню. До ближайшего колодца всего квартал с небольшим. Сливная канава под городской стеной. Умывальник проверил — нормальный. Бадью поменяете.

Пролезшие следом за нами в дверь мелкие робко жмутся к стенам светлой огромной комнаты. Глаза выпучены, рты нараспашку. Когда бы ещё себя так тихо вели.

— Это лестница на второй этаж. Там четыре спальни — по две на каждую сторону. Не хоромы купеческие, но жить можно. Мебели прикупить только надо. Не под такую гурьбу обстановка.

Вепрь остановился у лестницы с бортиком, что наискось поднималась наверх вдоль левой стены.

— Второй этаж потом сами осмотрите. У меня времени в обрез. Важные люди ждут. Ну, как дом? Нравится?

Судя по тому, как дружно затрясли головёшками мелкие, не у меня одного не нашлось слов, чтобы выразить свой восторг. С Вейкой хуже — та смотрит неверяще. Никак в толк не возьмёт в чём подвох.

— Очень нравится, дядя Вепрь, — смог-таки выдавить из себя я. — Только сколько же за эту домину платить? Ой, боюсь, не потянем. Не потяну то есть.

Охотник нахмурился. Пятерня свободной руки ушла в бороду. Повернулся к сидящему на второй руке Халашу. Тот быстро пожал плечами — мол, а я что? Тогда Вепрь в миг переменился лицом и громко загоготал.

— Дурашка ваш старший. Чего платить? Ваш дом. На Линку мою оформлен, но то лишь бумаги. Хозяйничайте.