Впрочем, вышло всё даже лучше, чем я рассчитывал. Раскроив по пути череп зверя, выпущенный мной на всю свою саженную длину клинок заодно вспорол и грудину полетевшего вниз чудовища. Считай, смог его наполовину вскрыть. Долго с трупом возиться теперь не придётся.

— Спускаемся.

Осторожно сползли на землю и всего за минуту достали звериное сердце из распоротой туши. Семя — мне, бобы — всем. Теперь снова бодры, сон не сморит. Это важно. В засаде нам долго сидеть. Но сначала до места последней ещё нужно добраться.

Проводив взглядом еле заметно мерцающую во тьме ночи нору, мы, крадучись, двинулись в сторону журчащего неподалёку ручья. Дальше пойдём уже по нему, чтобы точно не оставить следов. Дары дарами, а опытный охотник и без них беглецов найти сможет, если не стеречься дорогой. В этом влажном лесу земля вечно мягкая. Наступать на открытые участки нельзя. Ставим ноги туда, где зелёной подстилки побольше. Так меньше заметно, что здесь люди прошли.

Через десять минут мы на месте. Заросли раскидистых папоротников облепили здесь левый берег ручья густым пологом. Высоты в этой поросли — здоровенному Свену по пояс. Забирайся поглубже и смело на землю садись — с головой в кустах скроешься. Мы по светлому проверяли — засевшего здесь человека с трёх шагов йока с два разглядишь.

Прямо с русла, по которому шли, нырнули вглубь зарослей и, устроившись поудобнее, замерли. Тишина — наше всё. Не заметить-то нас не заметят, а вот шум может выдать. Благо, мирно журчащий ручей заглушает все малые шорохи.

Самим же нам слушать округу предстоит в оба уха. В отличии от нас, труп ящера ни от кого не прячется. Его должны найти быстро. Ну, как быстро? В течение дня. Мы специально устроили засаду не слишком далеко от дерева, под которым валяется туша, чтобы был шанс услышать приход туда наших гостей.

Мы ведь с ними собрались не в прятки играть. Нам нет смысла растягивать поединок сверх меры. Хоть остров и мал, а прочёсывать его можно долго. Нам не нужно, чтобы противник принялся шерстить лес гребёнкой, и они, по идее, этого делать не станут. Возле дерева наших гостей ждёт приманка. Чтобы события помчались галопом, нашим соперникам достаточно просто найти тушу ящера.

Фокус в том, что вчера мы по светлому хорошенько потоптались у дерева и ушли от него, не таясь, умышленно оставив кучу заметных следов. Тот фальшивый путь бегства мало того, что сразу же бросится любому в глаза, так ещё и проведёт погнавшихся за нами людей мимо нашего укрытия по другой стороне ручья.

Хитрость простенькая, но сработать должна. Мы ведь к дереву вернулись потом уже, крадучись. Ложный след — замануха. Если клюнет противник — всё выгорит. В любом случае дальше от нас уже ничего не зависит. Остаётся лишь ждать.

Они здесь! Сквозь журчание ручья пробивается еле слышный шелест приближающихся осторожных шагов. Приманка заглочена. И десяти часов не прошло, как они смогли отыскать тушу ящера. Молодцы, уложились в светлое время суток. А ведь я уже начал переживать, что наши противники не справятся с этой задачей в первый же день. Затяни они поиски, и очередной ливень мог бы к йоку смыть все следы — и незаметные свежие, и выставленные напоказ ложные. Да и тяжко тут столько сидеть. И так уже корни пустили.

Идут неспеша. Но идут, не идёт. Их там несколько. Совсем скоро мне станет их видно. Я сижу ближе всех к той стороне, откуда мы ждём гостей. Специально так прятались, чтобы наши заимки выстроились в протянувшуюся вдоль ручья линию. По задумке, идущие по другому берегу люди пройдут мимо всех нас по очереди. Как первый из них поравняется с дальним из наших, сидящий в засаде на противоположном от меня краю зарослей Прол резко вскочит и попытается выстрелить из лука.

В тот же миг то же самое сделают и все трое бездарей. Мужики, как и я, наверняка уже подобрались к прыжку. У всех в руках луки с наложенными на тетиву стрелами. Попадут, не попадут, а внимание к себе привлечь у них точно получится. Нет, они, конечно, и бой завязать попытаются — копья рядом лежат на земле — но задача их в первую очередь — шума побольше поднять, чтобы спрятать за ним мою беготню невидимкой.

Ага! Вижу в тонкую щёлку меж листьев движение. Точно кто-то мелькнул. Первый есть! Остальные? Звук неспешных шагов мне подсказывает, что идут они плотно — между каждым не больше двух-трёх саженей разрыва. Опа! В малом просвете мелькнула вторая тень. Не сказать, что крадутся, но и не торопятся точно. Осторожно шагают.

Третий, четвёртый… пятый. Отлично! Весь отряд здесь. У меня есть все шансы добыть нам победу. Несколько секунд — и начнётся. Жду Прола. Сидящий последним в нашей линии предз прячется в нескольких десятках шагов от меня. Ушедший вперёд первым чужак вот-вот поравняется с ним.

Понеслось! Слева от меня заросли папоротника наполняются треском и шелестом. Друзья Фила вскакивают почти одновременно. Так же дружно, с небольшой задержкой, по очереди тренькают луки. На той стороне ручья крики. Но это не боль заставляет орать умирающих. Это команды. И они мне не нравятся.

— Жги! Твой центр!

— Левый мой!

Я уже перепрыгнул ручей и несусь невидимкой к ближайшему из противников. Позади меня вздрагивает земля. По ней словно ударили чем-то очень тяжёлым. Но страшен не столько глухой «бум», сколько прозвучавший одновременно с ним влажно чавкнувший хруст, который ворвался мне в уши. Не выдерживаю и быстро оглядываюсь.

Бедный Джекс… Он сидел ко мне ближе всех. Воздушный Молот превратил его в окровавленную лепёшку. Но это хотя бы быстрая смерть, а вот Свену с Теодором, которых достала прокатившаяся по центру папоротниковых зарослей волна пламени, не позавидуешь. Объятые огнём фигуры всё ещё живы. Представляю, какая там боль.

Первый есть! Прикончивший Джекса Ветродуй валится на землю мешком. Выскочивший из моего кулака незримый клинок миг назад проткнул его череп. Мне нужно растянуть остатки дара так, чтобы его хватило на всех. Точные уколы занимают куда меньше времени, чем рубящие взмахи. К тому же, такая тихая смерть не так сильно бросается в глаза, как внезапное кровавое разделение человека на две половины.

По крайней мере, находившийся всего в нескольких шагах от Ветродуя мужик слишком поздно смекнул, что его сосед начал падать не просто так. Не успел вооружённый копьём человек повернуться в мою сторону, как незримый клинок прошил его голову насквозь. Второй есть!

Теперь к третьему. Тот уже понял, что происходит нечто неправильное и, присев на полусогнутых ногах, судорожно вертит башкой, выискивая опасность.

— Я всё! — доносится с другой стороны ручья. — Где последний?

— Он здесь! — орёт с этого берега мой четвёртый, пока ещё живой противник.

Третьего я только что прикончил.

— Где? Не вижу!

— Да здесь! Прямо здесь! Он парней убил!

Эх! Не успел… Но хоть рот крикуну получилось заткнуть. Проорав последнюю фразу, невысокий светловолосый дядька внезапно застыл. Он, словно почувствовал, что пора ставить защиту. Не долетевший до шеи человека незримый клинок ударился о такую же прозрачную стену. Какого-то аршина не хватило. Я аж удивился. Впервые с моим даром такое, чтобы он что-то разрезать не смог. Ударил ещё раз. И снова. Вот йок… Отмахался клинками. Закончился дар.

— Где? Да где же он?

Стремительно переместившийся сюда с того берега Скоростник вывалился в обычный ход времени, чтобы задать свой вопрос. Как же мне повезло, что спрятавшийся в свою непробиваемую «бочку» белобрысый не успел крикнуть своему шустрому товарищу, что я — невидимка. Сумей он предупредить Скоростника и, тот, вместо того чтобы пытаться поймать и прикончить последнего из уцелевших противников, удрал бы подальше в лес. Его дар всяко действует дольше, чем мой. Закончилась бы моя минута — и привет. Без незримых клинков я ему — не соперник.

Но все эти страхи в прошлом. Скоростник, так и не понявший, куда подевался их последний противник, уже булькает кровью. Тут я справился без дара. Ловко брошенный нож вошёл в шею дядьки по самую рукоять.