Хотя, так-то гахары — враги не мои. Им Ло нужен. Так может, пусть и дальше идут по ложному следу, направив все силы на попытки добраться до правителя Арха. Нет, лучше пока на рожон мне не лезть. Кто сказал, что другой колдун станет мне помогать, узнав про мой союз со своим земляком? Оставлю откровенный разговор с этим Хо на случай, если у меня всё совсем будет плохо. Пока дальше жду Ло и момента, когда Мехмед заберёт меня под крыло.

Полсрока уже позади. Три месяца отхожу в безымянных, и здравствуй, свобода. Ненастоящая, конечно — останусь всё равно батраком — но в вольном отряде или в охране у знатного поди безопаснее, чем скакать по лесам среди бездарей. Да и убийц ко мне подсылать пропадёт всякий смысл. Глядишь, и товарищей позже смогу подтянуть. Сёпа с Лимом — серьёзные бойцы. Мехмеду пригодятся такие.

Тем временем в нору полез третий лорд. Ожидаемо зря. Сожрала его Бездна, как чуть позже и последнего испытуемого из Дома Иб-Дэй. Серьёзное там испытание, в красной-то. Четверых одарённых, как не было. Вдвойне удивительно, что, когда знать уехала, Матвей объявил нам, что теперь весь остаток седмицы наше дело — стеречь эту нору-убийцу. Приказ, мол — встречать всех желающих попытать счастье и мзду брать. Но с вольных. Лордам ход теперь в сектор закрыт. В смысле всем. Наши-красные тоже не могут теперь по закону пробовать эту нору закрыть. Неужели, найдутся желающие?

И нашлись ведь. На следующий же день к поляне, на которой мы встали лагерем, предусмотрительно оградив нору неказистым плетнем, начали приходить сорви-головы, как назвал этих отчаянных ребят Матвей. Являлись, что и понятно, небольшими отрядами по несколько человек. В одиночку по Земле вне лоскутов не ходят. Само собой большая часть — проводить, поддержать, посмотреть и, коли выгорит дело, найти потом своего удачливого товарища в окрестностях закрытой норы. Из Бездны частенько возвращаются полуживыми. Лабиринт измотать может так, что не сможешь ходить. Да и раны. Вдруг, не хватит лечилок?

Лорды — воины могучие, и даров у вчера сгинувших в Бездне хватало, но и многие вольные им не уступают. Попытаться аж красную нору закрыть приходили лишь только серьёзные мужики из бывалых, не раз и не два проходившие испытания прежде. И немало их было. Случай из ряда вон. Норы этого цвета в Архе простому люду не отдают. Правитель, если знать не справлялась, всегда закрывал их. Хочешь двушку-дар — либо полис меняй, либо воспользуйся шансом, что выпадает раз в жизни.

И даже высокая плата в рубиновую марку народ не останавливает. Что деньги, когда твоя жизнь на кону? В первый день шестерых нора съела. Во второй четверых. Дальше отчаянные безумцы в числе поубавились. В третий день лишь один шагнул в Бездну, а в четвёртый мы и с десяток оставшихся у норы зрителей так и не дождались желающих попытать счастья.

Могущество манит, но есть же разумный барьер, перешагивать через который не стоит. Тут и Ло бы три раза подумал прежде, чем лезть в нору, сгубившую столько народу. Так и ушли мы в итоге, оставив красный глаз Бездны висеть над поляной. Нора победила, но толк всё равно от находки имеется. Жадность лордов принесла Велимому Дому Эр-Драм целых одиннадцать марок, обмененных на столько же жизней. И правда, кровавые марки. Я бы в эту нору-убийцу после гибели четверых одарённых никого не пускал бы. Но я — не они. Ненавижу Арх!

И опять без охоты седмица. В смысле у нас. Половина отрядов пошла дальше в горы, половина осталась — охранять пустоту, что посменно трудилась за стенами, даже ночью долбя серый камень окружающих лоскут древних скал. Белогорье — так назывались места, куда в этот раз перебросило полис. Не то, чтобы дичи здесь мало, но известняк для строительства — материал подходящий, и добывать его не в пример проще, чем те же гранит или мрамор. Наши стены из него сложены и не только они. Кирками глыбы народ отколупывает и на волокушах по щебню их тащит к воротам. Обтёсывать в блоки уже будут в городе.

Мы же день и ночь зверя бьём, что за лёгкой добычей со всей округи сбегается к полису. Тут, и горные волки, и барсы, и медведи пещерные, что размером обычных превосходят в два раза. Про орлов и подавно молчу, но те больше кошмарят лоскут, унося скот и людей прямо с выпаса и с полей. С ними стража воюет. Ну, а самый опасный зверь здешних мест — это змеи.

Тут их тьма среди скал. Здоровенные, серые, цветом с камнем сливаются. Не заметишь, пока не метнётся. Особенно ночью. Есть в длину и по десять саженей. Человека такая мгновенно проглатывает. Двух здоровых я лично срубил. Что в сердцах там не знаю. Разделывать гадин утащили в полис. У них кожа ценная — портить нельзя.

Потом Матвей рассказал, что лорды, которые дальше всех уходили, в каком-то ущелье убили змею, из какой взяли сразу десять семян. Та туша уж точно осталась лежать, где тварюку прикончили. Такую не притащить. Да и в целом, добыча у всех, кто с походов вернулся, хорошая. Богатые земли. Но опасные, что уж там. Даже мы, охранявшие пустоту муравьиных бригад, потеряли двоих новичков, из тех безымянных, кого нам прислали после встречи с царём.

И ясное дело — нор нет. По округе особо не лазили, топтались под ближними скалами. Может в новых местах повезёт. Тем более, что опять лес за стенами. Пойдём в него через два дня — выходные у нас. То есть, у меня отсыпные скорее. Народ из отряда отправился во внешку прогуливать наградные Кузьмы, я валяюсь на койке в казарме — мне наружу нельзя. Целый день ел и спал. Второй всё то же самое, но в компании перепивших намедни товарищей.

Отдохнули, пришли в себя — и работать. Нам опять лишь округу прочёсывать. Благо, что остальные отряды успели подальше уйти, и мешать нам не будут. Утром вышли за стены и двинули в чащу. Ну и темень же здесь. Сразу ясно, отчего места эти Чернолесьем назвали. Белогорье мне нравилось больше. Нет особо высоких деревьев, но так густо растут, что просветов над головой нет как нет. Кроны тесно смыкаются, переплетаются ветками. Наверху просто крыша из листьев. Душно, сыро — дождь льёт третий день. И не скажешь, что лето.

А то началось уже. Каюсь, за датами давно следить перестал — в голове только срок мой трёхмесячный. День рождения свой прозевал. Уже больше седмицы, как четырнадцать мне. Совсем взрослый — сказала бы Вея. Да где уж взрослее? Столько всего за плечами, что на несколько мужиков уже опыта хватит. Вот бы в Подгнилье очутиться сейчас, да показать деревенским каким Китя стал. Народ бы мне-одарённому, да могучему поди в ножки бы кланялся. Я теперь настоящий охотник.

Замечтался и едва не прозевал нападение. Странный зверь, нечто среднее между барсуком и куницей, бросился на меня из ветвей, где скрывался в листве. Резкий шаг в сторону — и копьём прямо в пузо. Насадил, как на вертел. Топором добил в голову. Всё — застрявшее в туше оружие можно вытаскивать. Тридцать человек идёт цепью, растянувшись по лесу, а эта дурында прыгнула именно на меня.

Вечно оно так. Глупый хищник выбирает себе жертву поменьше. Я кажусь им самой лёгкой добычей. Ошибка ценою в жизнь. Зверь не крупный, едва ли тяжелее меня. Небось, думал загрызть и обратно на ветки удрать. Посидеть там, пока не уйдут остальные двуногие, а потом вниз спуститься и пир закатить. Не сложилось.

— Следите за кронами. Наверху сидят.

Предупредил соседей и зову жестом к себе глядуна. Надо вскрыть. Незнакомый зверь. Не понять — старый, нет. Достал пилку, вспорол брюхо от дырки до рёбер, закатил рукав, полез рукой внутрь.

— Зря пачкаешься. Это куний волк. Молодой совсем. Они взрослые вдвое крупнее.

Как Шапки не стало, Матвей вечно держится подле меня. Или это я постоянно с ним рядом оказываюсь? Не суть. Главное, что сильнейший охотник при мне за охранника. Я не против такого соседства.

— Не мог раньше сказать? Кстати, ты говорил, что они — звери стайные.

После каждого скачка, перед выходом отряда за стены, командир нам рассказывает про места, куда лоскут занесло. Про опасности, про зверей, что здесь водятся. Если знает, конечно. Здесь он был уже прежде, так что справку, как он называл эти речи, мы утром прослушали.