Моё тело исцелилось, но Аруна этого не замечала. Она была слишком слаба, чтобы увидеть это. Ей пришлось воспользоваться кошмаром Раера, чтобы я очутилась на Изнанке беспомощной, искалеченной куклой, такой же, каким был Раер, когда мой отец нашёл его в Шалатаре.

У Аруны Ильсер была связь с Раером, единожды подчинив сознание эльфа, она его не отпускала. Как не смогла отпустить и меня, несмотря на то что я подавила её смертельное проклятие.

Жадность — отличительная черта всех тёмных и их главная слабость.

Аруна меня ненавидела. Я стала для неё символом краха её надежд, но Раер… Он-то ей ничего не сделал!

Улыбка на лице Ионар Яростной превратилась в жёсткий оскал. Ночная фурия поняла, что я задумала, и полностью меня одобряла. А я… У меня не хватило духу взглянуть в лицо своей жертве, поэтому я закрыла глаза и потянулась к источнику Тьмы Аруны Ильсер, рассуждавшей, сколько силы она получит от проклятых эльфов Ильноора. Аруна так и не заметила, что её жалкая защита пробита, а когда я уловила легчайшее сопротивление и открыла глаза, то передо мной была лишь тень магини, чья злая воля затащила меня на Изнанку.

Аруна Ильсер таяла подобно призраку под лучами солнца, пока не исчезла. Я же спрыгнула с камня и, пошатываясь, направилась к бабушке Ионар, которая смотрела на меня с заметным одобрением.

— Ты изменилась, Элена. У беззубого котёнка появились когти. Ты стала сильнее. Наконец-то!

Ионар Яростная схватила меня за руку, и мир вокруг начал меняться. Пещера, созданная кошмаром Раера, исчезла, обернувшись выжженной дотла пустыней. Ионар перенесла меня на Кровавое плато — место, откуда Тьма начала своё восхождение.

Я не успела и рта открыть, как рухнула на колени, чувствуя, как моя Тьма впитывается в землю. Этот мир вычерпывал её с той же яростью, как я только что поглощала Тьму источника Аруны Ильсер.

— Чувствуешь слабость? Это только начало. Подумать только, столько лет мы считали тебя пустышкой, лишённой Тьмы. Сатор прекрасно заморочил нам всем голову. Но ты идеальная оболочка: совершенное тело и изумительная кровь. Ты идеальный сосуд, Элена, для нашей госпожи.

Песок, покрытый коркой багряно-коричневого кварца, пошёл трещинами и лопнул, а из его глубин с противным лязгающим звуком начали подниматься чёрные врата. Я уже видела их в воспоминании саламандры, это была дверь, через которую в наш мир пришла Тьма.

Ионар Яростная присела рядом и потрепала меня по голове:

— Твоя сила послужит хорошему делу. Ты откроешь переход для Тьмы и уступишь ей своё тело. Это хорошая смерть, достойная ночной фурии. Я бы, не задумываясь, сделала для нашей богини то же самое, но, к сожалению, я слишком порождение Бездны, во мне нет ни капли крови этого мира. А ты полукровка, Элена. Ты позволишь Тьме закрепиться…

Я полукровка! И я горжусь своим происхождением. Я не безвольная жертва. И я иллюзионист…

Вот только иллюзии не работали на Изнанке. Зато я могла использовать иную силу, ту, которая сейчас покидала мое тело. Я теряла свою Тьму…

— Бабушка Ионар, мне так страшно. Я не хочу умирать.

— Бедное дитя. — Ночная фурия взяла меня за руку. — Слишком слабая для такой прорвы силы. Чересчур безвольная. В тебе нет упорства Эханор.

Нет, ты ошибаешься. Как и мама, за своих я буду бороться до конца!

Я сжала руку Ионар, и мы рухнули сквозь песок, чтобы упасть на мягкий мох Золотого города. Тишина оглушила. Над головой было мирное голубое небо, ласково светило солнце, а в лицо лезли сочные, колючие ветви папоротника. Это был Золотой город до исхода Тьмы, город, в котором ещё не поселилась смерть.

— Нет… Нет… Нет. — Ионар Яростная раскапывала мох, словно надеясь обнаружить под ним спёкшийся песок. — Что ты наделала? Ты… отродье человеческое!!!

Она занесла руку для удара, но я с лёгкостью перехватила и отвела её от своего лица. Даже без магии я оказалась сильнее, потому что была живой, моим якорем были те, кто ждал меня в реальном мире, а у Ионар оставалась лишь поддержка богини, которой она была нужна, лишь пока приносила пользу.

— Я стала сильнее. — Пошатываясь, я поднялась на ноги. — Ты же сама хотела этого. Я…

Внезапно я уловила движение справа и сплела щит из Тьмы. К нам пожаловали призраки Изнанки, безмолвные стражи, не позволяющие гостям задерживаться здесь дольше положенного, и бесплотные проводники в вечность. Присмотревшись, поняла, что ошиблась. У этих призраков имелась форма, в полупрозрачном сиянии я отчётливо видела татуированные и покрытые чешуйками лица саламандр.

Неупокоенные. Неотомщённые. Погибшие на Кровавом плато не смогли найти покой, превратившись в тени Изнанки, но мой Золотой город пробудил их сознание. Очутившись здесь, они вспомнили, кто они такие.

— Наш дом. Мы не видели его так давно… — Голос призрака походил на шелест ветра. — Золотая пустыня. Самое прекрасное место на свете. Было. Пока Тьма не пришла сюда.

Призрак посмотрел в мои глаза, и от холодной тоски, плещущейся в них, моё тело онемело.

— Мне жаль… — такие простые слова давались с трудом.

— Передай ему, что мы рядом. Мы ждём, когда он исполнит обещание.

Лорд Льен. Хотя призрак и не назвал имени, я не сомневалась, что послание адресовалось ему.

Я открыла рот, чтобы ответить, но в этот раз не смогла произнести ни слова.

— Ты слишком долго была здесь, живая. Уходи. А ты останешься.

И призраки повернулись к бабушке Ионар, которая кралась вдоль стены к выходу из Золотого города. Услышав слова призрака, она вскрикнула и ускорилась, не замечая, что это бег на месте, и лишь когда призраки взяли её в плотное кольцо, начала звать госпожу.

Яркий луч света ударил сверху, вместе с ним на Изнанку проник голос Элмара, звавшего меня по имени. Да, мне действительно было пора возвращаться, но, покидая Изнанку, я слышала вопли Ионар, окружённой призраками саламандр.

Раер смог передать свои кошмары колодцу Забвения. Со смертью Аруны Тьма покинула душу светлого эльфа, и он отдал её вместе с частицей света, сотворив то же самое, что и мы с Аратэль в Ильнооре. Отец оказался прав: для создания источника силы нужна жертва, Раер отказался от своих воспоминаний, передал Тьму и изменил Лилейн.

Водяная уже оправилась от первого шока и теперь находилась в экстазе от новых перспектив и возможностей.

— Ар-Хан, я чувствую их! Всю нежить академии. Ого! И я вижу их глазами. Ар-Хан, это невероятно!

Глаза бывшей водяной горели раскалёнными углями, вместо легчайшего платья на ней был наряд из чёрных чешуек. Они позвякивали при каждом движении Лилейн и радовали её, как ребенка забавляет новая игрушка. Вот только источник Тьмы — не детская забава.

— Лорд Льен нас прибьёт, — еле слышно прошептала я.

— Главное, чтобы ответственными за проступки Лилейн не назначил, — буркнул Элмар. — Раеру хорошо, свалит в свой лес…

— Если ты забыл, то там у меня не менее интересное соседство.

— Кусок Тёмного Альянса посреди земель светлых. — Элмар оскалился в пакостной улыбке.

— То, что вы, тёмные, провозгласили наш лес своим, ещё ничего не значит!

— Ого! Кто-то настроен торговаться…

Нет, этих двоих ни Свет, ни Тьма не исправят.

Я кивнула мастеру Ар-Хану, который что-то тихо, но очень эмоционально выговаривал бывшей водяной, и выскользнула из ритуальной. Впрочем, далеко от неё не отошла.

— Не хотите зайти и посмотреть? — еле слышно поинтересовалась я.

— Зачем? Я и так знаю, что увижу.

— Мы разочаровали вас?

Не разозлили, не взбесили. Со всем этим я бы примирилась. Но я боялась увидеть разочарование в глазах своего наставника.

— Разочаровали? Нет. Вы меня удивили. Ваша троица доказала мне, что я не прав. У этого мира есть будущее, несмотря на то что теперь в нём есть свои источники Тьмы.

— Источники? Всего два. Ильноор — особый случай. Вряд ли кто-то сможет снова провернуть подобное.

— Не провернёт. — По губам демона скользнула такая усмешка, что я даже не стала интересоваться судьбой фальшивого жреца.