— Это так ты отвечаешь добром на добро?

Злости в голосе их командира не слышно. Мои действия удивили его лишь отчасти. Он догадывался, что я попытаюсь напасть, но не предполагал, что я смогу убить его человека обычным оружием. Предводитель моих соперников ждал, что я применю какой-нибудь боевой дар.

— Это я так дерусь, — кричу я в ответ. — У нас так-то поединок. Разве нет?

— Свой сегодняшний поединок вы проиграли ещё до нашего появления. Но это нестрашно. Ещё отыграетесь. Плохо другое. Держать своё слово гораздо важнее. Единый всё видит.

Нравоучения доставляют ему удовольствие. Меня не боятся. Смерть Дикса убедила моих противников в отсутствии у меня боевых даров. Я уверен, что хитрый мальчишка по-прежнему симпатичен их благородному командиру.

— Всё по-честному, — отвечаю я криком. — Договор был про мену. Я вам: семя и бобы, вы мне: ответы. Подставлять потом шею под нож я не обещал.

И затянувшаяся пауза подтверждает — мои аргументы приняты.

— А ты, смотрю, парень — не промах, — наконец, прилетает ответ из-под пальм. — Хочешь и рыбку съесть, и косточкой не подавиться. Увы, я тебя расстрою — косточкой ты подавишься. У одиночки против четверых одарённых нет шансов.

— Шансы всегда есть, — задорно парирую я. — Раз вы пословицы любите, я вам ей и отвечу. Мал золотник, да дорог. Небось, слыхали такую?

Под пальмами хохот.

— Не смеши меня, парень. Мне нравятся наглые, но нужно знать меру.

Тон насмешлив. Благородный ведёт этот разговор с одной единственной целью — он так развлекается. Сейчас этим властным, уверенным в себе человеком движет банальная скука, скопившаяся за долгие месяцы пребывания на Воде. Он ни капли не сомневается в том, что победа в сегодняшнем поединке уже ими добыта. Но этого бывшему правителю полиса мало. Перед смертью наглый мальчишка должен повеселить их. И это мой шанс. Я знаю на чём здесь можно сыграть. Главная отличительная черта всех благородных снобов это — гордость. Вот на неё я и буду давить.

— Да какие шутки, милорд. Я же мастер. Дикс не даст соврать. Кабы дар свой не слил днём по глупости, положил бы вас всех четверых, а так да — шансы у вас есть. Вы с дарами, я без.

В этот раз ответ прилетает сразу же. Проняло. Тон другой. Голос тоже.

— Осади коней, малолетка! Ты хоть знаешь, с кем сейчас говоришь? До беседы с тобой снизошёл сам король Эренбурга.

И снова я прав. Идеально.

— Брось, Тевон. Пусть болтает. Я хочу продолжения. Когда ещё выпадет шанс от души посмеяться?

Мои соперники рассредоточились по роще, так что переговариваться между собой они тихо не могут. Я всё слышу. И мне нравится то, что я слышу.

— На Пути все равны, — подкидываю я в топку тезис из учения Братства. — Короли остались на Земле. При всём уважении, милорд, я вам кланяться в ноги за одно только имя не должен. Забавляют мои слова? Так за чем дело стало? Рискните, проверьте моё мастерство. Я готов скрестить мечи, хоть с любым из вас, хоть со всеми разом. Без даров у вас против меня шансов нет.

Максимально бесхитростная подначка. Стояла бы сейчас на кону чья-то жизнь, на такой примитивный приём никто бы не купился. Мой шанс в том, что риск сводится всего лишь к потере недели и одной единицы на лбах. Очевидно, что наглый мальчишка заманивает в ловушку. Здесь мной сделан упор не на хитрость. Проверяю, насколько сильно любопытство противника. Плюс, король теперь обязательно должен меня-наглеца наказать. И сделать это он может одним единственным способом. После таких слов просто убить — уже мало.

— Ваша Милость, зачем мы тратим на него время? — вновь опережает своего господина обозвавший до этого меня малолеткой Тевон. — Кончаем сопляка — и домой. Бессмертие лишает, что страха, что разума.

— О нет, — радует меня король Эренбурга. — Мальчишка наговорил лишнего. Он должен быть наказан. Бросать слова на ветер — дурная привычка. Я просто обязан преподать урок этому юному наглецу.

И уже громче мне:

— Ты бросил мне вызов, парень. Я тебя проучу. Вызов принят. Один на один. Без даров. Оружие — меч. Ты ведь сам предлагал их скрестить.

Его скука — мой друг. Его гонор — мой брат. Это было несложно. Звёзды видят — сегодня я добуду победу. Осталось только поймать этого поборника чести на слове.

— Сочту за честь, милорд. Вы даёте гарантии?

— Ну наглец… Гарантии чего? Тебе мало моего слова? Тебя убьёт сталь, не дар.

— Гарантии того, что моя честная победа над вами обернётся и общей победой. Прикажите своим людям убить себя, если я одолею вас.

— Во даёт! — хохочет вышедший из-за пальмы король Эренбурга. — Он мне ещё и условия ставит. Азартный? Ну-ну. Будь по-твоему. Победишь меня честно — сегодняшний поединок за вами. Но ставка с твоей стороны тоже будет, — добавляет он вмиг посерьёзневшем голосом. — Проиграешь или применишь дар — умирать будешь долго. Согласен?

Есть! Он клюнул. Победа добыта. Его люди не смогут ослушаться своего господина. Зелёные числа на лбах не дадут им соврать. Перезагрузка мгновенно расскажет их командиру, кто выиграл в поединке.

— Согласен.

Благо я ничем не рискую. Пугать меня пытками? Это просто смешно.

— Значит договорились. Тевон, трое суток. Я хочу, чтобы столько он умирал. Ты умеешь.

— Да, милорд. Будет сделано.

Предвкушение в голосе слуги короля Эренбурга подтверждает имеющуюся у Тевона уверенность в том, что его господин скоро будет убит. Если после моей расправы над Диксом они решили, что у мальчишки боевых даров нет, то теперь считают, что я умышленно не раскрыл карты. Предводитель отряда собирается принести себя в жертву, чтобы выяснить, какой козырь спрятан у меня в рукаве. Заодно будет повод покарать наглеца, не идущий в разрез с его принципами.

— Бери меч. Подходи.

Откапывать свои смысла нет. Возьму клинок Дикса. Пусть считают, что всё это — наглая импровизация. Вооружившись, шагаю навстречу противнику. Тот уже бросил под пальму всё лишнее и направляется ко мне с обнажённым мечом в руке. Высокий, широкоплечий, поджарый. Открытые руки бугрятся мускулами. Наверняка, очень сильный боец. Но это по местным меркам.

— Говоришь, мастер… — пренебрежительно ухмыляется король Эренбурга. — И как же такое возможно? У охотников мечи не в почёте — они им не нужны. Фехтование — удел знати. А твой говор не похож на речь принца. Да и возраст… Настоящие мастера практикуются десятками лет.

— Талант, — пожимаю я плечами. — Я с любым оружием мастер. Батя мной не нарадуется.

— Болтун, — неверяще фыркает бывший правитель полиса. — Ты заврался, парень. И ты будешь наказан. Какие бы дары ты не прятал, они тебе не помогут. Что-нибудь слышал про Связку?

— Нет. Это дар такой?

— Да. И тебе он понравится. Ладно, хватит болтать. Давай уже выясним, каким даром ты меня собрался убить.

Король Эренбурга бросается в атаку. Я не буду спешить. Пусть успеет понять, что про своё мастерство я не врал. Уклоняюсь, парирую, меняю руку. Теперь то же самое левой. Всем должно быть видно, что дары здесь ни при чём. Я специально не подгоняю к нужным мышцам узлы. Не сила, не скорость. Только умение. Смотри, знатный сноб. Удивлён?

— Кто ты⁈ Где ты учился⁈

Куда делся его прежний насмешливый тон?

— Кто я неважно. Важно, кто вы.

И переход в нападение. Теперь уже он отбивается.

— Вы, милорд — человек чести. Вы всегда держите слово.

Последнее сказано не для самого короля. Его людям всё слышно.

— Это какой-то дар? Мальчишка не может так драться! Не может!

Я заставляю его отступать.

— Таких даров не бывает. И вам это известно, милорд.

Вот и первая кровь. Я достал его в ногу. Порез некритичный. Теперь демонстрации ради несколько показательных точных ударов в броню. Шкура шестилапого тигра даёт королю преимущество. Я специально не просил его снять безрукавку перед началом поединка.

— Кто ты⁈

— Я тот, кто не бросает слов на ветер. Как и вы, милорд.

Пожалуй, достаточно. Он умеет проигрывать. Король уже знает, кто победит в этой схватке, но продолжает честно сражаться. Ни применения даров, которые у него безусловно имеются, ни приказов своим людям. Он не нарушит наш договор.