Икар вздрогнул и закрыл уши руками. Зря старался, от наведённых ощущений ладошкой не отмашешься! А мои муравьи кусали прицельно.

— Динара, прекрати!

— Нет, это ты прекрати… — процедила я сквозь зубы. — Ты будешь сидеть тихо, пока память не вернётся или пока мы не поймем, что случилось в Серых горах. Отец сильно рисковал, притащив тебя в ШИП.

Я замолчала, прикусив язык. Икар привстал на коленях и теперь смотрел на меня сверху вниз, ловя взгляд.

— Договаривай, Лэсарт.

— Возможно, моего отца убили из-за произошедшего у чёрных драконов.

— То есть из-за меня.

— Я этого не говорила!

— Думаешь, я сам не рассматривал этот вариант?

Икар допил сок и бросил пустой стакан в корзину. Я свернула салфетку с фруктами. Пикник закончился, но мне было жаль не испорченного вечера. Я чувствовала, что перемены в наших отношениях с Икаром окажутся слишком значимыми…

— Эдриан Сатор изменил мою внешность, поместил в школу иллюзионистов и пропал, не оставив дальнейших инструкций.

— Мы уже это обсуждали. Он просто не успел. И поэтому нам нужно держаться вместе. Мы обязательно во всем разберёмся, если будем вместе.

— Тебе нужен тот, кто сможет тебя защитить. Динара, ты хочешь, чтобы я послушался твоего совета, но сама отмахиваешься от моих.

— Ты не понимаешь, о чём просишь.

— Элмар дал слово, что будет вести себя как настоящий принц. — Икар криво усмехнулся. — Это всего лишь деловое соглашение. Рассматривай его как сделку.

Сделка? Да неужели. Слышал бы ты, как его высочество заявил, что не отдаст меня светлому.

— Знаешь, что меня больше всего бесит в этой ситуации? Вы всё решили за моей спиной.

Я поднялась на ноги и запустила в ближайшую статую нематериальную иллюзию фаера. Камень покраснел, как после настоящего удара огнём, стой я рядом, обязательно ощутила бы волну жара. Лорд Льен знал, что всё это время я валяла дурака и притворялась. Так зачем же теперь себя сдерживать?!

Медитирующие поблизости боевики-первокурсники вздрогнули, и до меня донёсся их возмущённый ропот.

— Простите, парни. Случайность. Окончание года. Нервы шалят! — Я выжала из себя улыбку.

— Ничто так не помогает обрести душевное равновесие, как медитация. — Мастер Ар-Хан бесшумно подкрался сзади и теперь невозмутимо возвышался надо мной.

— Боюсь, я не слишком способная ученица. Терпение не мой конёк.

— Вынужден согласиться. Молодой человек, если хотите позаниматься, то рекомендую пересесть.

Икар, который последние дни уделял особое внимание медитации, подхватил коврик и отошёл подальше.

— У меня ничего не выйдет. Не то настроение, — на всякий случай предупредила я.

— Догадываюсь, кто вам его испортил. — Саламандер с сочувствием посмотрел на меня. — Не стоит бояться лорда Льена. Он суровый, но справедливый наставник, однако, когда он посещает эти стены, вся академия стоит на ушах.

— Постойте! Так в скором времени ожидается прибытие лорда Льена?

— Думал, вы уже слышали. Главнокомандующий появится завтра и останется в Карагате до окончания рейтинговых состязаний.

— Вот Тьма! Простите, мастер Ар-Хан!

— Ничего страшного. Уверен, вы не единственная, кого посетили подобные эмоции.

— Спасибо, что предупредили. Терпеть не могу сюрпризов.

— Я поднялся на крышу не только, чтобы предостеречь вас. Вынужден напомнить о данном мне обещании у Колодца забвения.

— Я о нём и не забывала. Буду счастлива познакомиться с вашей бабушкой.

Нет, я ни капли не лукавила. Мне действительно было интересно, как живут саламандры.

Мистресса Изер-Хан была не похожа на умирающую. Увидев энергичную пожилую женщину с золотистой кожей, я сперва решила, что нас вышла поприветствовать мать мастера Ар-Хана. Она и слышать не желала, что у нас мало времени, и пригласила отужинать по традиции пустыни, расположившись на мягких пёстрых подушках. Когда чаши с пряным рагу опустели, мастер Ар-Хан тихо произнёс:

— Пора.

— Неужели эта кроха действительно была там? — Саламандра уже некоторое время не сводила с меня внимательного взгляда, я же не могла избавиться от странного диссонанса между ним и её внешностью. Я видела женщину, вступившую в пору мягкого увядания, но при этом у неё были глаза древней старухи.

— Да. Однажды. Только, боюсь, от великого города из ваших воспоминаний мало что осталось.

Мистресса Изер-Хан тепло улыбнулась:

— Чтобы началась буря…

— Порой достаточно одной песчинки, — эхом подхватила я.

Мастер Ар-Хан поднялся на ноги, намереваясь покинуть комнату, но бабушка его остановила. Она хотела, чтобы он тоже осуществил прогулку в прошлое. Какое громкое название для моей иллюзии! Мистресса не понимала, что я создам лишь руины Затерянного города.

Я ещё печально вздыхала, когда она взяла меня за руку. С виду крепкая ладонь оказалась совершенно иной на ощупь, такой лёгкой и сухенькой, словно принадлежащей кому-то другой. Я посмотрела в глаза саламандры и внезапно иллюзия коренастой, крепко сбитой женщины исчезла, явив дряхлую старуху. Её морщинистая кожа была сплошь покрыта татуировками, а на толстом шнурке болтался серебристый камень иллюзий, позволяющий изменять внешность своей хозяйки. Один из двенадцати камней, некогда созданных талантливым внебрачным сыном тёмного алхимика. Именно создание камней иллюзий и обратило внимание всего магического сообщества на Эдриана Сатора. Отец не знал, что случилось с его амулетами. Когда Совет Тёмных спохватился, он уже успел продать десять из двенадцати камней. Один судьба отдала в руки мистрессы Изер-Хан.

Мастер Ар-Хан утверждал, что время его бабушки на исходе, теперь, когда иллюзия спала, я видела, что он ничуть не преувеличивал.

— Для того чтобы считать ваши воспоминания, придётся создать абсолютный фантом. Мне нужно согласие…

— Что угодно, милая, если это поможет мне снова увидеть колыбель нашего народа.

Я закрыла глаза и мысленно потянулась к сидящей напротив женщине. Иллюзии не зря считают одной из ветвей магии Разума. Чтобы создать идеального двойника, иллюзионисту нужно прочувствовать оригинал, на какое-то время стать им.

Воздух вокруг меня изменился, сделался влажным, тяжёлым, теперь мой нос щекотал резкий запах пряностей. Вдалеке раздавались ритмичные удары барабана. Я прислушивалась к ним, жадно ловила каждый звук и боялась даже пошевелиться, опасаясь, что тогда еле различимое «там-там» умолкнет. Осознание, что это не мои эмоции и ощущения, пришло не сразу, но когда я открыла глаза, то вместо своих рук, покрытых светлой кожей, увидела золотистые кисти юной саламандры. Я не просто создала абсолютный фантом бабушки Изер-Хан, каким-то образом я стала ею, поглотив воспоминания.

Комната, в которой мы наслаждались ужином, исчезла. Мой взгляд упирался в стену из жёлтого с золотистыми вкраплениями камня. Эти крошечные частицы притягивали свет и отражали его подобно искрам магического барьера.

Солнечный камень.

Его осколки теперь разбросаны по всему Кровавому плато. Отец утверждал, что это слёзы солнца, пролившиеся на пропитанный кровью песок. Теперь я знала, что это были частицы внешней стены Затерянного города — колыбели саламандр, обращённой в руины. Воспоминание Изер-Хан позволило увидеть солнечный город таким, каким он был до прихода Тьмы.

Стена была высокая, чтобы рассмотреть её, пришлось задрать голову. Вдоль стены росли гигантские пальмы, такие лохматые и зелёные, что впору было подумать, что это мираж. Я поверила, что они настоящие, лишь когда дотронулась до шершавого ствола. Теперь вблизи Затерянного города ничего не росло: ни чахлого кактуса, ни крошечного корешка — ничто не могло взойти на земле, выжженной Тьмой.

Я повернулась, и город саламандр предстал во всем своём первозданном великолепии. Золоченые купола храмов и дворцов тянулись в небо, а в стенах домов попроще пестрели арочные витражи. Здесь было столько зелени! Лианы оплетали стены, пышные заросли папоротника простирались вдоль улиц, а вместо брусчатки или песка землю покрывал ковёр из мха.