Так, попробуем, перелить двойку вправо. Получается:

6 0 2

Что теперь? Наполняю центральную бочку или переливаю в неё воду из левой? Пусть будет второе. Тогда:

1 5 2

Опять могу сделать четвёрку. Быстрее! Вода подошла мне под горло. Стою на носках, подняв руки вверх. Допустим, из центральной лью в правую. Получится:

1 4 3

Есть! Нашёл! Мне останется лишь перелить воду из «тройки» в «девятку», и вторая четвёрка готова. Я справился!

Ёженьки… Пока думал и рисовал, подгонялка поднялась так высоко, что я сам не заметил, как оторвался ногами от пола и, дрыгая ими, плыву. Где там стрелки?

Ох, мать! Хорошо хоть, что светятся. Далеко. Не достану. Здесь нужно нырять.

Йок! Йок! Йок! Всё пропало! Нырну — намочу лист бумаги, зажатый в руке. На мокром уже писать не получится. Да и баночка с тушью… Остальная бумага лежит в рюкзаке, в котором давно уж вода.

Может, всё же достану? Раздумывать некогда. Подгонялка ползёт. Пруд, в который превратилась моя комната, всё глубже и глубже. Ныряю. Правой рукой тянусь к стрелкам — стилосу вода страшна меньше — левую с бумагой и баночкой, наоборот, задираю повыше.

Йок! Намочил. Не достать. Теперь всё — можно больше не осторожничать. Ушёл глубже, и давай тыкать пальцем по стрелочкам. Хорошо, что запомнил шаги — мои записи здесь не нужны. А вот дальше…

Стрелки светятся — даже под водой не промажешь. Та прозрачная, словно слеза. Происходящее за стеклянной перегородкой тоже видно отлично. Хоть с этим всё просто. Я без воздуха могу сидеть долго. Одежда и намокший рюкзак тянут вниз. Всплыть легко, но и погрузиться несложно.

Закончил. Соседняя комната поехала вниз. В моей же вода опускается с одной скоростью с ней, убегая обратно под пол. Вынырнув, с грустью смотрю на бумажку, какую по-прежнему сжимаю в руке. Та сейчас больше похоже на грязную тряпку. Её можно выкидывать.

Сунул руку в рюкзак, нашёл крышку от баночки с тушью. Краска густая — почти не смешалась с водой. Слил лишнее, закрыл, сунул обратно. Туда же закинул больше ненужный мне стилос. Сам рюкзак можно смело перевешивать на спину. Теперь он — всего лишь груз, помогающий мне не всплывать.

Н-да… Теперь будет сложно. По-настоящему сложно. Без записей я точно не справлюсь. Я не Ло, чтобы держать все ходы в голове. Придётся тупо лить воду туда-сюда и надеяться на удачу. Если мне повезёт, подойду к тому месту, откуда до решения задачи всего два-три шага, и увижу ответ. На большее я не способен. Единый, нужна твоя помощь! Иначе я труп.

Да кого я обманываю… От удачи в таких загадках ничего не зависит. Мне точно конец. Вон, в ползущей сюда сверху комнате снова три бочки, и снова две цифры на стенке за ними. Шесть и шесть. А на проклятых стекляшках: пять, восемь и аж целых двенадцать. Только, наоборот — слева большая, средняя в центре и меньшая справа. Опять выстроились по росту, как дураки. И я — самый главный, четвёртый дурак. Куда здесь без записей? Эх!

От расстройства лупанул по ни в чём не повинной перегородке рукой. Шлепок вышел звонкий. Остынь, остынь, Китя. Запаникуешь или начнёшь психовать, торопиться, и всё — считай Бездна тебя сожрала. Пальцы к стрелочкам — и работать. Головой тоже. Ей в первую очередь. Думай, думай! Ты можешь!

Опа… А это ещё что за фокусы? На стекле, с которого я только что убрал руку, остался отпечаток ладони. Чёткий, светящийся жёлтым след от моей пятерни. Неужели…

Я резко провёл пальцем по прозрачной стене. Да! Спасибо, Единый! Ты услышал меня! Я спасён! Жирная ровная линия горит жёлтым и совсем не тускнеет. Я могу рисовать прямо здесь, на стеклянной перегородке. Вот дурак! Что мешало мне раньше дотронуться до прозрачной стены? Впрочем, может и трогал. Не помню уже. Возможно свечение следа лишь сейчас появилось, на пятой загадке. Хотя…

Так, первое, что нужно проверить — смывает ли эту волшебную краску вода. Та как раз зажурчала внизу. Нагибаюсь и провожу по стеклу пальцем у самого пола. Отлично! След есть. Приступаем. Начну, где повыше, чтобы влезло побольше. Вдруг много придётся писать?

12 8 5

Это шапка-подсказка, чтобы наверняка не запутаться. Наполняю большую. Из неё всё в «восьмёрку». Из той по цепочке в «пятёрку». Запишу по шагам.

12 0 0

4 8 0

4 3 5

Тут пока остановлюсь. Это первая развилка. Дальше только писать. Как найду ответ, быстренько пробегусь по шагам — и готово. Я снова спокоен. Теперь точно справлюсь. Уж с этой несложной загадкой, так точно.

Мне нужны две шестёрки. Их можно сложить из двух троек, из четвёрки и двойки, из пятёрки и единицы. С вычитанием та же история. Подгоню всё к тому, что в одной из двух бочек соберётся шестёрка, а в оставшихся двух будет сумма или разность второй. Как бы только к такому побыстрее прийти…

Ха! Придумал! А что мне мешает, вести одновременно два столбика с возможными вариантами? Или три? Или даже четыре? На каждой развилке беру и записываю дальнейшие шаги по двум веткам. На прозрачной стене места хватит. Времени вроде бы тоже достаточно. Не успею, так буду нырять. Потолок далеко. На то, чтобы заполнить всю комнату, уйдёт минут десять, а то и пятнадцать.

Значит так. У меня сейчас четыре ведра, три и пять в бочках с цифрами: двенадцать, восемь и пять. Запишу.

4 3 5

В первом случае переливаю всё из меньшей в большую, во втором из большой доливаю в центральную. Получаю:

9 3 0 0 7 5

В левом столбике могу перекинуть всю воду из центральной стекляшки в правую. В другом в левую.

9 0 3 7 0 5

Записал. Идём дальше. В первом проситься опять перелить из большой бочки в среднюю. Во втором, пожалуй, снова наполню центральную. Или это развилка? Да нет, все другие шаги — повторение прошлых. Записываю.

1 8 3 7 8 5

Так… А здесь что? В левом столбике соединить единичку и тройку или вылить последнюю и по новой наполнить правую бочку? Или, может, перекинуть из средней стекляшки недостающее в маленькую? Это — точно развилка. Придётся начать ещё ветку. Даже две. А вода уже поднялась выше пояса. Скоро буду нырять. Пишу мелко, но столбики постепенно спускаются всё ниже и ниже. Так, что тут у нас?

4 8 0 1 8 5 1 6 5

Есть! Я вижу! И даже нырять не пришлось. В третьем столбике сливаю единицу с пятёркой в большой левой бочке, и готовы шестёрки. Тяну руку к стрелкам. Погнали.

И всё же нырнул. Не успел завершить все шаги до того, как вода поднялась выше шеи. На каждый перелив нужно время. Пусть немного, но в сумме возился с проклятыми бочками всю половину минуты.

Теперь отдыхаю. Вода опускается. Комната, в которой остались три бочки, тоже движется вниз. Не дай Единый, в следующей будет четыре.

Фух… Снова три. Но задача опять усложняется. На стекляшках: шестнадцать, одиннадцать, шесть. А собрать нужно: восемь и восемь. Сейчас буду писать. Писать много и долго. Благо прозрачная стенка очистилась от моих прежних рисунков, едва новая комната остановилась, закончив свой спуск. Но ничего. Уже знаю, как надо. Я справлюсь.

И справился. Вода, не дошедшая до потолка моей комнаты всего десятка локтей, опускается. Это было непросто. Очень сильно непросто. Сердце колотится майским жуком в перевёрнутой кружке. Умудрился вспотеть, даже будучи мокрым насквозь. Руки мелко дрожат. Да и весь я трясусь.

Нет, физически я не устал. Нырять и сидеть под водой, вырисовывая пальцем полосочки столбиков — не так сложно, как думать. Развилки, развилки, развилки. Даже сбился со счёта, сколько веток расчётов я вывел. Зато точно запомнил во сколько шагов уложился тот правильный путь, который привёл меня к двум искомым восьмёркам. Таких шагов было ровно пятнадцать. Я только закончил жать стрелочки.

Вот интересно, во сколько бы шагов уложился колдун? Уж Ло точно бы не стал размалёвывать стенку. Он спокойно удержит всё, что я тут понаписал, в голове. Да, небось, и расписывать эту кучу шагов смысла не было. Поди, есть какой-нибудь хитрый приём для решения этих задач. Или несколько даже.