Стащив лодку в воду, загрузились в неё и поплыли от берега. Вот и риф. За ним можно становиться на якорь. Камень сброшен за борт. Верёвка, к какой он привязан, не пропадёт с обновлением. Её в своё время сплёл Чопарь из ореховой шерсти. С тех пор лодку больше не нужно ловить. Где оставили, там и стоит.

— Всего четыре боба осталось, — поднял Вепрь со дна лодки орех с отколотым верхом, в котором мы храним дары ящеров. — Впрочем, сегодня пополнишь запас.

— Ага, — рассеяно кивнул я.

Убив зверя, мы всегда сохраняем бобы. Те нужны мне, чтобы восстанавливать силы, когда плыву к ним. На бобах я могу грести день и ночь. У кого перед появлением ящера остаётся лодка, тот просто в неё всё кладёт. У кого лодки нет, тот заранее мастерит поплавок. Там несложно.

Выбираешь побольше орех, проделываешь на его верхней стороне две маленькие дырочки, сливаешь через них сладкий ореховый сок. Потом через них же будешь засовывать внутрь бобы и семя. Находишь лиану потоньше. Но длинную. За рифом глубина локтей двадцать. Обвязываешь ей орех. На другой конец камень. Готово.

Остаётся только вскрыть ящера, достать из его сердца бобы, нашпиговать ими пустотелый орех и вплавь доставить всё это дело за риф. Там камень — на дно, орех — на воду. Лоза будет держать. Обновился, сплавал, забрал свой тайник. Придёт лодка — переложишь в неё.

— Да хорош уже страдать, паря, — с сочувствием произнёс Вепрь. — Держи нос бодрей. Ничего Ло с твоим телом не сделает. У него оно в безопасности.

— Не кручинься, малый, — похлопал меня по плечу Клещ. — Всё будет хорошо.

Легко им говорить.

— Ладно, бей, — вздохнул я и закрыл глаза.

Вечер, пляж, под ногами песок. Обновление перекинуло меня на другую сторону острова, где мы неизменно появляемся с оживающими гахарами после каждой моей очередной смерти. Неужели я так навсегда и останусь взрослым здоровым дядькой? Этот ладно — его я сменю, но вдруг Андер так никогда и не проснётся? Вдруг на Ойкумене я уже не смогу из него уйти? Не хочу быть Бочкой. Да и его жалко. Вечный сон — это же всё равно, что смерть.

— Хоржо!

И снова орут. Уже, наверное, третий десяток обновлений пошёл, как гахары, едва появившись, все дружно что-то разом выкрикивают. По слову, по два успевают проорать перед смертью. Слова всякий раз у всех разные. Переговариваются они так. Да и йок с ними. Не помогает им оно.

Друзья называется… Хоть кто-нибудь за меня бы вступился. Что земляки из Могучей кучки, с кем я с самого детства знаком, что Валя, которого после Сёпы самым близким считал, сразу приняли сторону Ло. Или, может, не сразу — я такое не спрашивал — но от этого не легче. Предатели!

Йок! Какого… Промазал! Не та сторона. Он же всякий раз влево кидался. А тот вправо.

Задумался. Проморгал. Эти гады надули меня. Двоих ближних срубил — этим некуда деться — а двое дальних, которые неизменно отпрыгивали в разные стороны, сейчас дружно поменяли направление бегства от моих Клинков на противоположное. А я ведь привык уже. Повторялось всё больше дюжины раз. Приучили меня. Сговорились-таки. Вот засада…

Обо всём этом думаю уже на бегу. За одним я метнулся — достал его, но второй таки смог увернуться и пустился прочь во всю прыть. Драться у него даже мыслей нет. Что в руках было — швырнул на песок ещё во время прыжка. Через пару шагов и рюкзак сбросил с плеч. Сейчас ножны отстёгивает. Получилось — и они летят вниз. Очень быстро нелюдь избавился от всего, что мешало бежать.

А я что туплю? Нужно тоже было всё лишнее сразу же сбросить. Бегу как дурак с рюкзаком на спине. То-то нелюдь всё дальше и дальше. Уже под пальмами по роще несётся. Всё прочь! Я и так при оружии. Мешок, мечи, лук, колчан… Стой! Подстрелить же можно!

Нельзя… Не успел я наложить на тетиву стрелу, как гахар нырнул в заросли. Теперь только ловить. Бросаюсь за ним. Пальмы, пальмы, кусты, шелест, хруст, лоза рвётся, одни ветки ломаются, другие бьют по лицу. Где он там?

Йока с два тут чего разглядишь. Вон, мелькает в просветах. Хорошо оторвался. Тут, в лесу, уже мрак. От глаз толку мало. Ориентируюсь больше на звук. Бег — он шумный. Несусь кабаном напролом.

И как же я так умудрился проспать эту подлянку… Попал в их ловушку. Это всё Ло виноват! Выбил меня из колеи своим «очень правильным и важным» решением. Пропади оно пропадом! Не готов я был. Что услышать о нём, что с гахарами после встречаться. Вот гады! Как знали. Удачный момент подгадали. В любой другой раз их хитрость могла и не выгореть. Это я сегодня притрушенный, а с нормальной, не забитой посторонними мыслями головой, поди не купился бы. Не проверить уже. Второго раза не будет. Но с первым, что делать?

Бегу и бегу за ним. Минут пять уже точно прошло. Догоняю? Едва ли. Гад ловок. Удрал самый мелкий из них, самый шустрый. Будь я сегодня собой, мы бы с ним потягались, но я нынче — здоровенный детина, которому сложно по джунглям скакать. Отстаю, отстаю… Еле слышно уже. Четверть часа бежим. Поди гору наполовину уже обогнули. Постепенно теряю гахара. Разобрать, где чужой дальний шум, а где близкий, мой собственный, уже не выходит.

Ещё пять минут. Ещё десять. Вот зараза! Похоже, я его потерял. И даже не знаю, когда. Замер, слушаю лес. Тишина. То есть, звуков, конечно, полно, но то звуки обычные — ночное многоголосье мелких обитателей острова. С окончательным наступлением темноты нелюдь затихорился. Видно, понял, что оторвался достаточно сильно, и дальше крадётся. И как прикажите его теперь ловить?

Ловить… А зачем? Я чуть себя по лбу не хлопнул. Ох, Китя… Совсем ты отупел от этих переживаний. Это ты знаешь, что сегодня седьмая ночь, а гахарам считать свои смерти, когда те уже который десяток подряд идут одна за одной через каждую пару секунд, недосуг. Они другим заняты. Его, либо ящер убьёт, если выберет нелюдя своей первой жертвой, либо те, с кем нам выпадет драться.

Тут шансы один к одному. Всё от зверя зависит. Нападёт на меня — зарублю его, и запрыгну в нору. Прол рассказывал, что Вода наказывает тех, кто пытается её обмануть. Если в нору зашёл хоть один человек из отряда, то и все остальные должны это сделать. В противном случае, через день им зачтут поражение и обновят остров. Для меня это просто замечательный вариант.

Если же зверь выберет гахара, то лучше бы тот нашёл свою смерть в зубах ящера. Убей нелюдь чудище, в нору он не полезет. Плохой вариант, но и он не смертельный. Считай, ко мне в гости тогда придёт пятёрка помощников. Пятерым найти спрятавшегося на острове человека проще, чем одному. Уж я-то знаю. Пришлые его скорее найдут, чем нет. Друзья Фила соврать не дадут.

Ну, а не найдут, так и ладно. Мне главное: поединок начать. Даже если наши противники в итоге сдадутся и прикончат себя, обновление всё равно нас вернёт на исходные позиции. Ничего так гахары не выгадают. Второй раз я себя обмануть им не дам.

Да и на что они вообще рассчитывали? Нет у них на меня управы. Изгнать меня из их главаря им всё равно не по силам. Только этого гахары не знают. Для начала им просто хочется во всём разобраться. Этот шустрый, который сбежал, стопудово попробует меня как-нибудь поймать и пленить.

Небось, надеется подловить после спящего, оглушить и связать, чтобы пытками из меня правду вытянуть. Ло не раз говорил, что гахары в этом деле большие мастера. Мол, любого сломают — запоёшь соловьём. Они уже поняли, что Клинки из моих кулаков выскакивают. Выгнуть грамотно руки — и я больше не страшен. Спеленают и начнут меня резать на лоскуты.

Ага, размечтались. Спать мне уже не придётся. Приняв решение, я бросился к берегу самым коротким маршрутом. Выскочу к морю, и дальше рвану по пляжу — так будет быстрее. Для меня сейчас главное: не даль нелюдю вернуться к оружию. Без него он для зверя — беспомощный кусок мяса. Не хотелось бы, чтобы эта хитрая тварь, прикончила ящера, если тот придёт к нему раньше, чем ко мне. Вдруг гахар меня специально подальше увёл от оружия, чтобы самому туда вернуться по-тихому?