Я же после убийства гахара занимался исключительно тем, что планомерно лишал сознания ударами в нужные точки всех лишних. Причём, бил исподтишка, так, чтобы цель моей атаки не видела, кто её свалил с ног, и моя работа в целом была незаметна. Ядро драки специально не трогал, дабы братья-амбалы поддерживали уровень суматохи, но, чем больше народу валяется на полу, тем позже обнаружится труп.

Так и вышло. Приводившие в чувства жертв мордобоя стражники, добрались до придавленного столешницей Олафа далеко не сразу. Я не зря его спрятал под мебелью. Со стороны оно казалось случайностью, но я намеренно толкнул тело с продырявленным черепом под сложившийся домиком стол, потерявший половину ножек, чтобы лужица крови, которой предстояло появиться рядом с головой трупа, не бросалась в глаза.

С обнаружением единственной настоящей жертвы устроенного нами побоища ситуация резко изменилась. Визжавший про причинённый ущерб трактирщик мгновенно заткнулся. Продолжавшие переругиваться драчуны принялись божиться в своей непричастности к смерти товарища, которому, как тут же выяснилось, по-настоящему зла никто не желал, в том числе и ронхийцы, внезапно забывшие про нанесённое им оскорбление.

Свидетелей убийства ожидаемо не обнаружилось, и стражники принялись за поиски оружия оного. Обыскали всё и вся, перевернули и так уже перевёрнутый вверх-дном зал еще дважды. Заставили спуститься назад всех сбежавших наверх ещё в самом начале драки постояльцев и тщательно опросили их, как, и слуг, и нас, и трактирщика. Дальше обыск переместился с места битвы и принимавших в ней участие людей на служебные помещения, комнаты заблудших и даже окрестности заведения. Вдруг, убийца успел выкинуть шило, к примеру, в окно? Паре оных не повезло оказаться разбитыми.

Искали именно шило, или нечто похожее. Начальник стражи сразу сказал, что подобную рану при крепи покойного даже с силой у потолка нанести иглой невозможно. Тут, либо тонкий и длинный гвоздь молотком забивать, либо что-нибудь с ручкой. Но подобного инструмента не имелось даже на кухне трактира. В заведении не занимались починкой одежды, отдавая при надобности ту мастерам в ателье.

Нет свидетелей, нет оружия убийства, нет очевидных мотивов — не считать же таковым неудачные слова Олафа, запустившие драку — и, что самое важное, нет желающих докопаться до истины. Дело было закрыто вердиктом — случайная смерть. Может, сам напоролся случайно на что-то? Может, где-то из лавки, стола, стула торчал гвоздь, потерявшийся потом в бардаке?

В общем, тело забрали на вскрытие, а ущерб, причинённый трактиру, разделили между всеми участниками драки, изрядно завысив расходную часть. Плюс, штраф — с каждого по сапфировой марке в казну. Полис потерял ценного клиента, но компенсация на мой взгляд перекрыла убыток с запасом. Тем более, что смерть в пьяной драке — это не смерть в Бездне. Здесь правила наследования не работают, и все средства погибшего, как и имущество, отходят в пользу полиса. Уж не знаю, писал ли гахар завещание. Вполне вероятно, что на Пороге остался наследник-собрат убиенного. Сейчас мне на это плевать.

Куда важнее тот факт, что несмотря на шитое толстыми белыми нитками представление, разыгранное гахаром с мальчишкой, никто из участников драки не заподозрил причину её начала в фальшивости. Мой враг своим грубым вмешательством испортил нам весь заготовленный план. Мало того, что продуманная до мелочей провокация была заменена корявой импровизацией, которую мальчишке пришлось разыгрывать на ходу, так ещё и существенно сдвинулись сроки. Всё началось слишком рано. Народ не успел дойти до нужной кондиции. И то, что в итоге всё закончилось для нас хорошо — просто невероятная удача. Китар не понимает, что мы прошлись по самой грани провала, но лично я удивлён, что у нас получилось так легко обмануть не самых глупых и не самых пьяных людей.

Впрочем, переживать уже поздно, и для расстройства нет поводов. Своего я добился — враг мёртв, связка снята, тело Хо не потеряно, Китар тоже жив. Жаль немного жемчужину, но без этой жертвы было не обойтись. Главное, что теперь мне ничто не мешает воплощению в жизнь моих планов. Единственный побочный эффект от случившегося — разлад в некогда дружной группе возможных кандидатов в мой будущий отряд.

Долгий и трудный вчерашний день завершился уже ближе к утру, когда стража, закончив дела, убралась из трактира, и утомлённые следственными действиями постояльцы разошлись спать по комнатам. Сегодня же, ближе к полудню спустившись вниз, мы не только обнаружили чудеснейшим образом восстановленный в столь кратчайшие сроки зал, но и, к моему огорчению, выяснили, что никто не спешит жать нам руки, желать здравия, приносить извинения за вчерашнее, предлагать забыть глупую драку и в целом общаться.

На попытку с моей стороны примириться был получен ответ: «Пошёл вон!». Как я понял, ронхийцы, верховодящие в компашке не знати, записали нас в зачинщики драки и уже подговорили народ исключить нас из общего круга общения. Я, Китар и Сепан для заблудших Ковчега отныне персоны нон грата. Простой люд всецело на стороне Блута с братьями, благородные же земляне, большинство из которых проживает не в стенах трактира, и до порчи нашей репутации не опустились бы до якшания с предзами.

Неприятно, но поправимо со временем. Куда важнее, как сейчас поведут себя Вепрь с друзьями. Мы спустились вниз раньше них — обедаем в углу за отдельным столом.

И вот лестница являет взглядам повернувшихся на шум Могучую кучку. На лицах охотников побоев не видно. Как и все остальные, вывели синяки, шишки, царапины зельями. Вчерашний инцидент ударил по карманам небедствующей местной публики куда слабее, чем по уязвлённому самолюбию. Жаться в таких мелочах тут не принято. Куда двинутся прежде — к нам или к занявшей общий стол, установленный заново в центре зала, шумной компании старожилов трактира, возглавляемой четвёркой ронхийцев?

К последним ближе, но — слава звёздам — приветственный взмах Китара заставляет охотников с Муна повернуть в нашу сторону. Я толстым намёком тут же подтаскиваю соседний стол, сдвигая его с нашим.

— Привет, драчуны! — по очереди пожимает нам всем руки Вепрь, что следом за ним повторяют и остальные из Кучки. — Чего в угол забились, как сраная знать? — кривится он, бросив взгляд на уединившиеся у противоположной стены зала две пары, что косятся на нас в пренебрежении вздёрнув носы.

— Нас за общим столом нынче больше не жалуют, — надувает губы Китар. — Будто мы одни виноваты. Брых, вон, Олафа первым схватил за грудки.

— Вон оно как… — мигом хмурится Вепрь. — Затаили обиду? Понятно. Сейчас исправим. Готов извиниться?

— За что? — округляет мальчишка глаза. — Это Олаф всё начал. Сами пусть извиняются. Как накинулись сразу. Я же, наоборот…

— Нас-то хоть за дураков не считай. Ты нарочно ронхийцев подначил.

Понизивший голос Вепрь наклонился к столу.

— Вы там с Олафом о чём-то шептались, и, вдруг, он тебя зачем-то подставить решил. Других будешь своей детской рожей обманывать. Не для лишних ушей слова и уж точно не при страже было бы вчера вспоминать, но ежу ясно, что ты ловко навет дурака на него самого перекинул. Хотел, чтобы братья-медведи Олафу рога посшибали. Вместо того, чтобы сгладить, специально разжёг. Никто мамок их шлюхами не называл.

Вот и всех обманули… Вепрь, хоть и был вчера пьян, а Китара в момент раскусил. Если понял, что всё представление, то вполне мог заглянуть и дальше. Ещё шаг к скользкой теме — и придётся частично открыться. Показать мунцам, что от них у нас есть секреты — значит, сильно обидеть их. После того, чем они поделились с нами, держать их в неведении будет форменным оскорблением. Их доверие нельзя потерять.

— Думаешь, и остальные всё поняли? — перехватил слово я.

— Нет конечно. Они же не знают Китара, — фыркнул Вепрь негромко. — Позже расскажете, на кой ляд вам понадобилось убивать мужика, а пока встали дружно — и за мной, примиряться с соседями.

Он всё знает. Тем лучше. Если сразу не выдал, значит можно на них положиться и в дальнейшем сохранении тайны. А мириться с соседями… Сомневаюсь, что выйдет, но попробовать стоит. При посредничестве Вепря шанс, пусть и маленький, есть. Да уж… Лидерство у него отобрать будет сложно. Уже нами командует.