— Яков жив, но он не опасен. Забудь про Зимородовых. Теперь у них недостаточно сил, чтобы представлять для тебя угрозу. Поверь, Яков сейчас поспешит домой, поджав хвост. Мечи Вилора не стоят того риска. На Землю их с собой всё равно не возьмёшь.

— Какие мечи? Мне плевать на них. Яков сегодня умрёт. Возвращаемся.

Дно вселенной! Стоило нам возобновить сотрудничество, как Китар тут же принялся ставить мне палки в колёса. Вот поэтому я и хотел идти собственным путём. Дар не стоит того. Но сейчас я не в той ситуации. Надо уговаривать.

— Ты же умный парень, Китар. Месть — она для глупцов. Зачем рисковать?

— Либо ты помогаешь, либо я иду сам.

Бесполезно. Но я решил сменить тактику своего общения с мальчишкой и прогибаться не стану. Стоит один раз уступить…

— Я тебе не слуга. Давай мыслить трезво. Нам нужно серьёзно поговорить.

— Поговорим, когда дело доделаем. Ты сам сказал: все вопросы потом. Не хочешь помогать, сиди молча.

Мальчишка подвесил на пояс ножны с мечами, приставил к сосне копьё и, наложив на тетиву стрелу, двинулся к тракту. Звёзды! Что за упрямый баран! Нужно было ему предложить подстрелить купчонка. Это стало бы компромиссом. Китар знает, что я не позволю ему умереть. Его смерть — моя смерть. Мы не в равных условиях. Его переговорная позиция гораздо сильнее, так как он зависит от меня гораздо слабее, чем я от него.

Не успевшие истечь кровью раненные продолжают орать на весь лес. На исцеление всех никаких лечилок не хватит. У купцов столько зелий нет, да и оставшийся за главного Яков сейчас думает совсем не о том. Наверняка, уже знает, что пленник сбежал. Но ждёт ли он его возвращения? Нет. Точно нет. Эффект неожиданности на стороне мальчишки.

Со смерти Никодима прошло минут пять. Наши враги даже близко не пришли в себя. Китар выглядывает из-за дерева. Противник почти в полном составе занимается ранеными — кого перевязывают, кого добивают, кого лечат зельями. Нападения здесь уже не ждут. Единственное, что предпринято для обеспечения безопасности — на крышах крытых повозок стоят арбалетчики.

Сомнительная защита. Свет от продолжающих пылать на противоположных концах лагеря костров и от фонарей, что зажгли врачующие пострадавших дружинники, играет на фигурах стрелков. Их видно отлично. Притаившегося же в темени леса Китара заметить без шансов. Мальчишка натягивает тетиву.

Выстрел. Правый от нас арбалетчик хватается за продырявленный бок и падает на колени. Стрелок из Китара посредственный. Но тем не менее, второй охранник, что был от нас слева, не успевает распластаться на крыше, как это мгновением позже сделали его товарищи по оружию, и валится с повозки, поражённый точным попаданием в грудь.

— Тревога! Лучники! — слышится из вновь ожившего лагеря. — За повозки!

Китар бегом меняет позицию. Арбалетчики поняли, что на крышах от них толку нет и попрыгали вниз. В отсветах огня видно, как людские фигуры бросаются к более широким бортам крытых повозок. Но, что толку? Щитов у дружинников нет, а под днищем приличный просвет, сквозь который видны многочисленные ноги. Выбрав удобное место, мальчишка присаживается и стреляет по ним. Три стрелы успел выпустить, прежде чем на той стороне разобрались в проблеме.

— Гаси фонари! Свет! Убрать свет!

Только как они потушат костры? Да и ясно сегодня. Это Китара прикрывают густые хвойные кроны, а на собравшихся на тракте падает свет многочисленных звёзд. Его хватит.

— Прячьтесь за колёсами! Они снизу бьют!

Они? Паника размножила Китара. Они считают, что стрелков несколько. Отпихивая друг друга, дружинники борются за места возле колёс, которые прикрывают их ноги. Кто-то запрыгнул в открытую повозку и распластался на дне. Паника растёт. Представляю, что бы тут началось, держи в руках лук не мальчишка, а я. Всё-таки зря отказался вернуться. Думал не о том, как с минимальным риском добить оставшихся воинов, а о том, как отговорить Китара. Загнал себя своим же отказом в ловушку.

— Выдайте Яшку и будете жить! — неожиданно выкрикивает Китар. — Слово князя! Мы не будем добивать простых воинов!

— Пошёл ты! — прилетает в ответ.

Выкрикнувший данное послание дружинник — скорее всего один из десятников — с направленным в сторону леса арбалетом осторожно высунулся из-за борта повозки. Только его позиция уже перестала быть безопасной, ибо, выдвинув свои требования, Китар тут же бросился в сторону и сейчас уже смотрел на преданного Зимородовым воина совсем под другим углом.

Хлопок спущенной тетивы — и раненый арбалетчик охает, выпуская оружие из рук, и хватается за бок, где засела стрела мальчишки.

— Даю полминуты на подумать! Всё ценное, что есть при обозе, ваше! Мне нужен только мальчишка!

И в этот раз уже никто не пытается высмотреть в лесу орущего. Народ слишком напуган. Пятнадцать минут назад их было больше семи десятков хорошо вооружённых, уверенных в себе воинов при двух одарённых. Теперь за повозками прячется всего пара дюжин не знающих, что делать, трясущихся от страха трусов. А вокруг россыпью расчленённые даром Китара тела их товарищей и приятелей, стонущие раненые, хрипящие умирающие, лужи крови, отсечённые конечности и трупы, трупы, трупы… Много трупов, среди которых в том числе и погибший хозяин. За кого умирать? За чванливого мальчишку? Я знал, что они сейчас выберут. Китар посрамил меня.

— Куда?!

— Пусти?!

— Сбежать думал?! А мы?!

Из-за борта повозки видно, как пытавшегося забраться на привязанную у края лагеря лошадь Якова, сдёргивает на землю сразу несколько человек.

— Куньи отродья! Трусливая падаль! Мрази!

Громкая затрещина обрывает поток ругательств. Мальчишке затыкают рот тряпкой и принимаются спешно обматывать его верёвками.

— Эй! Ваша Милость! По рукам! Сейчас будет!

Короткая потасовка — и ещё кто-то чересчур верный слову или контракту падает с перерезанным горлом. Вопрос решён окончательно.

— Затащите его в лес на пару дюжин шагов и оставьте! — приказывает снова перебежавший на новое место Китар. — И мои мечи прихватите! Те, которыми Никодим дрался!

Он услышан. Инициативная группа проносит между повозок извивающегося мальчишку и углубляется в лес. Смотрим за ними, спрятавшись за сосну. Стрела на тетиве. Но никакого подвоха здесь нет. Отсчитали шаги, бросили тело на землю, положили рядом мечи. Молодцы! Даже ножны сняли с пояса трупа.

— Ваша Милость! Готово! Уходим!

Дождавшись, когда дружинники вернутся на тракт, Китар выскакивает из укрытия и подбегает к гусеницей дрыгающемуся на земле пленнику. Вот и поменялись местами.

— Принял! — орёт мальчишка. — Свободны! Род Соболевских вам мстить не будет! Жизнь куплена честно!

И всё. Ни боя, ни риска, ни моей помощи. Китар добился своего сам. Причём, очень легко. Весомый аргумент, к сожалению, не в мою пользу в предстоящих переговорах. Будет сложно теперь не прогнуться, но путь его безотказного слуги себя исчерпал. Если я не могу удержать власть над телом — а переход из пояса в пояс доказал это окончательно и бесповоротно — то терпеть и ждать подавления личности носителя смысла нет. Только взаимовыгодное партнёрство по моим правилам. Иначе нас ждёт тупик, меня поражение, а человечество гибель.

— Вот видишь, Ло, — ухмыляется Китар, взваливая пленника на плечо. — Не так уж это было и сложно.

Взбрыкивающий Яков бьётся головой о ствол дерева. Сделано это было умышленно. Мальчишка быстрым шагом удаляется от тракта. Преследователей нет и не будет. Минут через двадцать, когда звуки лагеря окончательно стихают вдали, Китар останавливается и бросает живой груз на землю.

— В штанах мокро? — жутким ледяным голосом спрашивает он у Якова, выдёргивая у того изо рта кляп.

— Давай договоримся! — сдавленно визжит купчонок. — Дед заплатит! Сколько скажешь!

— У вас столько нет.

— Есть! Есть! Мы богатые! Ваша Милость…

— Ой, брось. Ты не понял ещё? Никакой я не князь.

— Как же…

В глазах Якова непонимание на миг подвигает ужас.